Глава 26

Вечеринка у Фиры стала для меня испытанием. И, как оказалось, вовсе не из-за того что среди всех этих селебрити я чувствовала себя самозванкой. Наибольшей нагрузкой на мою психику оказали отпечатанные в памяти события давно минувших дней, когда на таких вот вечеринках избалованной деньгами молодежи я влюбленными глазами смотрела на Майка и так отчаянно хотела ему понравиться. Сейчас я снова испытываю те же ощущения нервозности, волнения и страха, что вновь увижу, как слепо обожаемый мною мужчина будет флиртовать с девушками. Будет улыбаться им. Трогать их. И в конце концов уведет кого-то из них в свою постель. – … а это жена одного из руководителей группы компаний Роснано. Не помню какой точно, но это и не важно, – продолжая водить меня под руку, знакомила Фирочка меня со своими гостями. С кем-то лично, а кого-то показывала вот так, издалека. Конечно же я понимала, что такие связи очень полезны, но исключительно для тех, у кого хватает мозгов их применять. А в моем случае что делать? Не приставать же мне ко всем этим богачам с предложением кусты им постричь. И капусту. Из их карманов. Так что несмотря на то что у Фиры и в салоне и дома постоянно крутились такие вот персоны, как этим воспользоваться я не понимала. Была конечно договоренность с Фирой, но в таком сыром варианте типа: “если что… если кто-то спросит… когда-нибудь… если не забудешь”. Но эта “гениальная” стратегия плодов не приносила ни разу. Перемещаясь по зоне отдыха, я старалась глаз не спускать с Майка, все время опасаясь, что вот-вот произойдет то самое неизбежное, когда кобелиная сущность Майка утащит его во все тяжкие. Однако, проходило время, а Майк не двигался с места, сидя у бара и постоянно, словно ястреб следил за мной. В какой-то момент я начала ловить на себе его обжигающие взгляды, лениво смакующие каждый сантиметр моего тела. Меня накрыло совершенно безумное ощущение, такое какое бывает только в момент первой встречи. Когда заинтересованные взгляды впервые пересекаются и чувства сексуального притяжения захлестывают с головой. Это было дико только потому что для Лоури не осталось ни одного секрета на моем теле, но я все равно чувствовала его по новому вспыхнувший интерес, будто мы незнакомцы, только что увидевшие друг друга в толпе людей. – Тебе не кажется, что любвеобильный папуас теряет позиции главного потаскуна планетарного масштаба? – не ускользнули эти искры между мной и Лоури от Фирочки. – Шо ты таки думаешь о том, чтобы испортить мальчику жизнь и выйти за него замуж? – Думаю, что этот конкретный папуас скорее согласится умереть от счастья холостяцкой жизни, чем позволит кому либо пилить его за неубранные носки. Вопреки тому, что я по прежнему была убеждена в непреклонной позиции Майка в отношении брака, сейчас это не мешало мне испытывать настоящий шторм чувств, бушующих внутри. Хотя почему вопреки? Возможно именно то, что Майк единственный мужчина на которого я сразу же не навешивала все свои мечты и планы на семейную жизнь и позволили мне просто насладится этим коротким этапом жизни. Не рассчитывая, что Майк Лоури будет оправдывать мои ожидания. Весь вечер мое тело то и дело словно осыпалось мелкими иголочками, почти неосязаемо покалывающих кожу. Пресловутые бабочки в животе щекотали своими крыльями, даря мне неописуемое ощущение эйфории. И только гадский Лоури едва все не испортил, напомнив мне о моём проклятье вечной невесты. Впрочем, любые слова были бессильны против той магии, что стихийно и неожиданно возникла сегодня между нами. Болтать своим грязным языком Майк мог что угодно, однако язык его тела не лгал. Едва я приблизилась к Лоури его загребущие лапы сразу заскользили по моей спине, притягивая ближе. – Я ведь тебе уже говорил, что ты очень горячая, когда злишься? – нагло усмехнулся Майк, на мои слова о ненависти. – Что за дрищеватый паренек, около которого вы с Фирой простояли целую вечность? – А ты что, ревнуешь что ли? – расплылась моя физиономия в довольной улыбке. Хотя улыбаться я могла бы и без всяких дополнительных стимулов. Мне так хорошо было в этих объятьях, что сердце захлебывалось от переизбытка эндорфинов в крови. Его дерзкая улыбка, его запах и тепло