Глава 19. Открытия

Бьянка Ферреро

Мы с Мигелем смотрели, как кадеты методично заливают спортивную площадку жидкой резиной. Я хотела оформить заказ на помощь профессионалов, но командор Грешх-ан сразу сказал, что во всём, что касается рабочей силы, можно полагаться на его курсантов. В целом я была довольна. Ребята справлялись действительно хорошо. Среди трудящихся взгляд выцепил тех ларков, которые пытались со мной познакомиться в первый приезд на Юнисию. То ли наличие адъютанта командора что-то изменило, то ли меня слишком часто видели в обществе ректора, но теперь ни один кадет даже глазом не косил в мою сторону.

Трое молодых крепких ларков перевернули огромную металлическую цистерну на несколько центнеров. Густая тёмно-оливковая жидкость щедро полилась через отверстие. Это был последний слой.

— Вот и всё с площадкой, получается, — сказала я непривычно молчаливому Мигелю. — Контакты фирмы-производителя я вам выслала на электронную почту. В следующий раз, когда будете заказывать материал, обязательно настаивайте на скидке не менее пятнадцати процентов за оптовую покупку.

Миттар кивнул, давая понять, что всё услышал. Он напряжённо следил за кадетами, ожидая, что они могут начать ссориться в любой момент, но я знала, что драк не будет. Сегодня утром я сплавала в подводную пещеру, выкопала последние кустики земляники и в герметичных контейнерах перенесла к площадке для космических кораблей. Жаль будет расстраивать майора Келлана, но, очевидно, эта ягода негативно влияет на кадетов. Как и почему именно — я не поняла, но была уверена, что с её исчезновением тренировки курсантов нормализуются, а на внутреннем рынке Эльтона мне руки с локтями оторвут за землянику, которая вызревает в темноте. Даже перезревать умудряется.

— Полгода площадка точно продержится, проседать будет медленно и равномерно, если даже поставку резины задержат, ничего страшного не произойдет, — инструктировала я Мигеля, размышляя о том, что совсем скоро придётся покинуть Юнисию.

От этих мыслей было и сладко, и маетно. Какой-то частичке меня улетать совсем не хотелось. Так бывает, когда подходят последние деньки шикарного отпуска на море, но моя жизнь — на Эльтоне. Грация уже несколько раз звонила и уточняла, может ли брать заказы на озеленение внутреннего дворика детского сада и индивидуальный проект-беседку для пятизвездочного ресторана, а также жаловалась, что её вновь атакуют журналисты после того, как стало известно, что «ландшафтный дизайнер Ферреро получила заказ от самого Космофлота!».

— Представляешь, меня спрашивают, с кем переспала моя начальница, что смогла заарканить такого жирного клиента. С тендером на сад госпожи Президента всё понятно, он был открытый, но этот заказ не даёт спать журналистам! У нас под дверьми офиса их флаер, по-моему, уже круглосуточно дежурит, — давясь от смеха, рассказывала Грация. А я думала о том, что впервые секретарь даже не представляет, насколько близка к правде. Если смотреть на ситуацию со стороны, то мне очевидно, что командор Грешх-ан никогда бы не стал посвящать в проблемы Космофлота неизвестную ему Бьянку Ферреро. Репутация прежде всего. Все военные в глазах гражданских должны выглядеть единым механизмом, слаженным фронтом, защитой и опорой, а не проблемными неуправляемыми кадетами, которых даже карцер не может исправить.

Даже мама, с которой я в последнее десятилетие созванивалась раз или два в год, неожиданно связалась и уточнила, всё ли у меня в порядке и где я. Ответ «на Юнисии» ей явно не понравился, так как почти сразу же она написала: «Надеюсь, ты там не ради мужчины». Как будто вся Вселенная сговорилась и указывала, что я слишком уж здесь загостилась.

Ребята вытаскивали с гравиплатформы последнюю цистерну, когда ручка внезапно оторвалась и огромная железная тара упала на ногу стоящему ближе всего к нам светловолосому ларку. Тот взвыл от боли. Если бы я сама не видела отлетевшей тонкой металлической пластины, то подумала бы, что двое стоящих напротив парней специально бросили тяжёлую бочку на третьего.

