Глава 25

“Ходит Женя по вечеринке, сея панику в ширинках” – упражнялся я в рифме на русском мысленно, наблюдая за крошкой. За время, что мы вынуждены жить с ней деля не только постель, но и душ, и туалет и завтрак на двоих, я уже как-то привык к ее красоте. Сегодня мне впервые представилась возможность оценить ее на фоне таких же русских красавиц в роскошных нарядах и сверкающих драгоценными камнями украшениях. И, к моему искреннему удивлению, все эти королевы красоты с формами на любой вкус и настроение, не вызывали у меня больше желания ранжировать их в порядке очереди на мой член. Все о чем я мог сейчас думать, это как спрятать Женьку от похотливых взглядов присутствующих тут кобелей, не надевая на крошку ростовой мешок. Признаться иногда я был близок к этому. И спасала меня от этого шага сама Женя, демонстрируя кольцо, решившимся на подкат мужчинам. Достаточно дружелюбно улыбаясь, чтобы не показаться грубой, и в то же время довольно твердо и жестко, чтобы ни у кого не возникало иллюзий, что она кокетничает. “На опыте, епт!” – зло усмехнулся я, все еще пытаясь найти причину моей внезапной моногамности. Так-то я ждал эту вечеринку, чтобы всласть пожамкать самые “богемные” сиськи и жопки Москвы, а не сидеть у барной стойки филином в ночном дозоре. Но эта мелкая ведьма подсадила меня на свои узкие дырочки, как рокера девяностых на крэк. Ни о чем больше думать не могу, кроме того как буду драть эту звезду вечеринки сегодня ночью. “Хоть в этом стабильность – самая сочная телка тусовки закончит ночь в моей постели” – уже не так досадно усмехался я. – Предпочитаете чистый виски? – промурлыкала рядом какая-то кукла с раздутыми ботоксом губами. Раньше мне дико нравились эти губы уточки, похабно причмокивающие в процессе минета. Но и тут дикая дрянь сменила мне предпочтения в первый же вечер изнасиловав младшего до счастливого обморока. Только сейчас я понял, что все вот эти надувные мордочки были как стандартный перелет – да, каждый раз будоражит, каждый раз новые картинки из иллюминатора. Но секс с Женькой каждый раз это полет в глубокий космос. Это вообще не сравнимо ни с чем. – Недавно осознал, что меня больше тянет ко всему натуральному, – изрек я наконец. Каюсь, в этот момент я не удержался и плюхнул свой взгляд в демонстративно вызывающее декольте подвалившей ко мне девушки. – Тогда вы выбрали неподходящую для этого вечеринку. Тут силикона столько, что не каждый хирург Москвы такое колличество видел, – хмыкнула горячая шатенка, кокетливо откидывая длинные волосы назад, чтобы явить моему взору свои буйки. За которые я с удовольствием бы заплыл, если бы меня не тянуло как проклятого к сиськам одной конкретной ведьмы. – Кстати я Иветта. Вы здесь один? – не дождавшись моей реакции на явный намек, спросила настойчивая девица. Тут я хотел по примеру Женьки поднять руку и сообщить, что этого мустанга уже объезжает одна наездница так, что к утру ноги сдвинуть не может. Но вспомнил, что у меня такого защитного артефакта на пальце нет. – Я здесь со своей девушкой Женей, – кивнул я в сторону занозы моего мозга, которая все еще прогуливалась с хозяйкой мероприятия от одних гостей к другим. Как будто это не просто тусовка, а торжественный первый выход достигшей совершеннолетия наследницы трона в свет. – С Женей Голенищевой? С садовницей? – определив куда я смотрю, с неподдельным изумлением спросила девица. – Да, – коротко ответил я, даже не будучи уверенным, что у моей крошки такая фамилия. Просто хотелось отвязаться от назойливой мадам, дабы продолжить нести тяжкую службу дозора. – А я-то гадаю откуда у этого пролетариата бабки на люксовый шмот, – надменно усмехнулась дамочка. – Раньше она сюда и не совалась в своих нарядах из бабкиного сундука. – Я начинаю за тебя волноваться, Иветта. Столько желчи ни один организм не вынесет. Не стоит так сильно волноваться за Женю. На Гавайях