Глава 3

— Доброе утро, Максим, — жеманное контральто Алены рассекает воздух приемной одновременно с подпрыгнувшими из-за стойки четверками. Которые теперь почему-то выглядят пятерками. Апгрейд она, что ли, произвела? — Я так рада тебя видеть.

— Привет, Ален, — целомудренно подмигиваю секретарше и вручаю дютифришный пакет со склянкой парфюма. С нотками фрезии, бергамота и бла-бла-бла. Я, как летняя версия Санты, всегда приезжаю в Россию с мешком подарков. Правда, вместо оленей с санями у меня под задницей желтый Камаро. И не бомжацкая трехлитровая версия для понторезов, а мужицкий шесть и два.

Алена быстро ныряет носом с пакет и, выдохнув чересчур восхищенное «Ооо», с размаху врезается в меня упругими телесами.

— Подарок просто супер, Макс, — с придыханием щекочет мне ухо. — Могу ли я тебя отблагодарить?

Ее попытка номер сто пять стать услужливой дыркой для босса.

— Можешь, конечно. Сваргань кофейку, малыш, — с трудом отлепляю от себя крупнокалиберные присоски и одариваю стремительно вянущее лицо Алены утешительной улыбкой. — Он у тебя на пять с плюсом выходит.

Макс-джуниор от ее аппетитной мясной близости даже не дернулся. Он вчера такую длительную аудиенцию с тремя представительницами гламурной московской тусовки провел, что еще дня три в отключке валяться будет. Да и толкательно-пихательные гастроли у него на две недели вперед расписаны.

В течение получаса я обхожу свои офисные владения, беседуя с сотрудниками и походя одаривая их подарками от шефа. Это у деда халдеи под себя ходят, едва он на пороге появляется, а лично мне приятна атмосфера душевности. Хочу, чтобы мои подчиненные вкалывали не для галочки, и не потому что в случае невыполнения их, как провинившегося кота, в лужу мордой ткнут, а имели понимание, что мы сотрудничаем во имя единого дела. Вот такой я продвинутый шеф.

Возвращаюсь в свой кабинет и, с удовлетворением упав задом на железный трон, открываю крышку ноутбука. Быстро просматриваю отчеты за последнюю неделю, а в голову тем временем назойливой мухой пытается пробиться мысль, что я о чем-то забыл. Впрочем, телефонный звонок по внутренней линии моментально дает подсказку.

— Максим, — говорит напитанный ревностью голос Алены. — Тут к тебе какая-то Ника пришла.

Точно! Я же, помимо подарков, еще и благотворительностью занялся. Выступаю спонсором стажировки для сводной тети Ни-ки.

— Пусть заходит, — по деловому бросаю в трубку, чтобы зарубить на корню неуместную секретарскую ревность. Если так и дальше пойдет, нужно будет депортировать Алену и ее буфера на просторы ХедХантера. Все эти бразильские страсти в офисе на хер не нужны.

Безукоризненное мамино воспитание заставляет меня встать с кресла и пойти к двери, чтобы обеспечить родственницу царским приемом. Если уж я беру на себя ответственность что-то сделать, то выполняю это с душой. Пусть тетя Ни-ка оценит, какой охеренный племяш ей достался.

Дергаю ручку, чтобы впустить посетительницу и через секунду выясняю, что сделал это зря. Потому что она тоже самое пытается проделать с той стороны, и, как результат, падает передо мной в ниц в коленно-локтевую. Мою любимую, кстати.

В поле зрения попадают юбка шотландского принта, задравшийся подол которой открывает стройные ноги, белая рубашка и темная копна волос. Ничего так тетя.

— Анастейша Стил? — не удерживаюсь от киношного дежавю и под тихое бормотание помогаю тете Ни-ке встать.

Родственница выпрямляется и несколько секунд глазеет мне в грудь, после чего задирает нос выше, и мы встречаемся глазами. Ух, бляя. Вот это глазищи. Словно Блю Кюрасао заморозили в лед и раскололи. Синие с серебряными прожилками. А еще аккуратный нос с россыпью веснушек и крохотное колечко в нем.

— Здравствуйте, Максим… эээ… — девчонка беспомощно хлопает глазами, явно пытаясь сложить мое имя и отчество. Голос у нее милый и высокий, как у Пикаччу.

Приходится дать себе смачного леща, чтобы перестать на нее таращиться, но с самоконтролем у меня проблем никогда не было, поэтому уже через секунду я вновь бодр и невозмутим.

— Можно просто Максим, — одариваю ее покровительственной улыбкой и немного отступаю.

