Глава 10

Мне раскладывать нечего было. Всего лишь положить Тёмку на кровать, подоткнув одеяльцем, да умыться с дороги. Ещё я спрятала мешочек с деньгами и документы – доказательства невиновности Авелины.

Сегодня надо забрать вещи у Рогана, и уж тогда я смогу разложить пожитки по местам.

Спустившись вниз, я зашла за прилавок и приоткрыла дверь.

Кухня. Небольшая, но вполне уютная, особенно если отмыть грязь. Бабушка Ленни уже была тут, разливая чай по кружкам.

– Бабушка Ленни, а как вы поняли, что Серый вовсе не собака? – задала я интересующий меня вопрос.

– Магия у меня такая, – улыбнулась старушка. – Различаю я ворожбу, любую. Вон, на колечке твоём тоже ворожба.

– А можете сказать, какая именно? – заинтересовалась я, по привычке погладив колечко.

– Могу, но говорить не стану, – усмехнулась женщина. – Тот, кто его надел, не хотел бы этого. Сам скажет, когда время придёт.

– А я… – я нахмурилась, пытаясь правильно сформулировать вопрос. – Я чем-то обязана владельцу кольца?

– Это ты сама решай, обязана или нет. Но нет принуждения на кольце, и не помолвочное оно, не переживай.

– Хорошо, – выдохнула я. – Скажите, что мне ещё предстоит делать?

– Да вот,– развела руками старушка, – пекарней заниматься. Хлеб печь, булочки. Продавать потом. Работа сложная, но справиться с ней вполне можно. За медяк две булки или один хлеб.

– А что-то новое можно печь? – затаив дыхание, спросила я.

– Мне всё равно, – махнула рукой старушка. – Если продать не сможешь, вычту с тебя. Пей чай, пей. Да булку ешь, свежих оставила сегодня.

Булочка была самая простая, но невероятно вкусная. Воздушная внутри, а сверху корочка немного хрустящая. Её бы сахаром присыпать…

– Я сейчас за вещами пойду, – подумав, сказала старушке. – Надо забрать, а то кроме платья и нет ничего.

– Сходи-сходи, а потом отдыхай. Завтра вставать рано.

Но я не собиралась лежать и смотреть в стену. Нет! На это просто нет времени. Забрав вещи, я тут же покормила Тёмку и уложила спать в корзину. Возьму его с собой на кухню.

Выбрала самое старое платье и несколько тряпок, которые не жалко. Взяв в уборной железное ведро, я направилась на кухню.

Уборка успокаивает… А когда тебе не страшно, то убираться вдвойне веселей.

Я набрала воды в ведро и растворила в ней мелко покрошенное мыло. Щётку нашла в углу кухни. Старая, покрывшаяся пылью. Ею явно давно не пользовались.

Но я это исправлю, потому что готовить в такой антисанитарии попросту нельзя. Я мыла и тёрла до самой ночи. И только ближе к полуночи кухня приобрела достойный вид. Противни заблестели, стоило убрать с них нагар. Стены печи вновь стали красные, избавившись от сажи. Столы приобрели свой истинный цвет и рисунок.

Бабушка Ленни вышла всего один раз, чтобы поужинать. Смотрела на то, как я рьяно оттираю пол, и качала головой. Думаю, ей понравилось то, что она увидела. И как тружусь я, и как преображается кухня.

Одного я не учла, что встать после плодотворной работы будет неимоверно сложно. Все мышцы болели, а в глаза словно песка насыпали.

– М-да, выгляжу я не очень, – пробормотала я, глядя на себя в зеркало. Если с бардаком на голове можно как-то справиться, то от красных глаз и кругов под ними поможет только полноценный отдых. Надеюсь, никто не обратит внимания на мой замученный вид.

Опару бабушка Ленни поставила с вечера, так что мне осталось только разложить в формы хлеб и поставить в печь. А вот булочки с самого начала надо будет делать самой. Но это несложно, с дрожжевым тестом я дружу, а принцип готовки в печи поняла ещё при жизни в деревне.

Сегодня я не решилась экспериментировать ни с готовкой, ни с магией. Лишь каплю любви и заботы вложила в тесто, представляя, что готовлю для родного человека.

Но пока я возилась с тестом, формируя шарики, думала, что надо бы расширить ассортимент. Например, добавлять повидло, посыпать сахаром или обливать глазурью. Ведь это не сложно! Даже сгущённое молоко достаточно легко приготовить, зато как вкусно! Мягкая, свежая выпечка просто тает во рту! А если ещё и штрейзелем посыпать, да со свежим молоком съесть…

Ох, аж слюнки потекли!