— Ау-у-у, швархи вас задери-и-и…

Мигель вздрогнул, явно ожидая, что сейчас начнётся нечто вроде «у вас руки из зада растут» и последующей потасовки. Но вместо неё двое других ларков живо вытянули приятеля из-под цистерны за подмышки.

— Ты как, живой?

— Да вроде…

— Сэр, — один из здоровых светловолосых парней махнул рукой Мигелю, — мы ненадолго отлучимся, отнесём его к фельдшеру и вернёмся. Как только зальём всю площадку, отпразднуем. Всё-таки этот берег для тренировок удобнее.

Миттар рядом со мной облегчённо перевёл дыхание и, глядя в спины удаляющимся ребятам, тихо признался:

— Я уже думал, что сейчас придется звать или майора Келлана, или командора Грешх-ана. Они если ссориться начинают, то караул какой-то, своими силами не разнять…

Мигель говорил что-то ещё, а меня вдруг как молнией поразило.

«Отпразднуем».

— Мигель, простите, а как ваши кадеты празднуют?..

Адъютант командора два раза моргнул, не сразу поняв, о чём я спрашиваю.

— Костёр разжигают, песни поют, варят морс и жарят мясо на углях, ларки иногда танцуют в ритуальных юбках и жонглируют короткими клинками, — перечислил он.

«Ларки не пьют спиртное. Это отрава, которая медленно убивает организм. Насколько мне известно, цварги — единственные, кто более-менее безболезненно может переварить эту дрянь», — всплыли в голове слова Грегори, когда он, не спрашивая, отобрал и выкинул бутылку с дорогостоящим шэйтарри.

— А алкоголь?

— Что вы, Бьянка, это же Академия Космического Флота. Спиртное строго-настрого запрещено! Ко всему, — он понизил голос до еле слышного шёпота, — ларкам хватает напёрстка, чтобы напиться.

В памяти сами собой возникли ощущения от подводной пещеры: спёртый влажный воздух с отчётливым запахом чуть забродившей ягоды. Когда фрукты бродят, они производят небольшое количество алкоголя. Вспомнился и вкус ягоды. Тогда, после секса, я была очень голодной и ела землянику горстями. Медовая сладость сочеталась с кислинкой, словно чувственное танго на языке, напоминая неповторимый винный букет. Любое хорошее вино делают из ягод; их тщательно собирают, моют, а затем добавляют дрожжи и выдерживают недели или даже месяцы. Традиционно этот напиток ассоциируется с виноградом, но ведь его делают и из черники, ежевики, малины, клубники, облепихи, крыжовника и даже рябины. В данном случае талантливым алхимиком выступила сама природа: особый сорт земляники, вызревающий без солнца, тёмная пещера вместо чанов, повышенная влажность и много времени…

— А драки тоже были только среди ларков?

Я быстро перебирала имена кадетов, с которыми меня так или иначе знакомил командор Грешх-ан.

— Да, конечно. Но оно и логично, ведь большинство команд, которые в будущем планируют стать Хранителями, как раз состоят из ларков… — Он запнулся и почесал синюю бровь. — Хотя странно, цварги и миттары в командах есть, но в драки они не ввязывались.

Конечно не ввязывались!

Ни цварги, ни миттары, ни я, эльтонийка, не обладаем столь высокой чувствительностью к запахам! Ведь тут наложилось сразу два факта: во-первых, потрясающе чуткие носы ларков, во-вторых, самая слабая среди всех рас устойчивость к алкоголю. Забродившая земляника постепенно наполняет подводную пещеру концентрированными алкогольными парами, а когда происходит землетрясение, сгустки воздуха вырываются и поднимаются выше — сюда, на пляж, где проходят тренировки.

Догадки словно диодные лампочки вспыхивали в голове одна за другой и складывались в единый пазл. Неудивительно, что надышавшиеся забродившей земляникой молодые ларки проявляли агрессию. Во всех мирах подвыпившие гуманоиды, особенно мужчины, склонны к конфликтам.

А почему на Грегори тогда не действовало?

Я чуть не хлопнула себя по лбу.

Ну конечно же, действовало!