Ну не Максим Гасович же меня называть. Это русско-американское сочетание словно в воздух насрали, честное слово.

— Я Ника Ивлеева, — смущенно говорит тетя Ни-ка и опускает глаза.

Ой, да какая она мне, на хер, тетя. Тети должны быть пухлыми, со следами химзавивки в волосах и яркой помадой. А этот ангелок с…ммм… третьим размером, тонкой талией, длинными ногами и взглядом олененка Бэмби — верный кандидат на многочасовое свидание с Максом-Джуниором. Конечно, чисто гипотетически. Потому что если один минус в виде служебной иерархии можно вычеркнуть после того, как закончится ее стажировка, то орущий минус в лице разъяренного деда Игоря не сотрешь, как ни старайся.

— Рад познакомиться, Ника, — галантно придвигаю для нее посетительский стул и, проследив как новоиспеченная стажерка робко в него опускается, иду к своему железному трону. — Расскажешь немного о себе?

Приняв деловую позу, фокусируюсь глазами на Нике, пытаясь удержать зрительный контакт, но взгляд, словно неудачник-скалолаз, соскальзывает с ее лица вниз, жадно цеплясь за спасительные выпуклости, на которых аппетитно натянулась наглухо застегнутая рубашка.

— Я учусь на третьем курсе МГУ, — журчит тоненькое сопрано, так контрастирующий с Алениной томностью. — На факультете социологии.

Тю. У нас тут няша-социолог. Интересно.

Собравшись, перемещаю взгляд Нике на лицо, от чего она вновь смущенно опускает ресницы и прикусывает нижнюю губу зубами.

Черт знает, в чем дело, но от этого невинного приема Макс-джуниор вдруг решает взять на себя функцию домкрата и пытается приподнять стол. Быстро закидываю ногу на ногу, чтобы его придушить, и со всей серьезностью уточняю:

— Опыт составления маркетинговых исследований есть?

В ответ следует кивок переливающейся копны волос и полный готовности взгляд.

— Есть. На втором курсе я делала тестовое исследование для крупной сотовой компании.

— Как с презентациями дела обстоят?

— Я владею навыками графических редакторов, если вы об этом.

«Вы»? Это что за бабуйня?

— Сколько тебе лет, Ника? — слегка подаюсь вперед.

Девчонка снова вскидывает на меня свой Блю Кюрасао взгляд и быстро хлопает ресницами.

— Мне двадцать один.

Значит, по законам штата Нью-Йорк с голубоглазой Бэмби официально можно делать все, что угодно.

— Я это к тому, что ты можешь обращаться ко мне на «ты», Ни-ка. На первое время предлагаю тебе попробоваться в аналитическом отделе, — представляю, как занервничает эта робкая лань, когда я подсажу ее в стан своих боевых покемонов, и поясняю: — Коллектив у нас мужской, но обижать тебя никто не станет.

Надо будет всех предупредить, чтобы дышать в ее сторону не смели. Если великий полководец на диете, значит и вся конница поститься будет.

— Такое предложение тебя устраивает?

Лицо Ни-ки озаряется солнечной улыбкой, и мне становится неловко за то, что я на короткие несколько секунд я представил, как поимел ее между сисек.

— Я согласна на все, что ты предлагаешь, Максим.

Оуу. Следи за языком, девочка. С детства страдаю живостью воображения.

— Вот и отлично, — улыбаюсь сквозь зубы и жму кнопку селектора. — Алена, отведешь Ни-ку в кабинет к Стасу. Об остальном я его сам проинструктирую.

Ни-ка поднимается, а я невежливо остаюсь сидеть. Самое ценное качество для руководителя — умение принимать молниесносные решения в критических условиях. В моем случае, это спрятать под столешницей дубовый стояк. Уж лучше прослыть невежей, чем извращенцем.

Алена появляется на пороге с каменным выражением на лице и вдвое укоротившейся юбкой, из которых выглядывает пояс чулок. Эх, Алена- Алена. Меня порнуха с двенадцати лет не вставляет. А вот красивая эротика в виде слегка задравшегося килта Бэмби очень даже.

— Еще раз спасибо, Максим, — мило кивает Ника и семенит своим стройными оленьими ножками за раскачивающимся бампером Алены.

— Пожалуйста, блядь, — ворчу, когда дверь за ней захлопывается и, выудив из брюк мобильный набираю Владу, своему московскому корешу по самым отвязным тусовкам. Кажется, Макс-Джуниор вышел из отпуска раньше, чем ожидалось и мне срочно нужно его проветрить.