Глава 15. Новая жизнь

Командор Грегори Грешх-ан

Время закрутилось как сумасшедший пульсар. Грегори чуть ли не угрозами выторговал у Совета Адмиралов транспортник сырья-изолята и микропроцессоров и собственноручно пригнал его на Юнисию, зато, как выяснилось, у Академии закончились медикаменты.

Не одно, так другое. Не другое, так третье.

Командор, ректор и Хранитель — Грегори должен был быть везде и всегда. Он сам не знал, как выжил бы, если не воспользовался положением и не продавил у совета разрешение на пользование кротовой норой, которая в разы сокращала дорогу до центральных Миров Федерации. Чисто теоретически ректор юнисского филиала должен безвылазно просиживать штаны на Юнисии. Чисто практически — никто не осмелился об этом сказать ларку в лицо.

Вот только с его занятостью Грегори удавалось увидеть Бьянку не чаще чем раз в три или четыре недели.

Бьянка…

От одного её имени он чувствовал, что пьянеет. Это уже было не сумасшествие и не наваждение. Он крупно влип. Посылал подарки, напоминал о себе, но всякий раз его не оставляло ощущение, что ещё немного — и она его бросит. Амазонка тридцать первого века. Скажет, что хватит; что передумала; что не хочет ребёнка. Или найдётся кто-то другой, кто устраивает её больше как мужчина и любовник.

Или что она уже забеременела и во встречах больше не нуждается.

Последнее было особенно болезненным. Эти мысли сводили с ума. Мешали спать. Порой Грегори подскакивал среди ночи и начинал мерить шагами комнату взад-вперёд, судорожно думая, что он может сделать ещё. Как её зацепить? Как заставить желать быть с ним?

Обычно женщины, добившись внимания и постели командора, даже не мыслили от него сбежать, а Бьянка же постоянно куда-то спешила и делала вид, что у них самое обычное деловое соглашение.

Бьянка проникла в его кровь гомеопатическими дозами. Её воздействие на него было невероятно тонким, но капля за каплей эльтонийка просачивалась в мир командора Грегори Грешх-ана.

***

Бьянка Ферреро

Работы копилось много, а после интервью в «Шедеврах» заказов стало ещё больше, но впервые я ощутила, что мысли не покидает один зеленоглазый ларк. Любимые ландшафтные проекты как-то незаметно отошли на второй план. Вроде бы я виделась с Грегори не часто, но то, как он по-хозяйски обосновался в моей жизни, пугало до шварховой печёнки.

На офисном столе теперь красовался его подарок с кусочком Юнисии, а дома в напольных вазах всегда стояли малиновые протеи. Командор исправно присылал их два раза в неделю, и квартира потихоньку начинала напоминать флористическую лавку. Очевидно, командор не знал, что эти экзотические цветы при правильном уходе могут продержаться до месяца. А ещё постоянно приходили подарки: редкие лакомства с дальних уголков Федерации, спелые тропические фрукты, шоколадные конфеты ручной работы…

Куда бы я ни бросила взгляд — везде виделась тень командора. Даже в холодильнике на постоянной основе прописалась еда из ресторанов, в которые мы вместе ходили. В первый раз нам упаковали её с собой, и Грегори настоял, чтобы я забрала, ведь ему предстоит дальний перелёт и всё, скорее всего, испортится. Второй раз произошла якобы ошибка, и тот же ресторан прислал многочисленные контейнеры с едой на дом. В третий раз… командор даже отнекиваться не стал. Поставил перед фактом, что у его расы принято, что мужчина, получивший статус Защитника, приносит пищу женщине. Конечно, я могу покупать то, что хочу, но он регулярно будет заказывать доставку.

Первую неделю я всё ещё тратилась на некоторые блюда и продукты сама, но потом пришлось столько всего выкидывать, что я смирилась и теперь уже ела лишь то, что приходило от Грегори. Тем более он каким-то образом узнал мои вкусовые предпочтения и заказывал именно то, что я люблю. Правда, с избытком настолько, что теперь я чуть ли не ежедневно угощала Грацию, чтобы ничего не испортилось.

Грегори взял за привычку периодически звонить по инфосвязи. Вроде бы по ерундовым и не стоящим внимания вопросам, но это приобрело регулярный характер. Однажды я с тревогой поймала себя на том, что хочу закончить работу побыстрее, чтобы услышать бархатный мужской баритон и увидеть глаза цвета осенних яблок.