Под действием спирта гуманоидам часто отказывает критическое мышление, они иначе воспринимают социальные сигналы и интерпретируют действия других как флирт, а также высвобождаются гормоны, схожие с сексуальным возбуждением. Закономерно, что в наш первый раз, когда Грегори попал в подводную пещеру с концентратом паров, он набросился тут же, не спросив даже имени. Тогда я приняла это за обыкновенную неотёсанность солдафона, а после мысленно не возвращалась к этому, хотя должна была. За последние полгода Грегори неоднократно доказывал, что он интеллигентный, образованный и воспитанный мужчина. Тот Грегори Грешх-ан, который водил меня по ресторанам, приглашал на шоу иллюзионистов и на сэндборды, точно бы уточнил имя партнёрши перед тем, как уложить её в постель.

Память подкинула ещё один разговор.

— Раз уж разговор зашёл о напитках, не расскажешь, чем ты меня опоила?

— В смысле «опоила»?

— Ты меня чем-то опоила.

Грегори был уверен, что я его опоила… Почти. Я накормила его забродившей земляникой, и ему хватило. Не удивлюсь, если он так решил потому, что наутро у него болела голова или были провалы в памяти.

Я обхватила себя руками, лихорадочно выстраивая картины прошлого в голове. Всё складывалось в настолько единую и стройную картину, что я не понимала, как не догадалась обо всём раньше.

Даже месяц назад, когда только-только прилетела и осматривала этот пляж, была лёгкая тряска. Грегори учуял земляничные пары и сразу же потащил меня в кусты. Редкие встречи, алкогольные пары — и вот результат. Он даже до коттеджа не утерпел. А ведь в мою овуляцию держался почти как кремень.

И смех, и грех.

В первый раз я споила ларка. В один из последних — изнасиловала. Хотелось и смеяться, и плакать.

— Мигель, а вы можете присмотреть за укладкой последнего слоя резины?

— Да, конечно.

Радостная, что не только устранила причину неуставного поведения кадетов, но и могу всё объяснить, я крутанулась на месте и рванула в сторону главного здания Академии. Осталось рассказать ректору, что ему больше не о чем волноваться. Теперь я могу это гарантировать!

Наверное, радость от совершённого открытия слишком сильно ударила в голову, потому что, подбежав к ступеням лестницы Академии, я пролетела почти до верха, прежде чем до меня дошёл смысл брошенных в спину слов, сказанных мелодичным женским голосом:

— Если вы ищете командора Грешх-ана, то его там нет.

Круто затормозив, я стремительно развернулась. Снизу вверх в форме кадета Космофлота на меня смотрела очень красивая девушка с ясными лазурными глазами, немного непропорционально развитой грудью для её худощавой фигурки и мягкими чертами лица. Волосы не длинные, всего лишь до плеч, но уложенные в необычную косу. Из-под ворота кителя видна цепочка с белоснежной ракушкой. «Та самая миттарка, что восхищённо смотрела на Грегори», — моментально щёлкнуло в голове.

Я машинально спустилась на несколько ступеней.

— А где же он?

Девушка молчала, изучая меня взглядом не менее внимательным, чем я её.

— Марисоль, — представилась она через несколько секунд.

— Бьянка.

— Я знаю, — не смущаясь, ответила кадетка и склонила голову набок, словно я была для неё эдаким забавным зверьком.

Грегори не скрывал наших с ним отношений и совместного проживания, и я всеми фибрами души ощущала, что интересна девчонке именно из-за обожаемого командора. Меньше всего на свете хотелось вступать в ссоры из-за мужчины, а уж тем более я не хотела бы это делать с кем-то из подопечных Грегори.

— Послушай, — сказала я, аккуратно подбирая слова. Кто знает, что творится в голове у девчонки, — если ты знаешь, где сейчас ректор, скажи, пожалуйста. У меня важное для него сообщение.

— Скажу, конечно. Он сейчас в лаборатории с моим отцом. Это вон там, за корпусом. Вы увидите сразу, здание опутано лианами со входа, не пропустите.

Марисоль махнула рукой, указывая направление.

— Это правда?

Не знаю почему, но что-то дёрнуло переспросить. Девушка, однако, вопросу не удивилась.

