Глава 23. Амазонка

Бьянка Ферреро

Я проснулась на узкой металлической кровати. Было тепло, хорошо, сухо… Сапоги наконец-то не давили, шарф не стягивал шею, и поясница не болела.

Только помещение в первую секунду я не узнала. Во вторую тоже. Лишь в третью вспомнила, что когда-то по головидению видела мрачную серую комнату с решётками на узких окнах…

— Тюремный изолятор, — потрясённо пробормотала, ощупывая предметы словно во сне.

Нет, я, конечно, не ангел и законы иногда нарушаю… на красный свет могу перейти дорогу, если очень надо, да и техосмотр на флаер в этом году просрочила, но чтобы в тюрьму?! Не веря своим глазам, я вскочила со скрипучей кровати, бросилась к запертой двери и заколотила в неё кулаками.

— Эй! Откройте кто-нибудь! Э-э-эй!

Алый диод над замком так даже не мигнул. Пришлось достаточно долго молотить в полотно руками и ногами, прежде чем с той стороны разнеслось:

— Не положено. Дверь автоматически откроется, как только на счёт АУЭ будет внесён штраф за беспорядки.

— Что за чушь?! Это на меня напали! — возмущённо воскликнула, но таинственный голос с той стороны ничего не ответил, я же внезапно обнаружила на запястье коммуникатор.

Номер помощницы набрался сам собой.

— Грация! — выкрикнула, стоило только секретарше взять трубку. — Ты где? Что произошло?

— Сейчас-сейчас, — пыхтя, торопливо заговорила секретарь. — Бьянка, это всё так неожиданно, я так сочувствую… Если бы я только знала, то не настаивала бы на фотосессии.

В сочувствии я сейчас нуждалась меньше всего…

— Объясни, что произошло?!

— Тебе предъявили административный штраф как ответственной за беспорядки в общественном месте. Достаточно крупный из-за того, что парк находится в центре города.

— За что? Да я даже без сознания была!

— Знаю… но встреча-то была зарегистрирована на твоё имя, — пробормотала помощница. — Ой, там тако-о-ое было! Столько народу скрутили, настоящая бойня, даже парализаторы достали, уже по всем каналам головизора крутят…

— Грация. — Я перебила секретаршу, пока она не вдалась в подробности. — Ты штраф за меня внесёшь? Сама когда приедешь?

— Да-да, я как раз лечу в корпус управления АУЭ, буду вносить деньги через финансовый отдел. А касательно прилёта… — Она вдруг запнулась. — Бьянка, ты самый потрясающий шеф, который у меня когда-либо был, но боюсь, это всё, что я могу сделать. Ты же понимаешь, что теперь, когда известно, что ты не чистокровная эльтонийка, я не могу на тебя работать… Это испортит резюме. Заявление на увольнение уже у тебя на почте. Так-то скажу, что не знала.

«А я, наверное, и не смогу больше платить тебе зарплату», — вдруг подумала и обессиленно рухнула на край жёсткого матраса. Злости на помощницу не было.  Она поступала так, как выгодно ей.

— …Ты прости, но у меня всё-таки карьера только-только начинается, в гору идёт. Я хочу многого добиться, — продолжала жужжать в коммуникатор Грация.

Я машинально кивала и думала о том, что всё равно рано или поздно это случилось бы. Не мои жабры, так сын-ларк. Месяцем раньше, месяцем позднее… Какая разница? Жаль, конечно, я не просчитала заранее, что помощница не захочет со мной работать, когда вскроется, что я не такая уж и чистокровная эльтонийка. С другой стороны, если заказов станет меньше, то и офис можно будет не снимать, а работать из дома — экономия.

— Ты на меня не обижаешься?

— Нет.

— Тогда я полетела. Жди. Через час-два оплачу штраф с твоего счета, правда, там денег впритык.

— Хорошо, жду. Пока.

Я откинулась на узкую койку и принялась ждать.