Сложнее всего стали даваться сами встречи с Грегори Грешх-аном. Словно после того, как мы договорились, что наши отношения ограничатся лишь сексом, он вбил себе в голову завоевать моё сердце. Зачем?

— Это всего лишь секс. Он потрясающий, и у меня ни с кем такого не было, но это ничего не меняет, — говорила я всякий раз, когда вместо оплаченных отелей для встреч Грегори звал то в баттерфляриум, то на представление акробатов, то в галерею объемных иллюзий, то на шоу огненных фейерверков. Командор мрачнел, ничего не отвечал, а на следующее свидание вновь удивлял.

Я никогда не видела северное сияние.

Я никогда не каталась на сэндбордах в пустынях.

Я никогда не поднималась в небо на воздушном шаре.

Всё это и многое другое Грегори показал мне за наши встречи, сделав их воистину незабываемыми. Чем больше я узнавала командора, тем сильнее изумлялась тому, что в нём совсем ничего нет от неотёсанного мужлана, каким я его представляла в первую нашу встречу на Юнисии, и насколько он разносторонний. Он с удовольствием рассказывал и о Сухих Песках Ларка, и о подводных городах Миттарии и со смехом вспоминал, как его однажды выгнали из казино на Тур-Рине за то, что обыграл местную звезду в карты. Тур-Рин Грегори знал очень хорошо, потому что вместе с младшим братом рано покинул Ларк и подрабатывал на межрасовой планете везде, где только мог. А однажды танцевал под дождём в национальной юбке и жонглировал короткими мечами, чтобы заработать на ужин с мясом. Я-то наивно думала, что погоны достались командору Грешх-ану от дяди просто как по наследству, а оказалось — не совсем так. В этом ларке совмещалось такое количество разнообразных талантов и жизненного опыта, что мне впервые с кем-то было по-настоящему интересно.

Каждая наша встреча открывала новую грань Грегори. С ним было хорошо, тепло и уютно. От образа сурового солдафона не осталось и следа, а передо мной вдруг возник мужчина. Умный, образованный, яркий, опытный, иногда слишком настойчивый и властный, но совершенно точно не скучный. Порой он доводил меня отдельными фразами до белого каления, а затем заставлял голову кружиться от поцелуев.

Секс с Грегори был фантастическим. Крышесносным, страстным, незабываемым. Я раньше вообразить себе не могла, что с мужчиной может быть настолько восхитительно в постели, что можно так идеально совпадать с ним каждой выпуклостью, каждой линией и каждым вздохом, но сложилось ощущение, кто командор каждое наше свидание максимально оттягивает интимный момент.

Один раз мы даже не успели, так как шоу иллюзий окончилось позднее, а Грегори с сожалением сообщил, что вынужден срочно лететь и у него больше нет времени.

Другой раз я увлеклась с оральными ласками, и командор, не стесняясь, пришёл к финалу. И ведь, зараза такая, даже не состроил расстроенную морду! А когда я напомнила, что вообще-то у нас свидание было назначено с определённой целью, этот нахал с белозубой улыбкой ответил: «В условиях соглашения пункта о том, как именно я тебя трахаю, не значилось».

И всякий раз словно невзначай он предлагал перебраться на Юнисию: то погостить, то навсегда. Возможно, я бы и прилетела ещё раз в длительный отпуск, навещала же Филицию с детьми, но настойчивость, с которой Грегори упоминал про свою планету, настораживала.

Иногда мы говорили на настолько интимные темы, которые я никогда не поднимала даже с подругами.

— Когда ты так кончаешь на мои пальцы, мне сносит крышу, — однажды признался ларк, на моих глазах облизывая блестящую от смазки ладонь.

Сладкая нега растекалась по телу, я уже пришла к финалу столько раз, сколько не подозревала, что вообще возможно, но от этого действия низ живота вновь скрутило. Грегори умудрялся выглядеть сексуально даже тогда, когда просто облизывал пальцы. Ответное признание вырвалось само собой:

— Мне так никто не делал.

— В смысле? — Грегори даже склонил голову к плечу, рассматривая так, будто я вдруг стала шкатулкой с сюрпризом.