— Разумеется. — Она с готовностью кивнула. — Чем быстрее вы решите проблемы командора, тем скорее покинете Юнисию. У нас общие цели.

Гаденькое чувство вонзило мелкие коготки под рёбра. Не то чтобы я собиралась здесь оставаться надолго, но слышать, что кто-то ждёт, когда ты уберешься, — никому не приятно.

— И почему ты считаешь, что как только я покину Юнисию, в моих отношениях с командором что-то изменится?

— Потому что, — ответила Марисоль, смотря на меня чистыми как небо глазами. — Если вы умная женщина, то поймёте, что не пара ему.

— Прости? Уж не себя ли ты прочишь в невесты командору?

Последнее я добавила скорее из-за общей степени изумления. Какая-то наглая пигалица втрое младше говорит это мне? Но Марисоль не смутилась. С улыбкой, отдалённо смахивающей на блаженную, она ответила:

— Возможно, я, а возможно, кто-то ещё, но точно не вы.

— И почему же?

Логика девицы интересовала мало, хотелось поскорее найти Грегори, но разговор складывался сам собой. Я спустилась ещё на несколько ступеней.

— Вы красивая, — она окинула меня ещё одним долгим взглядом, — независимая, высококлассный специалист в своём деле, привыкли сами себя обеспечивать. Командор Грешх-ан — прирождённый охотник и лидер по натуре, а потому неудивительно, что он на вас запал. Но вы интересны, только пока ведёте себя как ценный трофей и вас можно завоёвывать.

Я тряхнула головой, думая, что ослышалась. Что за бред? Последнее, оказывается, произнесла вслух.

— Приручать, если хотите, — тут же поправилась Марисоль и кивнула на скатанные в трубочку и заткнутые за пояс чертежи спортивной площадки. — Почему вы работали с бумагой, а не с планшетом? Последнее же в разы быстрее.

— Кому, как не тебе, знать, что на Юнисии проблемы с магнитным фоном. Я не хотела испортить технику.

— А почему же командор не предложил изоляционный чехол? У нас на складе тонна изоляции лежит.

Собеседница поднялась на ступеньку выше, а я так и замерла, не зная, что сказать. А ведь правда, используй я планшет для проектирования пляжа, то сократила бы расчеты минимум на неделю. Сразу же в голову пришла и другая мысль: вместо того чтобы попросить о помощи открыто, Грегори подсунул моей секретарше договор на «самого опытного специалиста по благоустройству территории». За этот финт ушами я всё ещё немножко на него злилась.

— А почему вы живёте с командором в его коттедже? — тем временем продолжила продавливать Марисоль, поднимаясь ещё выше. Теперь мы стояли на одном уровне. — Разве эльтонийки не предпочитают жить отдельно от мужчин?

— Свободных домов на главном острове не было, — ответила, не узнавая свой голос.

— Да? — Лазурно-голубые глаза блеснули. — А те домики за третьим корпусом кем заняты? Привидениями? Насколько я знаю, они уже как пару лет пустуют. Я-то наивно думала, что вам нравится быть трофеем, а вы даже не замечаете, что на вас открыли сафари-тур.

Девушка насмешливо сложила руки на груди, и этот жест неожиданно заставил очнуться от размышлений. Почему Грегори так себя повёл, я буду спрашивать у него лично, а не обсуждать это с какой-то влюблённой в него по уши миттаркой.

— В любом случае, тебя это не касается, Марисоль. До свидания.

Я шагнула, но меня проворно схватили за запястье.

— Бьянка, поймите. Я же хочу как лучше. — Лицо собеседницы изменилось, взгляд стал серьёзнее. — Охота на вас не может продолжаться вечно. Либо вы разорвете отношения с командором сейчас и вам обоим будет проще, либо вы поддадитесь и останетесь с ним, но что дальше? Такому мужчине, как ректор, нужна настоящая женщина.

— А я что, по-твоему, искусственная? — раздражённо бросила, пытаясь выпутаться из цепкого захвата. Пальцы у грудастой голубоглазой девицы оказались неожиданно сильными.