Да уж, ещё год назад я и представить не могла, что, будучи на шестом месяце беременности, загремлю за решётку. Ненадолго, понятное дело, но всё-таки. Жизнь — непредсказуемая штука, и в последнее время госпожа Фортуна старательно показывает филейную часть. Что ни день — один сплошной форс-мажор.

Я лежала на спине, пялилась в потолок с отваливающейся штукатуркой и думала... о Грегори. Почему-то сейчас, когда окружала ровная тишина изолятора, мысли всё время сворачивали к зеленоглазому ларку. За прошедшие полгода я старательно запрещала себе о нём вспоминать, но нет-нет память подбрасывала наши свидания, совместную жизнь на Юнисии, вкусные круассаны на завтрак и вечера, когда мы вместе дурачились в юнисском море. Я пользовалась своими жабрами, а потому ныряла очень глубоко, зато Грегори настигал в несколько мощных гребков.

Когда гинеколог сказала, что будет мальчик, я даже и не подумала об аборте и за всё время не пожалела об этом решении ни на миг. Я хотела получить его частичку и в душе была рада, что будет именно сын, а не дочь. Крошечная копия отца.

Даже сейчас, сидя в изоляторе, я размышляла, что, если на Эльтоне придётся совсем туго, всегда можно махнуть на тот же Тур-Рин. Или ещё куда-нибудь, где шумно и много представителей самых разных рас. Главное — у меня есть я. Образование и опыт никто не отнимет, а с ними я везде смогу найти работу. Если не захотят брать на должность ландшафтного дизайнера или архитектора открытых пространств, всегда можно наняться садовником, стричь фигурные кусты и ухаживать за редким растениями. Зато под сердцем находится мальчишка с яблочными глазами и невероятными вертикальными зрачками. А ещё у него будут волосы цвета льна и упрямая линия челюсти…

Я так увлеклась визуализацией того, каким будет наш с Грегори ребёнок, что не сразу сообразила: знакомое лицо с тёмными следами под глазами и горизонтальной складкой на лбу — настоящее.

— Вот ты где, — произнёс командор Грешх-ан и шумно выдохнул. — Слава Вселенной, Бьянка, я тебя нашёл! С тобой всё в порядке?

— А? Да… Как ты здесь оказался?

Сердце встрепенулось. Грегори здесь? Это не сон?

Я приподнялась на локтях и удивлённо посмотрела на гостя в скромной камере. Тот в привычной тёмно-синей форме Космофлота с золотой вязью выглядел очень уставшим. Длинные волосы потемнели от влаги, стойка-воротник мундира небрежно расстёгнута на две пуговицы, щетина отросла чуть длиннее, чем обычно, и челюсти плотно сжимались — будто их обладатель сдерживал злость из последних сил. Взгляд Грегори несколько раз спускался к моему животу, из-за чего я поплотнее запахнула полы одежды.

— Говорил же курсантам в первую очередь тебя оцепить, а затем уже за репортёров браться, но молодые да горячие… упустили из виду. А когда я через толпу добрался, тебя уже Системная Полиция Эльтона погрузила на свой флаер.

Я тряхнула головой. Всё сказанное ларком походило на какую-то тарабарщину… И он сам здесь — на Эльтоне! Фантастика какая-то…

— Погоди, а разве тогда не полицейские вмешались? Откуда вообще Космофлот взялся? — пробормотала потрясённо, всё ещё не веря, что мужчина передо мной — не плод галлюцинации.