— Предыдущие мужчины говорили, что это не по-мужски.

— Что именно? Доставлять женщине удовольствие?

— Использовать язык или пальцы, когда есть член.

— Знаешь, что? — Ларк сощурился.

— М-м-м?

— Клянусь, я сделаю так, что однажды ты перестанешь меня сравнивать со своими предыдущими мужчинами.

Я лишь прикусила губу, думая о том, что уже давно ни с кем его не сравнивала. Все, кто у меня был, меркли перед этим ларком. Так при ослепительном взрыве сверхновой теряются все другие источники света. Но озвучить это язык не повернулся, а потому, переводя дыхание, я ответила:

— А ты, значит, будешь продолжать меня сравнивать со своими?

— Вот же язва! — не то восхитился, не то разозлился Грегори и принялся крепче наматывать мой хвост на предплечье.

Именно так, как мне нравилось.

Ни с кем из мужчин я никогда не чувствовала себя так надёжно, как с командором. Выражение «как за каменной стеной, когда рядом бушует торнадо» приобрело для меня собственное значение.

Другой раз Грегори решил покорить меня стрельбой в тире, но я отобрала его лазерную пушку. Стреляла по мишени и требовала перезаправку оружия столько раз, пока не выиграла огромного плюшевого лиса сама. Ларк долго смеялся, а затем нежно привлёк к себе и поцеловал в лоб словно ребёнка.

— Где же ты была раньше, моя амазонка? — спросил он, пока хозяин тира лез за призом.

Вопрос резко развеял боевой настрой.

— Таких, как я, много.

— Таких, как ты, — только ты одна.

Он отрицательно покачал головой, перестав улыбаться.

— На Эльтоне полно таких же девушек, как я. Самостоятельных, решительных, строящих свою карьеру и добивающихся того, чего хотят. Проблема лишь в том, что мы не вписываемся в общество, и в ответ оно нас стыдится, как сифилиса.

Грегори взял моего лиса из рук хозяина тира и вопросительно изогнул бровь. Он не поверил, а я, увы, слишком хорошо понимала, о чём говорю. К шестидесяти годам такого потрясающего любовника, как командор, у меня не было, но отношения-то были.

— Мужчины лишь говорят, что им нужны красивые и умные. На деле когда встречают таких, то растворяются, как тепло в космосе. У любого мужчины есть желание быть лидером, но всегда проще очаровывать юную скромную простушку, которая будет смотреть на него с восторгом.

— Во-первых, некоторым нравится бросать вызов, во-вторых, у юных скромных простушек мало жизненного опыта, с ними быстро становится скучно, — возразил Грегори.

— Зато на них легко произвести впечатление, и при этом мужчина будет чувствовать себя главным в отношениях. Представь ситуацию, когда знающая себе цену уверенная женщина первой позовёт на свидание или предложит заняться сексом просто потому, что ей хочется. В лучшем случае мужчина вежливо удалится, стараясь не показывать, что испугался, а в худшем — обзовёт ещё и шлюхой.

— Если бы ты предложила заняться сексом, когда мы ещё не были знакомы, я был бы польщен и точно бы не испугался, — обезоруживающе улыбнулся ларк.

— Если так, то ты особенный, — грустно сказала я, вспоминая неудачные знакомства.

— Нет, это ты особенная, Бьянка.

А иногда мы флиртовали на грани фола.

— Бьянка, хочешь посмотреть на созвездие Лебедя? — спрашивал Грегори в планетарии. — Здесь потрясающий рефлекторный телескоп.

— Созвездие Лебедя мне не очень интересно, а вот на рефлекторный телескоп я бы взглянула. Говорят, у них прекрасная адаптивная оптика, и они самые… большие.

— Ты хотела сказать «мощные»?

— И это тоже, Мистер Астроном.

Жизнь разделилась на «до» и «теперь». Раньше я считала себя красивой успешной женщиной с высшим образованием и прекрасной работой, кругом хороших подруг и не обременённой отношениями с каким-то конкретным мужчиной. Я думала, что у меня всё замечательно. Теперь же после свиданий с ларком я всё чаще и чаще ловила шальной, до безобразия счастливый взгляд в зеркале. Словно раньше и не жила по-настоящему. У меня даже походка изменилась на летящую, о чем не преминула сообщить Грация.