Я поняла, что просто обязана сегодня сходить на рынок и купить ингредиентов для разнообразных начинок. Вводить буду постепенно. Сначала один вид сладкой выпечки, один вид мясной или овощной. А ну как полюбят здесь беляши и чебуреки?

К счастью, хозяйка лавки не против экспериментов. Единственное, что меня удручало, так это то, что мне захочется свою пекарню. И придётся бросить всех покупателей, которых я наработаю.

Ох, не о том я думаю. Мне бы сейчас обжиться хоть немного, привыкнуть, узнать об Авелине, попытаться как-то ей помочь. Но если говорить совсем честно, то я бы с радостью отказалась от борьбы за власть. Открыла бы со временем свою пекарню и жила бы, спокойно воспитывая ребёнка. Только обещание, данное Авелине, меня останавливает.

И сын, который по праву рождения заслужил быть лордом.

Когда пришло время открываться, у меня уже всё было готово. На прилавке стоял свежий товар, ожидая своих покупателей. Вчерашние остатки я убрала, сделаю из них сухари и тоже выставлю за маленькую стоимость.

Посетителей было действительно мало. В основном это постоянные покупатели, которые из года в год ходят в одно и то же место рядом с домом. К счастью для бабушки Ленни, на этой улице больше не было пекарен, зато домов достаточно.

Торговля ничем не отличалась от торговли на Земле. Всё так же приходил клиент, отдавал монеты и забирал хлеб или булочки.

А я думала…

Эта пекарня просто невероятный шанс не просто обеспечить себе хоть какое-то проживание. Нет, здесь можно неплохо развернуться. Разнообразные хлеба, сладкая сдоба, бисквитные пирожные, безе…

Я здоровалась с очередным покупателем. Знакомилась и задавала пару простых вопросов, например:

“Не правда ли, сегодня прекрасная погода?”

“Вы обворожительно выглядите! Поделитесь своей швеёй?”

“Какой прелестный малыш! Это ваш сын?”

Я говорила, по сути, глупости, а порой и довольно грубую лесть. Но завязать общение необходимо, а никаких фактов об этих людях я не знала.

Я клала хлеб им в корзину, каждый раз стараясь не морщиться. Здесь не принято было класть еду в пакет или работать в перчатках. Да и самих перчаток нет.

Когда я отпустила последнего покупателя и закрыла дверь на замок, спустилась бабушка Ленни.

– Я хотела с вами поговорить! – заявила я, решаясь. – Я хочу пополнить ассортимент и внести кое-какие изменения!

– Молодость! – усмехнулась женщина, пересчитывая заработанные монеты. – Когда я была молодой, когда мы с мужем только открывали эту пекарню, я тоже думала, что есть куча возможностей для расширения пекарни. Но мы ошиблись, Амелия. Наша улица, да и весь квартал, это не слишком-то богатые жители. Мы все хотим просто жить, покупая самые необходимые продукты и стараясь продержаться до следующего жалования. В этом квартале нет горы серебра, девочка.

– Но я верю, что… – начала вдохновенно я, а в голове крутилась сотня причин, почему бабушка Ленни должна согласиться.

Но все слова застряли в горле, стоило только услышать хриплый старческий смех.

– Вера это глупости, Амели. Как и наивность.

– Но как же…

– Послушай меня, девочка, – тихо произнесла старушка, вновь перебивая на полуслове. – Ты хорошая девочка. Оступившаяся, но не потерявшая надежду и жажду жизни. Ты мне нравишься. Но ты вновь повторяешь свою ошибку. Ты веришь. Вот так безрассудно, не разобравшись. А была бы умна, то проверяла бы всё, сомневалась бы во всём. Это мой последний совет, Амели. Дальше сама, набивай свои шишки.

– Но я же не могу действовать без вашего разрешения, – опешила я.

– Не разори меня, девочка. Остальное… Я всё равно уже не могу заниматься пекарней, стало слишком тяжело. Так что хочешь печь булочки с начинкой – пеки. Но не за мои медяки. И не смей повышать цены, здесь это не принято.

Бабушка Ленни ушла, оставив меня в недоумении. Что это было? И почему я не должна верить? Разве вера – это не залог удачи?

А может, бабушка просто очень сильно ошиблась в молодости,

отчего стала жестче?

Бабушка Ленни ушла, а я принялась за дело.

Сняла шторы и замочила в кипятке и мыле. На них нет жирных пятен, но шторы заметно посерели от пыли. Дальше я принялась отмывать окна, чтобы хоть что-то было видно, а то даже солнечный свет проходит с трудом, отчего в пекарне постоянный полумрак.