— Да они подпирали забор и ничего не делали! — внезапно рассердился Грегори, но, уловив мою растерянность, тяжело вздохнул, сел на край кровати и принялся говорить с самого начала: — Я сопровождал старших кадетов на главный филиал станции Космофлота. Совет Адмиралов настоял на переэкзаменовке, так как они после окончания Академии хотят в Спасательный Корпус. А, неважно. — Командор махнул рукой. — То ли меня швархи попутали, то ли я слишком много думал о тебе и ввёл настройки Эльтона, то ли бортовой компьютер оказался слишком самостоятельным, но очнулся лишь тогда, когда уже к планете подлетали. Стал корректировать маршрут в навигаторе, но один из кадетов дёрнул. С восторгом сообщил, что «госпожа Бьянка Ферреро прямо сейчас даёт интервью». Шустрый пацан успел прошерстить местную инфосеть и умолял хотя бы с неба посмотреть и послушать! Ребята так довольны новой площадкой на острове — резина, оказывается, смягчает удары. Тебя чуть ли не ежедневно вспоминают.

Я нервно фыркнула. Да было бы там что вспоминать: обычные дренажные работы, голый расчёт материалов и сама резина…

— Погода у вас не ахти, дождь начинался, мы спустились ниже.

Кивнула. Да, из-за начинающейся непогоды я на небо совсем не смотрела, могла и не заметить корабль.

— А когда всё началось, я скомандовал экстренно садиться и оцепить территорию, тебя вывести из-под огня в первую очередь.

В памяти всплыли и гуманоиды со щитками на лицах, и многочисленные молнии. Очевидно, будучи в панике, я спутала форму Системной Полиции Эльтона и Космофлота, а из-за щитков не рассмотрела лица.

— Какой огонь? Это были всего лишь комья грязи. Даже камней не было.

Грегори мотнул головой.

— Неважно. Вставай. Я тебя забираю из этого гнилого места. Если нужно что-то из вещей — скажи сразу, лучше заказать поскорее, пока инфосеть хорошая. В районе Юнисии часто сбоит.

Что?! Я не поверила своим ушам.

— Я никуда не собираюсь, — тут же сообщила в ответ ларку, который внезапно чересчур раскомандовался. — У меня здесь квартира, работа, жизнь…

— Бьянка, ты в тюрьму попала!

— Не в тюрьму, а в тюремный изолятор. Временно. Это недоразумение. Вот-вот секретарь внесет кредиты, и меня отсюда выпустят.

Зелёный взгляд помрачнел.

— Тебе сегодняшнего инцидента не достаточно, чтобы убраться с планеты подальше?

— Это было неприятно… — призналась я. — Но в каком-то смысле соотечественницы были правы. Я же обманывала госпожу Президента и клиентов, их злость понятна…

— Вселенная, да что у тебя в голове?! — взвыл Грегори, а я торопливо продолжила:

— Но сейчас, когда всё утряслось, самое страшное позади. Теперь буду держать офис поменьше или работать из дома, ну и цены на услуги поставлю, как ставят все полукровки… Если совсем тяжело будет, на Тур-Рин перееду. Там много спа-отелей с парками на крышах, работу обязательно найду. В крайнем случае, ещё на Миттарии можно, там родить проще всего, медицина прекрасная, а у меня ещё и жабры…

На скулах ларка заиграли желваки.

— Вот, значит, как? То есть ты согласна куда угодно, лишь бы не на Юнисию?! — взревел мужчина. Не выдержав, он вскочил с кровати и принялся расхаживать по тесной одиночной камере. — «Спасибо за услуги, свободен»?! Я настолько для тебя вещь, с которой не стоит считаться?!

Крылья носа ларка затрепетали, зрачки сузились до игольного ушка и часто-часто запульсировали. Громогласный голос отражался от голых стен и звучал ничуть не тише недавних раскатов грома.

— Бьянка, я тебя спрашиваю! — раненым медведем заревел мужчина. — Неужели тебе так ужасно и противно было жить со мной в одном доме?! Неужели я тебе настолько омерзителен, что ты рассматриваешь любые варианты, лишь бы не со мной?!

Ярость в жестах и порывистых движениях ларка была столь яркой, что я не выдержала:

— А гарантии, что ты меня отпустишь с Юнисии, как только я попрошу, можешь дать?