— «Настоящая» в том самом смысле, который можно вложить в это слово. Ему нужна такая женщина, которая будет рада защите и заботе, а не воспринимать его действия как ограничение свободы. Женщина-вода, которая будет его поддерживать, а не мотать нервы. Которая будет готовить ему завтраки, обеды и ужины. Скажите, за тот месяц, что вы были на Юнисии, вы хоть раз ему готовили?

Я? Да я готовлю так, что иногда это и вовсе несъедобно… Скорее уж, Грегори всегда заботился о завтраках самостоятельно, а на обед и ужин мы ходили в академическую столовую. Меня бытовые моменты не беспокоили, так как и командор, и местные повара готовили очень вкусно, а работы с обустройством пляжа и земляничным расследованием хватало.

— Вот видите. — Марисоль чётко распознала мою мимику. — Вы не готовите, не убираетесь, наверняка не гладите его рубашки и не делаете массаж после сложного рабочего дня. Вас всё это не волнует. Вы эгоистка по жизни, вам важен только ваш бизнес, а такому мужчине, как командор, требуется жена, которая будет вдохновлять его и заботиться. Если посмотреть на его пассий за последние годы, то все они миттарки. Женщины нашей расы — самые ласковые, уютные, добрые и внимательные. Командор на интуитивном уровне ищет именно такую. А вы женщина-огонь. Мотыльки часто слетаются на пламя, думая, что это то, что им нужно, но быстро в нём сгорают.

— И почему же ты считаешь, что я не способна на заботу?

Мне удалось освободить собственное запястье, и теперь оно ныло так, будто его держали не пальцы хрупкой миттарки, а как минимум металлические тиски.

Марисоль хмыкнула:

— Бьянка, будьте честны сами с собой. А вы будете счастливы, если навсегда останетесь жить на этом острове? Жизнь идеальной жены командора и мысль, что он в любой момент может опустить железный занавес, вас уничтожит. Улетайте, пока есть возможность.

Последнее собеседница сказала так чётко, что я вздрогнула. Грегори Грешх-ан, как когда-то сказала подруга, действительно был на Юнисии царем и богом. Если он захочет, то может сделать так, что мне придётся всю оставшуюся жизнь провести на этой планете.

К счастью, эта ненормальная больше не пыталась схватить меня. Не прощаясь и не горя желанием разговаривать со странной девицей, я быстрым шагом пошла прочь. Запястье ныло. Машинально его растирая, я коснулась коммуникатора и так и замерла. Разговор с Марисоль оставил неприятный осадок, после которого ныло в груди. Секунда ушла на сомнения, но всё же я набрала номер адъютанта командора.

— Да-да, госпожа Ферреро, уже заканчиваем, — тут же отозвался Мигель по связи. — Вам показать площадку через голограмму?

— Не надо, я сама чуть позднее подойду и посмотрю. Мигель, подскажи… — Я прикусила губу, думая, как спросить аккуратно. — Тут что-то везде шумно очень, у нашего с командором коттеджа первокурсники на пикник устроились.

— Они вам мешают работать? Мне прогнать их?

— Нет-нет, никого прогонять не надо. Может, подскажешь, я могу где-то остаток дня провести, чтобы меня не беспокоили? — И чтобы мне точно не предложили классные аудитории, добавила: — После площадки я вся в пыли. Мне бы где-нибудь спокойно помыться и часок вздремнуть.

— О, госпожа Ферреро, так вы идите в любой из бывших домов технического персонала. У нас три семьи на соседний остров переехали ещё в позапрошлом году. Это такие белые одноэтажки за третьим корпусом. Если входная дверь окажется закрыта, то физический ключ лежит под ковриком. Электронные замки мы так и не поставили.

— Ясно, спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как саднит горло. «Нет свободных домов». Ну-ну. — Мигель, и последний вопрос.

— Да?

— Со мной важный клиент хочет связаться с Эльтона, планируется часовая конференция, если не дольше, я очень сильно переживаю за технику, вдруг магнис в ядре Юнисии потечёт…

— Так возьмите изоляционный чехол. Благо у нас их на складе много.

— А, точно, — пробормотала я пересохшими губами.

И тут Грегори меня обманул.

— Мэм, я могу ещё чем-то помочь?