ей эти тряпки вообще не понадобятся. А на Манхэттене она сможет покупать все это тряпье лет на пять раньше, чем корпорации сбросят все на ваш второсортный рынок, – всерьез разозлился я. Слышала бы мои слова о своей любимой России Женька, отчихвостила бы так, что я бы еще неделю ее гимном будил по утрам, чтобы вымолить прощения моей императрицы. Однако для таких как Иветта где слаще жизнь там и родина. Поэтому зацепил я ее отменно. Губешки свои так поджала, что они ливером наружу повываливались. И опять этот поворот на сто восемьдесят градусов. Я горжусь тем что я американец. Я люблю свою страну и считаю ее самой великой державой на планете. И раньше любые туристки из других стран, восхищенно льющие мне мед про то как прекрасна моя страна, доставляли мне удовольствие. Но только встретившись с такой же ярой патриоткой своей великой державы, я понял, что вся эта мишура фонтанирующая грязью о своих странах не вызывала у меня уважения. Снова засмотревшись на лучезарно улыбающуюся Женьку, я размышлял, почему до того как эта стерва не затащила меня в постель, я и не подозревал, насколько мне нравятся округлые женственные формы. Шлепал по костлявым задницам и не парился. А тут вкусил настоящий кайф помять и полапать изящные изгибы, мягкие округлости. От созерцания и бдения меня отвлек звонок Ричарда. Пришлось топать в самый дальний угол веранды, чтобы мой брат не оглох от музыки. – Доброе утро! – бодро приветствовал меня брат. Я, после тяжелого рабочего дня в саду, вынужденно заменяя марафетящуюся Женьку с поливом, его энтузиазма не разделял. Но и возражать не стал, чтобы еще больше не разочаровывать, чем мне придется. – Как дела с подрядчиком? – поинтересовался я, втайне надеясь, что переговоры провалились. – Все отлично! Готовы приступать, как только внесем предоплату, – отчитался мой идеальный брат, о как всегда успешно проделанной работе. – С отцом поговорил? – Поговорил. Нет шансов. Он считает, что деньги в его трастовом фонде приносят больший доход крутясь в инвестициях и ценных бумагах, – не стал тянуть я кота за подробности, как выражается Женька. Ричард немного помолчал, делая многозначительную паузу. И я могу себе представить его выражение лица. Будь он сейчас на видеосвязи я бы точно увидел его укоризненно-недовольный взгляд, обращенный в мою сторону. Будто я ребенок, разрушивший все чаяния родителей. – А как же твоя умопомрачительная идея с браком? Неужели провалилась?Не повелся старик на сказку, что ты женишься на этой туземке? – с нескрываемым ехидством поинтересовался брат. “Папуас и туземка… отличная пара” – усмехнулся я мысленно. Впрочем для Ричарда не способного показать на карте ни одной страны кроме разве что США и Канады, представитель любой другой страны был туземцем. – В сказку поверил. Только посчитал, что это я перееду в Россию, а не Женя на Гавайи. – Что? – едва не захлебнулся от злости Рич. – Что за дикая чушь! И что нам теперь делать со всеми счетами? – Брать кредит и затягивать пояса, – чувствуя себя капитаном Очевидность, ответил я. – К тому же у нас обоих есть накопления, скинемся. Ричард снова взял паузу и, видимо выдохнув, продолжил разговор: – Слушай, Майк, мои накопления я трогать не могу. Старшему скоро в колледж… – Ему еще только десять. – Уже десять! Знаешь сколько денег нужно на образование детей? А их страховки? Которые ни черта не покрывают, но без них и вовсе на одних простудах разориться можно! Младшая тоже обходиться недешево… Ричард, сам того не понимая, повторял суть моего с отцом разговора. Только вчера Джек жонглировал этими аргументами в пользу России, где и достойное образование можно получить бесплатно, и медицинская страховка покрывает все расходы, даже сложные операции. – … и потом, налоги на недвижимость опять подняли, цены растут, – продолжал подтверждать каждое слова отца Ричард. Разумеется я понимаю, что все расходы