— Что?

Он замер, поражённый.

— Договор. — Я криво усмехнулась и процитировала строчку: — «Планета временного проживания, пока выполняются работы — Юнисия». Скажешь, твои юристы это составили не так, чтобы иметь возможность запереть меня там навсегда?

Наконец-то в глазах мужчины мелькнуло понимание.

— Бьянка, клянусь… — начал он, но теперь его эмоции передались мне.

Полгода я держала всё в себе. Полгода я старалась не думать о том, как жёстко предал меня мужчина, которому поверило сердце. И даже после этого поступка грёбаных полгода каждый вечер я нюхала шэйтарри и представляла его объятия…

— Что клянёшься? Что?! — рявкнула, не узнавая собственный голос. — Что договор так случайно сам собой составился?! Что акт о выполненных работах потерялся по пути? Что у тебя и мысли не было заставить меня жить по собственной указке?! Или ты клянешься в том, что если я рожу на Юнисии, то буду свободна на все четыре стороны, а ребёнок останется у тебя?! В чём ты, командор Грегори Грешх-ан, клянёшься?!

— В том, что никогда бы не воспользовался этой лазейкой. А договор получился таким случайно. Я сам это понял не сразу.

— А обман с отсутствием свободных домов? Изоляционных чехлов на технику?

На лице Грегори отчётливо проступили эмоции стыда.

— Прости. — Он сжал и разжал кулаки, словно сдерживал самого себя. — Я поступил низко. Этого никогда больше не повторится. Даю слово командора.

Воздух со свистом вылетел из моих лёгких. Это были короткие извинения, но определённо искренние.

— А акт о выполненных работах почему тогда не подписал?

— Какой ещё акт? — Он устало смахнул выбившуюся из густого хвоста прядь с лица. — Бьянка, о чём ты говоришь?

— Акт. Ты бы мог подписать его, что к работам претензий не имеешь, и тогда пункт в договоре о моём «временном» пребывании на Юнисии потерял бы силу. Обе копии акта я оставила у тебя на столе в коттедже вместе с письмом.

Грегори тяжело выдохнул, во взгляде читался укор.

— Бьянка, я командор Космического Флота, а не бухгалтер. Это у тебя собственный бизнес, а я понятия не имею, какие бумажки надо подписывать и кому высылать. У нас есть понятие дела и рапорта, всё.

Я стояла и смотрела на громадную фигуру мужчины и не могла понять: он так мастерски притворяется или всё-таки говорит правду? Это же всем известно: подписал договор на услуги — закрой актом. Элементарная грамотность, тут даже бизнеса своего иметь не надо… А если он врёт? Если всё это сейчас говорится исключительно с целью раз и навсегда забрать меня с Эльтона? Срок родов на носу, и если я рожу на Юнисии, то у Грегори будут все карты на руках. Я — гражданка Эльтона, пускай и не чистокровная, могу ещё настаивать, что хочу уехать, но с ребёнком… особенно с сыном… это будет невозможно. Мальчику не дадут эльтонийское гражданство.

Голова взрывалась от противоречивых мыслей, сомнения разъедали внутренности, и ведь это Грегори ещё понятия не имел, что у нас будет сын, а не дочь. А если, узнав это, он захочет оставить ребенка себе? Без меня? Мол, «эльтонийка не способна вырастить достойного мужчину, это не в их природе», — я и не такие вещи в наш адрес слышала.

Стало безумно страшно.

— И разлучать мать с дочерью я бы никогда не стал, если она сама не отказывается от неё, — добавил ларк. Он глубоко вдохнул. Почуял мой страх.

Я балансировала на грани противоположных решений, словно у края пропасти, а в спину дул ледяной ветер неизвестности. Когда я давала интервью, было не так холодно, как сейчас. А если я сейчас совершу самую большую ошибку, о которой буду жалеть всю оставшуюся жизнь?