Сюда бы столики высокие. Как раз поближе к окну, чтобы можно было пить чай и смотреть на улицу. Но это точно не сейчас. Может быть, потом, если мои пирожные будут пользоваться популярностью.

Стёкла поддавались с трудом. Я тёрла изо всех сил, опасаясь выдавить их из рам. И только спустя два часа я отошла на пару шагов назад и оценила результат.

Блестят!

Да, есть царапины, но они едва заметны и в целом не портят вид. Только вот помимо окон надо было отмыть всё помещение, куда заходят люди. Оттереть черноту с дверей, смести паутину, отскоблить полы.

Я тёрла, мыла и скоблила до самой ночи, прерываясь только на ужин и на кормление Тёмки. Хозяйка лишь головой качала, видя, как я стараюсь. И это ещё не конец, мне предстоит отмыть кладовые и второй этаж, за исключением хозяйской спальни.

Но это можно сделать немного позже, ведь мало иметь чистую пекарню, надо ещё и расширять ассортимент.

Именно поэтому на следующий день, отработав положенные часы, я отправилась в город, оставив Тёму на бабушку Ленни.

Я прошла уже полпути, когда осознала, что без страха спрашиваю дорогу.

Я не боюсь! Не боюсь обратиться к людям и увидеть презрение! Люди либо доброжелательны, либо спокойны.

И я шла по тротуару, улыбаясь и рассматривая дома. Щурилась от яркого солнца и едва сдерживалась, чтобы не хохотать в голос.

Я счастлива? В тот самый миг я была безумно счастлива.

Ведь у меня есть крыша над головой, есть ужин на столе, мой сын здоров. И ничто нам не угрожает. Это ли не счастье?

Рынок встретил меня шумом и толпой. Торговцы перекрикивали друг друга в надежде, что именно к ним подойдёт покупатель.

Тут и там сновали женщины с подносами в руках, предлагая крендельки и булочки – перекусить.

Даже мелкие воришки были, юрко просачиваясь между людьми и таская с прилавков мелочевку. Вслед им неслись ругательства, но никто не пытался настигнуть и покарать. Подумав, я спрятала кошель с монетами в карман и там уже крепко держала. Не хватало ещё лишиться части денег по собственной глупости.

Меня не особо интересовали товары, больше волновало ценообразование и торги.

– Красавица, чего смотришь? Покупай! – улыбаясь, крикнул торговец, держа в руках бирюзовый шарф. – Смотри, какой шелк! И всего за серебряный!

Я усмехнулась, отрицательно качнув головой.

Всего-то! Не по карману мне такие покупки. Простенькое платье бы купить, чтобы не стыдно было к прилавку встать. Да обувь получше, эта уже совсем развалилась.

Но я ведь не за этим здесь. Платье может подождать, а хорошие продукты могут и разобрать.

Я решила, что для своих экспериментов я не буду брать ничего у бабушки Ленни. Даже стакана муки.

Максимум – дрова сожгу, но за то, что пользуюсь её кухней и утварью, я буду отдавать процент с продаж. Этакая аренда пекарни.

Завернув в ряды с едой, я принялась внимательно присматриваться. Рынок не делился на категории. Один торговец мог продавать и мясо, и рыбу, и молочную продукцию. В одном месте можно было купить абсолютно всё, но тогда вышло бы немного дороже.

Я задумалась. А с чего начать? Ко мне ходят в основном женщины, так что логичнее поначалу готовить сладкую выпечку. Пару видов пирожков, поэкспериментирую с бисквитом. Ничего сложного нет, главное – качественный товар.

И только спустя два часа я поняла, что просто валюсь с ног, кошелёк опустел на два серебряных, а корзина оттягивает руки. Зато в ней были и яйца, и мука, и варенье.

Осознав, что всё необходимое приобретено, да и сил осталось лишь на обратную дорогу, я побрела домой.

Шла торопливо, практически не глядя вперёд. Желая лишь одного – скорее очутиться дома!

Ничего удивительного, что я в итоге врезалась в кого-то.

– Простите, – пробормотала и сделала шаг в сторону.

– Ты всё так же невнимательна к окружающим? – послышался такой знакомый голос, вызвавший дрожь.

– Вы? – изумлённо спросила, поднимая голову. В голову, повинуясь страху, закрались мысли: он пришел за мной. Я что-то сделала не так…

На инквизиторе была всё та же маска, скрывающая лицо. Взгляд острый, испытывающий.