— Нет, спасибо, Мигель. Это всё. Конец связи.

Выключив коммуникатор, я постояла на месте и глубоко подышала, прежде чем смогла усмирить бушующие эмоции. В первую нашу встречу я подумала, что командор Грегори Грешх-ан — тот ещё грубый и неотёсанный солдафон.

Как же я ошибалась!

Сердце болезненно билось о рёбра, заявляя о рвущейся наружу буре. Кровь кипела. Я чувствовала себя скалолазом, который впервые взбирается на гору и изумлён тому, что лёд, оказывается, может обжигать. Ректор юнисского филиала командор Грегори Грешх-ан действительно вёл на меня охоту. Медленную. Красивую. С тактикой и расстановкой капканов. Договор, отосланный секретарше. Общий дом. Отсутствие техники, которая могла бы ускорить мою работу. Вон даже с благоприятным днём для зачатия сделал всё, чтобы только отложить секс и таким образом задержать меня на Юнисии подольше!

Как же мне хотелось расцарапать морду этому обманщику! После минуты дыхательной гимнастики я всё же двинулась в сторону маячившей лаборатории.

«Надо всё-таки поговорить с Грегори».

Лианы действительно так густо обвили главный вход, что я свернула к задней двери и так замерла, занеся кулак перед полотном, так как до меня донёсся раскатистый и до боли знакомый голос командора:

— Договор составлен так, что Бьянка должна жить на Юнисии до тех пор, пока выполняются работы. В бумаги объектом вписана спортивная площадка, а та проседает постоянно. То есть нет и не будет момента, когда можно будет сказать, что проект полностью сдан.

Странное холодное, доселе неизвестное мне чувство парализовало тело. Мир вдруг потерял краски, а звуки стали приглушенными. Лёгкие наполнились свинцом. Каждый вдох — испытание, словно я пытаюсь дышать под водой, но жабры всё никак не хотят включаться в работу. Один из моих самых страшных детских кошмаров. Каждый выдох — свист, словно в груди чёрная дыра. Потрясённая услышанным, я, пятясь, сделала несколько шагов назад, а затем бросилась прочь.

***

Командор Грегори Грешх-ан

— Я не знаю, что ещё могу сделать. Я не могу без неё. Поначалу мне нравилась её фигура, родинка над губой, запах… Это была симпатия, но за эти полгода всё так изменилось. Представляешь, ей понравилось кататься на сэндбордах в пустыне! Наверное, ей бы понравилось у меня на родине… — вслух размышлял Грегори Грешх-ан, сидя в кресле напротив лабораторного стола старого друга. — Она идеальная женщина.

— А я тебе не мешаю? — Майк саркастически выгнул бровь, демонстрируя, что он, в отличие от ректора, занят делом и сейчас смешивает в ступе ингредиенты для мази от ожогов.

Грегори проигнорировал выпад Бруно, продолжив монолог:

— По ларкским законам Бьянка моя. Она столько раз мне отдавалась, она живёт со мной под одной крышей, ест еду, которую я приношу, и даже надевала мою одежду. Если бы это была очередная блажь, то я бы уже успокоился, но проблема в том, что с каждым днём она нужна мне всё сильнее. Я даже представить себе не мог, что с кем-то может быть настолько хорошо вдвоём. Ларчанка уже давно выставила бы меня за дверь и очертила бы свою территорию, куда нельзя соваться, и я бы это принял.

— Удивлён, что Бьянка этого до сих пор не сделала, — пробурчал себе под нос Бруно, добавляя синюю траву в ступу.

— Я соврал. Сказал, что жилья на главном острове больше нет.

— Ты что?! — Майк наконец отложил пестик в сторону и с изумлением посмотрел на Грегори. Тот Грегори, которого он знал, никогда бы не опустился до обмана.

— Это был эксперимент. Я думал, что это поможет мне остыть. Всего несколько раз жил с женщинами под одной крышей и не мог выдержать дольше трёх недель ни с одной, — признался Грегори. — Какая-то часть меня надеялась, что я устану от Бьянки, она начнёт закатывать скандалы, требовать внимания с утра до вечера, начнутся типичные женские капризы…

— А она? — Миттар неожиданно усмехнулся.