Верить или не верить — вот в чём вопрос.

Так как я никак реагировала, Грегори неожиданно изменился в лице и довольно жёстко сказал:

— Ладно, хочешь гарантий, смотри.

С этими словами он взял меня за руку и потянул к выходу из камеры. Мельком я отметила выдернутый сломанный электронный замок, который больше не горел алым диодом. Выходит, не Грация заплатила штраф, а командор Грешх-ан, пользуясь голой силой, выбил дверь. И как я не услышала? Совсем витала в мыслях.

Неприятные тёмные коридоры сменялись один другим, потом была лестница, но, вместо того чтобы спускаться вниз, Грегори уверенно шёл вверх. Мне только и оставалось еле-еле поспевать за ним. В какой-то момент он увидел, что мне тяжело идти так быстро, развернулся и словно пушинку подхватил на руки. Именно так, со мной на руках, он вышел на крышу.

В глаза моментально бросился внушительный звездолёт, обвешанный лазерными установками такого диаметра, что мигом стало неуютно. У наземных пушек в музеях докосмической эпохи, когда гуманоиды старались создать максимально устрашающее оружие, дуло и то меньше. Корабль имел иссиня-чёрный цвет, а по бокам вились красно-золотые росчерки, придававшие ему ещё более агрессивный вид. В хвостовой части корабля виднелась купольная башня с такими же лазерными установками, как в передней, — явно для увеличения угла обстрела. Настолько грозных боевых кораблей я ещё не видела. Даже на Юнисии.

— Самая крупная военная техника обычно висит на орбите или ближе к Соло, на поверхность планет не приземляется, потому что требуется слишком много топлива для посадки и взлёта, — пояснил Грегори. — Вон посмотри туда.

Повинуясь жесту мужской ладони, я подняла взгляд выше. Вначале увидела привычные шпили белых высоток на фоне густых серых туч. За то время, что я провела в изоляторе, погода не изменилась. Но Грегори так настойчиво куда-то показывал, что я прищурилась и непроизвольно ахнула: то тут, то там в небе возникали громадные космические корабли, один другого крупнее и страшнее — ещё больше, чем тот, что стоял припаркованным перед нами. От всех исходило неоновое голубоватое свечение, переливающееся вдоль корпусов. Каждый корабль едва заметно колебался в атмосфере, словно хищник, ожидающий добычу.

— Три крейсера, два дредноута, шесть линкоров, межзвёздный танкер, плазмоносец и три десятка личных истребителей.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника.

— Что это? Зачем? — спросила внезапно севшим голосом.

— Частичная передислокация, раньше почти всё находилось около Соло, на линии обороны, — словно маленькому ребёнку, терпеливо повторил командор Грешх-ан, — но в связи с переаттестацией курсантов и реорганизацией некоторых внутренних структур Космофлота эти железные птички временно потребовались на главной станции.

Я кивнула, давая понять, что услышала, а собеседник продолжил:

— Эльтон космографически находится в центре Федерации Объединённых Миров и, как следствие, политически входит в её состав, но при этом не имеет собственной армии. У вас есть Системная Полиция, но она не встанет на твою защиту, Бьянка, если я скажу, что забираю тебя. Да, отношения с Эльтоном станут натянутыми, но из-за тебя никто не станет воевать. АУЭ предпочтёт замять событие в прессе, тем более теперь, когда выяснилось, что ты не чистокровная эльтонийка. А ещё я могу объявить тебя военной преступницей. Скажу, что ты разгласила конфиденциальные данные Космофлота, и тогда для Эльтона всё будет выглядеть законно.

— Это будет ложью!

— Это могло бы стать ложью, — устало поправил Грегори. — Если бы я хотел, то мог бы забрать тебя в любой момент, но я всегда уважал твоё желание жить на родине. Сейчас, с учётом того, что вскрылось, я не считаю, что тебе здесь безопасно, а поэтому настаиваю, чтобы ты полетела на Юнисию. Бьянка, пойми же, я тебя люблю и хочу только лучшего!