– Ты боишься, – догадался инквизитор. – Но разве тебе есть чего бояться?

– Ваше благородие, прошу прощения, – низко склонила голову, трясясь от страха. – Можно я пойду?

– Посмотри на меня, пришлая, – тихо приказал мужчина.

Не повиноваться инквизитору было для меня сродни смерти. Не думая, подняла голову и посмотрела прямо в глаза.

Что ты хочешь найти в моём взгляде, инквизитор? Не нарушила ли я закон? Не погубила ли кого за столь короткое время?

Но то, что я услышала, поразило больше всего…

– Ты думала обо мне, пришлая. Вспоминала. Ты действительно считаешь меня… добрым?

– Ваша помощь была неоценима, ваше благородие, – прошептала я. – И я действительно считаю, что вы добры, пусть даже все вокруг считают иначе.

– Ты всё так же доверяешь людям, – фыркнул инквизитор. – А ещё мучает тебя что-то. Сильно мучает. Так спроси же наконец.

Я побледнела, понимая, что одним вопросом я могу как помочь подруге, так и погубить.

Рискнуть?

– Я приехала сюда, чтобы помочь подруге. Она попала в беду, – выпалила я как на духу.

– И кто же её обидел?

– Её арестовали стражи и перевезли сюда, – затараторила я, понимая, что раз уж начала, то стоит договаривать.

Тем более инквизитор и сам в состоянии всё узнать. Уж лучше сама.

– Авелина, – усмехнулся мужчина. – Магичка, которую судят за убийство. Которая подозревается в покушении на членов королевской семьи. Ты защищаешь её?

– Ваше благородие, она невиновна, понимаете? – с жаром кинулась на защиту подруги. – Я верю, что её оклеветали! Даже доказательства есть!

И только выпалив это, я поняла, что натворила. Не должен был никто знать этого.

Боги, что я наделала…

– Забудьте, – пробормотала, опуская взгляд. – Я глупости говорю, переживаю очень. Мне пора идти. Пора кормить и…

– Доказательства? – недобро усмехнулся инквизитор, удерживая меня за руку. – Мне нужны эти доказательства, Амели. Ты же хочешь помочь подруге?

– Они не здесь, – соврала, надеясь выкрутиться из ситуации. – Они в деревне остались, надо…

– Не стоит лгать, пришлая, – рыкнул мужчина. – Ты же переживаешь за подругу? Или… Нет, ты не просто переживаешь, ты ей обязана. Что именно ты поклялась сделать? Не дать её казнить? Ты поклялась покрывать преступницу?

– Нет же! Нет! – выкрикнула, выдёргивая руку из захвата. – Я всего лишь должна передать доказательства королю!

– Ты передашь их мне, – с угрозой в голосе заявил инквизитор. – А я уже сам решу, стоит ли их передавать. Где они? Веди и не смей обмануть. Знаешь, чем грозит обман?

– Знаю, вы меня убьёте, – упавшим голосом отозвалась я. – Идёмте, тут недалеко.

Мы шли молча. Инквизитор забрал корзину из моих рук и, придерживая меня за локоть, вёл по улице.

– Все считают меня преступницей, – шепнула я, – Отпустите, я не сбегу!

– Ты так ничего и не узнала обо мне, верно? – усмехнулся мужчина. – Инквизитор не водит магов по улице. Мы их сжигаем на месте.

– Почему же Авелина ещё жива? Вы же уверены в её виновности.

– Не уверен, – процедил инквизитор. – Кто-то неплохо поработал над её памятью, заблокировав всё важное. Для окружающих, не для неё. А на допросе магичка молчит. Так, может, и молчит потому, что сказать в свою защиту нечего?

– Никто не поверит, – пояснила я. – Вы же служите главному магу, верно?

– Я служу королю.

Я лишь вздохнула. Мне стоит только надеяться и молить создателя, чтобы это было так. Но ведь… Ведь инквизитор мне помог! Мне, Тёмке. Не дал погибнуть от голода, заступился.

Значит, он добрый? Но что если его доброта была просто порывом? Коротким мигом, а в остальное время он монстр в облике человека?

Ох, что же я натворила…

Бабушка Ленни проводила нас настороженным взглядом. Хмурого инквизитора и напуганную меня.

Я хотела мышкой прошмыгнуть в комнату и достать документы и письмо. Даже мысли не допустила, что могу обмануть инквизитора. Он найдёт… И тогда мне будет плохо. И мне, и Тёме. Такого унижения инквизитор не простит, да и это отразится на Авелине.

О том, что я потеряю такой прекрасный дом, даже думать не хотелось.