сильного тела настолько кружат мне голову, что мне хоть весь мир сейчас тресни пополам – не замечу. – Кто? Я? – с возмущением округлил сверкающие переливами золота глаза Майк. – Ты еще минимум на неделю моя наложница, сексуальная рабыня и безотказная куртизанка. Так что дохлому ничего не светит. – Уверена, он будет рыдать от горя все время до следующей вечеринки, на которую я уже приду без вот этих вот орнитологических меток на пальцах, – помахав пальцами перед носом Майка, заявила я, зная, просто нутром чувствуя, что дергаю тигра за усы. Майк скривился от нарисованной мною перспективы, но быстро взял себя в руки, меня в лапы и поволок на танцпол. – Потанцуем, крошка Женя? – уже ведя меня в танце, спросил Майк, загадочно нежно улыбаясь. Я тоже улыбалась. Наверное, впервые в жизни поняв, что такое чувствовать настроение мужчины. Не на уровне интуиции догадываясь, что я нравлюсь ему, а по самым настоящим и вполне осязаемым признакам. В Лоури изменилось все. Начиная от взгляда и заканчивая легкими поглаживающими прикосновениями. Он больше не вертел головой по сторонам, распыляя свои флюиды и растрачивая улыбки на километр вокруг. Ощущения взаимного притяжения казались какого-то магического, неземного происхождения. Они волновали меня, будоражили кровь, заставляли сердце заходиться в любовной лихорадке. Это нельзя было спрятать. Просто невозможно обмануть друг друга, когда все остальное вокруг перестало иметь значение. Эта безумная эйфория не отпускала меня до самого дома, где в предвкушении ночного разврата Майк зажал меня уже в машине такси, показывая, как сильно он страдал весь вечер в томительном ожидании обещанной награды. На протяжении всего вечера испытывая самые опьяняющие на свете чувства, я не выдержала, задав вопрос Майку, который мучал меня уже давно: – Майк…а секс со мной он такой же, как с другими? Или отличается? – немного отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза, спросила я на английском, в надежде, что водитель не поймет ни слова. Осоловевшие глаза Майка уставились на меня, будто я прошу теорему Ферма мне объяснить. – Зачем тебе это знать? – прищурился Лоури, видимо подозревая меня во всех глупых девичьих фантазиях о неземной любви со всеми вытекающими. – Просто интересно, – как можно небрежнее повела я плечом. Я и сама не особо понимала, зачем задала этот вопрос. Но занимаясь с ним любовью, я чувствовала себя по другому. Секс с Майком Лоури будто был титульным, по сравнению с тем опытом, что у меня был ранее. Все остальное бледная копия, у которой не всегда хватало красок для оргазма. Машина остановилась и отвечал Майк мне уже на пороге дома, распахивая передо мной входную дверь: – Не знаю, на что ты пытаешься мне намекнуть, но ты права, секс с тобой действительно другой, крошка Женя. Но это не значит, что я завтра побегу покупать кокошник, надевать ушанку и заводить медведя. Еще одна неделя, и точка. Я улетаю на Гавайи, ты расскажешь всем какой я мудак. И наш договор на этом будет окончен. Одна неделя, Женя. Больше я играть эту дурацкую роль жениха не намерен, – для убедительности подняв указательный палец вверх, напомнил Майк, повышая голос. Впрочем в гостиной было так темно, что может и фак показал, я не уверена. – Я и не прошу большего, крошка Майк! Я хочу еще успеть встретить своего мужчину, который бы разделял мои ценности и стремления. Выйти за него замуж и успеть родить ребенка, хотя бы до тридцати! – почувствовав болезненные уколы прямо всем бабочкам в крылья, так же неосторожно громко ответила я. Вспыхнувший яркий свет, мгновенно заливший каждый уголок гостинной, застал нас с Майком врасплох. Мы оба замерли с застывшими масками ужаса на лицах, медленно, словно есть надежда на случайное замыкание, поворачивая головы к диванной группе. – Надеюсь вы нам сейчас объясните, что происходит? – первой пришла в себя Светлана, кутаясь в шелковый пеньюар, и вставая с дивана, на котором сидел немного растрепанный Джек. Я прям даже боюсь предположить за каким занятием мы их тут застали, но сейчас похоже будет как в штабе папочки Светланы – вопросы задают тут только люди с корочкой, погонами и, что самое для меня трагичное, с моральным на то правом.