Я на миг закрыла веки, так сильно заломило переносицу и защипало глазницы.

— Любишь? — повторила тихо. — А почему никогда не говорил этого?

Грегори ответил выразительно приподнятыми бровями.

— Потому что мне казалось это очевидным. Разве поступки не весят больше слов? Я нарушил правила Космофлота и затребовал пропуск на туннель в центр Федерации, лишь бы видеться с тобой чаще. И вот это. — Он махнул рукой на окружавшую нас армаду, словно на игрушечные оловянные фигурки. — Я не тревожил тебя полгода после достаточно жёсткого «твои услуги больше не требуются». Я понял с первого раза, что тебе не нужен, и старался не навязываться. Разве таких гарантий тебе не достаточно?

Глаза продолжало щипать. По правой щеке потекла капля. Это же дождь, да?

— А… когда мы встречались… раньше… — Я всё-таки не удержалась, шмыгнула носом. — Почему ты никогда не прилетал на Эльтон, если я для тебя так важна?

— О-о-о, какая же ты всё-таки амазонка, Бьянка! Будешь хвататься за последние аргументы? — Грегори прищурился. — Да потому что Эльтон находится от Юнисии дальше, чем Тур-Рин. Полтора-два часа не так уж и много, но у меня и так каждая минута на счету. Я хотел проводить это время с тобой, а не тратить его на дорогу.

Меня потряхивало от эмоций. Я дрожала и кусала губы. Грегори скользнул одним слитым движением вбок, чтобы закрыть от пронизывающего ветра.

— Ну что, Бьянка, полетишь со мной? — спросил он мягко. — Если не на Юнисию, то, так и быть, готов отвезти на Миттарию. Там, по крайней мере, хорошие родильные дома, и мне будет спокойнее.

Я зажмурилась и решилась:

— Грегори, у меня будет мальчик.

Я ожидала всего чего угодно. Взрыва ругательств, почему не сказала об этом раньше. Того, что меня молчаливо схватят в охапку и потащат в звездолёт. Или ультимативных требований, что будущий воин и Защитник должен расти с отцом. Но реальность оказалась слишком нереальной…

Горячие шершавые ладони забрались под одежду и принялись мягко водить по коже около пупка, рисуя не то круги, не то восьмёрки. Лёгкие наполнились таким родным ароматом эвкалипта и древесной коры.

— Я очень рад, Бьянка, — тихо прошептал Грегори на ухо. — Но давай что-нибудь решай побыстрее, потому что вот-вот снова начнётся дождь. Поедешь со мной на Юнисию?

Я распахнула глаза и изумлённо посмотрела на мужчину напротив.

 — Не девочка. Не эльтонийка, — повторила, чтобы убедиться, что он услышал. — Мальчик. Ларк. — И чуть было не добавила: «И юридически ты будешь иметь на него права даже большие, чем я».

Грегори нахмурился, поняв меня совершенно неверно:

— Я знаю, что у твоего народа считается, что девочки — это хранительницы очага, традиций, знаний и ДНК-цепочки, а мужской вклад в генофонд расы считается минимальным. Но для меня нет разницы, родится у тебя мальчик или девочка. Любовь к ребёнку не зависит от пола, а быть родителем — значит не только дать жизнь, но и научить жить. Я вижу, что не заслужил твоей любви… — Рука на животе замерла, а он неожиданно отвернулся. — Да что уж, я вижу, что не заслужил даже твоего доверия, но, если ты позволишь быть рядом, я стану самым счастливым отцом в мире.

Наверное, надо было сказать, что я его люблю тоже.