Но мужчина не дал мне даже повода обмануть. Он поставил покупки у лестницы и, не выпуская мой локоть, поднялся наверх.

Даже в комнату вошел следом за мной.

– Вот, – я дрожащей рукой протянула мужчине пухлый конверт. – Это всё, что есть.

Там же, в конверте, лежало письмо, которое Авелина оставила мне.

Раскрыв конверт, мужчина вчитался в строки. Затем развернул ещё один лист, за ним ещё.

Видно было, как он хмурится всё сильнее.

– Это всё? – инквизитор поднял на меня тяжелый взгляд.

Захотелось согнуться, стать мельче и незаметнее.

– Больше ничего не было, – тихо ответила, опуская голову. – Прошу вас, уходите.

Я судорожно потянула за золотой ободок, пытаясь стянуть кольцо с пальца.

Нет, не надо мне такой помощи. Лучше самой справиться, чем каждый раз трястись. Не хочу…

Мгновенно инквизитор больно ухватил меня за подбородок, заставляя поднять лицо.

– Зачем ты это делаешь? – натурально прорычал он, глаза его опасно блеснули в прорезях маски. – Не смей его снимать! Никогда, поняла?

– Поняла, – всхлипнула я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

Страшно… До неконтролируемой истерики и дрожащих рук. Наверное, такого страха я не испытывала никогда, даже в ту ночь, когда меня пытались сжечь.

– Отпустите, прошу, – стуча зубами словно от лютого холода, попросила я.

Едва сдерживаясь от спасительного обморока.

Или…

Что “или”, я узнала секундой позже. Когда инквизитора буквально отшвырнуло от меня. Мужчина ударился головой о стену и сполз на кровать, отключаясь.

– О Господи, – ахнула я, замерев на месте.

Бежать – страшно, но подойти ещё страшней. Я осталась стоять, глядя на бессознательное тело. Надеясь, что мужчина не умер.

– Нет-нет-нет, – тихо заскулила, отшатываясь и зажимая ладонью рот. На кровати, аккурат возле головы инквизитора, расплывалось алое пятно.

Я опустилась на корточки, опершись на стену. Смотрела, не моргая, на алое пятно и не могла произнести ни звука. Мне бы позвать на помощь… Крикнуть, что нужен врач. Но оцепенение не хотело сходить. Я словно погружалась в беспросветную мглу. Ещё немного, и чёрные жгуты безысходности полностью окутают и затянут вниз. Туда, где нет ничего кроме боли и страха.

Наверное, это и есть ад. Наверное, так и приходят к мысли навсегда распрощаться с жизнью.

Ведь какой смысл существовать, если уже не ощущаешь себя живой?

Я услышала, как скрипнула дверь. Почувствовала, как на плечо легла тёплая рука бабушки Ленни. Видела, как она подходит к инквизитору и качает головой.

– Натворила ты делов, девочка.

Это тоже сказала она, да вот только отреагировать я не смогла. Не нашла в себе сил сказать хоть слово или же встать.

Где-то на краю сознания услышала детский плач. Тёма, наверное, проголодался.

Но я не чувствовала ничего, кроме жгучего холода в груди.

Всё, на что хватило сил, это закрыть глаза. Не уснуть, не потерять сознание. Слышать, что происходить вокруг, но не найти в себе сил даже пошевелиться.

Наверное, я всё же отключилась, потому что на смену мгле пришли кошмары. Хотелось кричать от страха, но я лишь беззвучно открывала рот, с ужасом глядя на чудовищ, которых сгенерировало моё воспалённое сознание.

“Ваше благородие, боюсь, мы её не вытянем, – послышался приглушенный голос. – Магия сжигает её изнутри. Вы же знаете, такое бывает с пришлыми. Девочка не справилась.”

“Она должна выжить, Форес. Заблокируй магию, поставь щиты, делай что угодно. Но она должна очнуться.”

Какой знакомый голос. Он вызывает странные чувства. Хочется и убежать подальше, и залезть под крыло, чтобы было безопасно. Разве так бывает? Разве можно одновременно и бояться, и чувствовать себя в безопасности?

Я свыклась с мглой. Свыклась с чудовищами, которые всё ещё пытаются напугать. Я не раскрываю рот в немом крике, не пытаюсь бежать, увязнув в тьме, словно в болоте.

Я перестала жить.

Может, когда-нибудь появится пресловутый свет в конце тоннеля. Лестница наверх… Что угодно, что позволит выбраться отсюда.

Но я уже не мечтаю, не молю. По щекам не текут горькие слёзы.

Я привыкла. Я больше не чувствую.