и доходы примерно сопоставимы в любой стране мира, но дело тут даже не в деньгах, а в возможностях для бизнеса. Которых в США уже практически не осталось, все монополизировано крупнейшими корпорациями. Только и остается работать в секторе услуг, не пытаясь конкурировать с монстрами. Но Рич упорно лезет, собираясь строить кондоминиумы для серфингистов, думая что сможет предложить им более низкую стоимость, чем в уже имеющихся. По мне это какой-то очень медленный оборот средств. Вложить здесь и сейчас надо много, а когда это все окупиться… если вообще окупиться. –… а я человек семейный, то для тебя потратить накопления не будет катастрофой, – закончил свою длинную речь Ричард. И, самое удивительное, впервые пропустив львиную долю болтовни брата, я уловил основное. Рич всегда открыто восхищался тем, что я оказался неподвластным ни одному каблуку на этой планете. Девяносто процентов его шуток по поводу моей не сломленной свободы, были для моей самооценки, как курсы личностного роста. И только сейчас до меня дошла неприятная догадка, что именно брату я нужен холостой. Не обремененный своими семейными проблемами, легко расстающийся с деньгами для бизнеса, ведь одинокий пехотинец способен и в хижине на пляже пожить, пока идет строительство центра услуг. – Не могу, Рич. Отец заморозил мои выплаты из трастового фонда, – соврал я, чтобы проверить догадку. – Поверить не могу! – воскликнул Рич. – А что это за музыка на заднем фоне? Ты на вечеринке опять? Ну я же тебя просил! Вот поэтому отец тебе и не поверил! Я, конечно, понимаю, что флирт стал для тебя основной частью жизни, но ради бизнеса можно было бы и потерпеть! Ричарда опять понесло, но я уже не старался его услышать, лениво разглядывая роскошные просторы заднего двора имения Фиры. И вроде обставлено все по высшему разряду, и люди, как я понял, тут непростые, но все равно вечеринка говно. Уж я-то знаю в них толк. У меня даже на простых спонтанных вечеринках на пляже такой вайб, такая энергия! Затянет, даже если ты просто мимо шел, опаздывая на самолет. То ли Фира с организаторами лоханулась, то ли до Мордора еще новые веяния и течения не дошли. Конечно эти мысли заставили меня немного задуматься над советами отца захватить кусочек пирога в этой развивающейся стране. Но не слишком. Я еще хорошо помню, как его же друзья в девяностых ринулись отжимать предприятия развалившегося СССР за копейки, и довольно неплохо нажились выкачивая всю кровь этой страны за бугор. Однако потом между державами начались такие качели, что пока наши страны мерялись писюнами, отсюда мало кто успел ноги унести. Так что затея не менее сомнительная, чем стройка Ричарда. – Майки, вот ты где! Я уж думала, что какую-нибудь московскую цыпочку жаришь в зоне грилей! – внезапно, словно ураган, налетела на меня крошка Женя – У меня идея! Точнее Фира меня осенила! Эту вечеринку организовало ведущее агентство, и я она может с ними договориться, чтобы они готовили усадьбу как будто бы к свадьбе, а на самом деле организуют все для юбилея твоего отца! Таким образом мы протянем еще неделю минимум. Эти сверкающие пьяным блеском глаза заводят меня на уровне подсознания. Не хватает веника и бани. Мои руки без какой либо команды мозга сразу полезли окольцовывать талию крошки, чтобы прижать к себе. Без ее тепла, без ее запаха, я стал чувствовать себя некомфортно. Будто уходя Женя забирает частичку меня с собой. – И потратим все заработанные тобой на этом проекте деньги на оплату этим дилетантам? – не понял я в чем тогда был смысл всего этого вранья. – Ну и что! Как минимум это позволит мне не умереть от стыда, когда мы во всем сознаемся. – Нам не обязательно сознаваться, Женя. Мы можем просто расстаться. Такое сплошь и рядом. Если не веришь, пересчитай обручальные кольца в своей коллекции. – Ну и гад же ты, Лоури! Ненавижу тебя! – засверкали молнии в глазах Жени.