Это был очень подходящий момент, но я ничего не смогла произнести: горло резко перехватило, а из глаз градом посыпались слёзы. Я разрыдалась. Громко, оглушительно, с подвыванием. Я так боялась всё это время…

Каждая слеза стала аккордом на той дикой гамме чувств, что я испытывала до сих пор: невероятное влечение и панический страх попасть в зависимость, непроглядная серая тоска по командору и желание оказаться как можно дальше от него. Плотина прорвалась, океан сомнений вышел наружу, и слезы вместе с накрапывающим дождём смывали всё то, чего я так отчаянно боялась. Пружина напряжения, которая все эти месяцы сжималась во мне, вдруг исчезла, а за ней оказалась такая желанная лёгкость, на которую я и не смела надеяться.

Командору Грегори Грешх-ану даже в голову не пришло давить на меня из-за сына! Я пыталась успокоить сердцебиение, но проклятый орган бешено колотился, словно пытаясь вырваться наружу. За душераздирающими всхлипами получилось лишь кивнуть и сказать короткое: «Полечу».

На несколько секунд растерявшийся Грегори тут же принялся собирать слёзы губами, приговаривая что-то вроде «тише-тише», «не стоит так переживать», «тебе нельзя» и ещё какую-то ерунду. В конце концов он плюнул, подхватил меня на руки, заставив уцепиться за ворот расстёгнутого кителя, и куда-то понёс. Мелькнул трап, командор отдал несколько команд на своём «военном» языке, а затем мы оказались в каюте с огромной двуспальной кроватью.

Грегори исступленно целовал меня, вынимал из слоёв одежды и ласково называл гусеничкой. Я всё всхлипывала и всхлипывала, всё никак не получалось успокоиться, и лишь когда ларк скользнул разгорячённой грудью по мне, наконец-то получилось перестать рыдать. Кожа к коже. Грегори ловко умудрился пристроить меня спиной на мягком матрасе, а сам уложил мои бёдра на свои и принялся трогать так, что мир вокруг поплыл.

В глазах цвета осенних яблок плескались искры страсти, нежности и немного тревоги.

«Мне так не хватало тебя, Бьянка», — шептали его губы.

«Я каждый день мечтал о том моменте, когда снова смогу прикоснуться к тебе», — говорили его руки.

Полгода без этого шикарного мужчины.

Целая вечность.

Как я жила без него так долго? Запретила себе чувствовать, думать, мечтать. Как робот. Работала-работала-работала и, оказывается, умирала без ласки.

Его ловкие пальцы двигались во мне, напоминая о наших свиданиях и первом танце в ресторане. Грегори знал меня полностью, от и до, каждую мою чувствительную клеточку тела, каждую эрогенную зону. Несмотря на огромный живот, мы совпадали телами.

Изгибами.

Прикосновениями.

Делили одно дыхание на двоих.

Огромный, твёрдый, горячий командор Грешх-ан крутил и мял мягкую и замёрзшую меня в объятиях, припадал губами к набухшей чувствительной груди и любил так, как могут любить на языке тел. Изматывающе медленно. Упоительно сладко. Это были те самые действия, которые весят больше, чем слова. С самой нашей первой встречи Грегори всегда отдавал в постели больше, чем брал, и только сейчас я осознала, насколько особенной была для него. Каждым взглядом, каждым поцелуем, каждым движением он демонстрировал, насколько зависим от меня.

Уязвим настолько, что не выдерживает вида моих слёз.

За иллюминаторами бриллиантами сверкали молнии, корабль вибрировал в атмосфере, но я ещё никогда не чувствовала себя настолько уютно, защищённо и хорошо.

Когда наши дыхания стали выравниваться, Грегори притянул меня к себе, уложил на грудь, как это делал много раз раньше, и попросил:

— Не плачь больше, пожалуйста. Я не умею успокаивать плачущих женщин. Боюсь, это единственный вариант, но если он по каким-то причинам не будет тебя устраивать, то у нас назреют серьёзные проблемы.