— Затрахала в хвост и гриву, и, кажется, я немного оглох на левое ухо от её криков, — расплылся в улыбке Грегори. — Впервые готов признать, что имели меня, а не я, но я без претензий. Всё бы отдал, чтобы так было и дальше.

— Стареешь ты, вот и глохнешь, — пробурчал Майк, расслабляясь. — Будешь просить Бьянку остаться?

В глазах командора мелькнуло нечитаемое чувство, но он поскорее отвернулся, чтобы приятель не заметил.

— Она не согласится. Я несколько раз предлагал ей приехать на Юнисию, но она всякий раз отказывалась, а сейчас… При мысли, что она может носить под сердцем мою дочь, меня всего потряхивает. Не хочу её отпускать.

— Это нормально, это в вас, ларках, заложено природой… А ты всё-таки Защитник.

Командор Грегори Грешх-ан грустно усмехнулся.

— Второй раз в жизни я предложил женщине брак. Второй раз меня послали. А знаешь, что самое смешное?

Майк Бруно смотрел на командора и не видел в сложившейся ситуации ничего смешного. Первой женщиной, ради которой Грегори Грешх-ан готов был сделать брачную татуировку по ларкским традициям, была Вивьен Виардо, и даже ради неё он не отказывался от других женщин, пока она раздумывала. То, что из-за Бьянки ларк перестал вообще замечать кого-либо ещё, говорило о многом. О последнем факте Майк узнал не от кого-нибудь, а от собственной дочери. Марисоль исполнился в этом году двадцать один год, и в качестве подарка она попросила кредиты. Уже позднее Майк выяснил, что дочь заказала на эту сумму с родины ракушку с феромонами и попыталась соблазнить «дядю Грегори». Впервые в жизни Бруно был готов схватиться за ремень в воспитательных целях, да жена остановила.

Сейчас единственное, что Бруно мог сделать для старого друга, — это выслушать. И поэтому хмуро кивнул, показывая, что весь во внимании.

— Договор составлен так, что Бьянка должна жить на Юнисии до тех пор, пока выполняются работы. В бумаги объектом вписана спортивная площадка, а она проседает постоянно. То есть нет и не будет момента, когда можно будет сказать, что проект полностью сдан.

Грегори сделал выразительную паузу, давая фельдшеру осмыслить сказанное.

— Ты хочешь оставить Бьянку здесь? Силой? Натравишь на неё юристов? — не поверил миттар.

— Искушение огромное, — честно признался Грегори. — Я могу издать указ, чтобы она осталась на Юнисии; могу потребовать, чтобы её дочь родилась здесь, подобрать соответствующие аргументы… А дальше, после рождения малышки, отпустить её, но затребовать опеку над ребёнком. В конце концов, велика вероятность, что у дочери тоже будут жабры, как и у Бьянки. Меня никто не осудит. Да даже если родится чистокровная эльтонийка, вряд ли на всей планете найдётся хоть один гуманоид, кто скажет мне слово поперёк.

— Ну кто-то, может, и скажет тебе слово поперёк… — недовольно пробурчал миттар. Он имел в виду не столько себя, сколько семью Касс, но ларк красноречиво посмотрел на старого друга.

Они оба понимали, что власть командора на Юнисии практически безгранична. Одно его слово, что Бьянка знает секретную военную информацию, и сам Космофлот никогда не разрешит эльтонийке покинуть систему Соло.

— Я запутался. Я действительно не знаю, что мне делать, — вздохнул ректор Академии.

— Грегори, — тихо, но уверенно обратился Майк. — Не допускай той же ошибки, которую ты совершил с Вивьен. Не ограничивай Бьянку в решениях. Тот Грегори, которого я знаю уже много лет, не стал бы пользоваться своей властью. Ты прекрасный стратег, отличный воин и жёсткий наставник. Это замечательные качества для командора Космического Флота, но с женщинами не надо воевать.

— Ты прав, мой друг. — Командор с силой растёр лицо обеим ладонями. — Мне надо, чтобы Бьянка сама захотела остаться со мной. Спасибо, что поговорил со мной.

— Не за что. Двери моей лаборатории всегда для тебя открыты.