Я тихо фыркнула в тёплую мужскую шею:

— Кто бы мог подумать, что ректор юнисского филиала Академии Космического Флота и легендарный командор Грешх-ан боится не бластеров, а женских слёз.

В ответ меня легонько шлёпнули по попе.

— Не смей использовать это коварное оружие вновь.

Я приподнялась на локте и заглянула в зелёные глаза. Очередная рвущаяся с губ игривая фраза так и умерла неозвученной. Вместо неё я внезапно сказала очень серьёзно:

— А если буду? Грегори, я никогда не стану милой и заботливой домохозяйкой, никогда не буду сидеть дома под замком. Мне нужно что-то делать, реализовываться и…

— Хорошо. Мне как раз очень нужен планетарный картограф.

— Что? — Я осеклась.

— Ты здорово разбираешься в подводных течениях, а вкупе с образованием мастерски смогла объяснить перемещение подводного острова. Я показал твои расчёты метеорологической кафедре, и они пришли в восторг. Говорят, что их приборы позволяют лишь приблизительно вычислить магнитные бури на Соло и движения магниса в ядре Юнисии, но ещё не было гуманоида, который бы смог вот так запросто переложить эти данные и вывести многолетнюю траекторию плавания островов. Как насчёт того, чтобы работать на Академию и возглавить соседнюю кафедру? У тебя будут собственные аспиранты — столько, сколько захочешь.

Голова закружилась так, как будто остро перестало хватать кислорода. Ещё минуту назад его в каюте было предостаточно, а теперь он весь куда-то делся. Я даже не представляла, что такое возможно! Озвученное Грегори звучало фантастикой. До сих пор я работала в коммерческой сфере, создавала сады для клиентов, иногда требовались инженерные расчеты и знания архитектора, но это ни в какое сравнение не шло с наукой! В этот сектор попасть очень сложно, так как в науку берут лишь лучших из лучших…  Да и помощница у меня была лишь одна — Грация.

— Я не уверена, что справлюсь…

— Мне нужен специалист, который умеет анализировать местность, проводить экологическое проектирование, разбирается в дренажных системах, работает с картами и имеет многолетний опыт работы в сфере ландшафтов. Также очень желательно наличие жабр, чтобы я не беспокоился за работника, когда ему взбредёт в голову проверять мощность и направление подводных течений. Не знаешь такого? — Ларк лукаво прищурился.

Я облизала пересохшие губы.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой…

— Грегори, это звучит потрясающе, но ты не видишь главного, что я пытаюсь тебе объяснить. Я ужасно готовлю, не умею и не хочу гладить рубашки и, если буду считать, что права, — буду спорить с тобой до посинения. Помнишь, мы как-то обсуждали женщин и то, что из скромных простушек выходят отличные жёны? Так вот, из меня выйдет самая отвратительная жена, которую только можно представить.

На мою тираду уголки губ Грегори дрогнули в улыбке.

— Бьянка, ты потрясающая женщина, играючи решившая проблему, над которой я бился несколько месяцев! Мне не нужна обслуга, домохозяйка или уборщица, мне нужна равная — ты.

Переносицу заломило, глаза вновь защипало. Я порывисто вздохнула, ощущая, как тёплые волны эмоций омывают изнутри. Столько времени я держала чувства в себе, боясь в них признаться даже себе.

«Эльтонийки не любят мужчин».

«Мужчины нужны только для продолжения рода».

«Если начинаются эмоции, то мужчины мгновенно превращаются в манипуляторов»…

— Грегори... — начала, нервно переводя взгляд с его глаз на свои пальцы, которыми нервно теребила край одеяла. — Есть ещё кое-что, что ты должен знать. Мне страшно это говорить, потому что я никогда никому не признавалась в чувствах. Я... кажется, люблю тебя.

Грегори на мгновение замер, его глаза загорелись тёплым светом, и с лукавой улыбкой он прошептал:

 — Только «кажется»? Тогда я знаю, что надо сделать, чтобы перестало казаться.