Глава 38

Злата

– Куда собралась, кошка?

Слова бьют током по нервам. Я вся напрягаюсь. Вытягиваюсь в струну.

Предвкушение щекочет кожу.

Теперь этот мужчина не отпустит меня. Знаю. Чувствую, как в воздухе витает аромат его возбуждения. Горячего и порочного, как и он сам.

– Я… – сбиваюсь с мысли, когда Амир останавливается позади меня. – Я не хотела мешать… Прости…

– Ты не мешаешь… – шепчет он. – А вот тряпка на твоем теле – очень даже. Не люблю препятствия.

Обжигающие прикосновения ложатся на кожу моего живота. Я могу сгореть в них. Слишком горячо. Слишком запредельно. У меня буквально каждая клеточка накаляется под касаниями сильных пальцев.

Соски в миг твердеют. Вытягиваются. Наливаются приятной тяжестью.

Чужие ладони нагло шарят по моему телу. Разжигают пламя внутри. Вынуждают задыхаться от нехватки кислорода.

Рывок. И вот я уже прижата к мускулистому телу. Восставшая дубина упирается в попку. Соски зажимаются в тисках крупных пальцев.

– Ты уже потекла, Злата? – Амир сильнее сдавливает горошинки. Стискивает их до боли. – Уверен, что да. Ты слишком отзывчивая для обычной девственницы. Заводишься, прямо как шлюха.

Неприятное сравнение застревает комком в груди. И оно же начинает пульсировать в нижней части живота. Это против меня и не поддается контролю.

– Отвечай, Злата! Уже готова насадиться дырочкой на мой член?

Мысли путаются. В голове только грязные картинки. Одна порочнее другой.

Пытаюсь отмахнуться от них, но на место предыдущей приходит новая, еще более развязная.

От осознания того, что Амир может взять меня прямо тут, на улице, на земле, леденеют кончики пальцев. Я вся вытягиваюсь от напряжения.

Не понимаю, откуда берется возбуждение. Почему оно током разбегается по венам? Почему делает такой уязвимой в руках бандита?

Напряженный член трется о ложбинку между ягодицами, и я издаю предательский стон. Это становится лучшим ответом на неприличный вопрос.

Чужие пальцы прекращают играть с грудями. Они сжимаются на моих бедрах. Жадно. До боли.

Довольный рык. Амир стискивает меня, как законную собственность. Вещь, принадлежащую ему. Готовую для него. Помеченную. Присвоенную.

Необузданный. Неукротимый. Жадный. Он сильнее притягивает меня. Между нами все еще ткань его спортивных штанов, но ощущение, будто бандит уже трахает меня своей махиной. Засаживает до матки.

Сбежать… Надо просто сбежать…

Но я хочу другого… Хочу упасть в темную бездну, что всякий раз блестит в глазах мерзавца, как бы подтверждая, что это все, что меня ждет.

– Взял бы тебя прямо тут, кошка, но мне нужно в душ… Так что беги, девочка, и жди меня в кроватке… И не вздумай прикрыться хоть чем-то. Мне это не понравится.

Амир отпускает меня. Следы от его пальцев пульсируют на коже. Метками. Напоминаниями о том, чего мне ждать. О том, что вовсе не принадлежу себе, как мне казалось раньше.

Без твердой плоти позади себя я чувствую пустоту. Будто в миг забрали что-то важное. Нужное для меня.

Замираю, пытаясь перевести дух. Сама не понимаю, чего жду.

– Бегом! – шлепок по ягодице вынуждает исполнить приказ.

И я бегу в дом. Сама не понимаю, почему так. Останавливаюсь только в спальне, закрыв за собой дверь.

Прислоняюсь к ней. Пытаюсь отдышаться. Между бедер пышет жаром. Что я делаю? Я не в себе. Просто не в себе!

Зачем-то подхожу к окну. Из него видно Амира. Он играет со Смерчем. Нет ничего, что указывает на мое недавнее падение.

Тянущие ощущения не проходят. Я то и дело представляю, как Амир возвращается в комнату, как нападает на меня. И это пугает и заводит одновременно.

Наверное, бандит прав – я неправильная. Теку для него. Готова отдаться по первому требованию. И за это хочется возненавидеть себя.

– Место! – Амир отдает команду животному, и я отлично слышу ее через приоткрытое окно.

Тоже отступаю, будто приказали мне.

Сердце бешено сжимается в груди. Я отчетливо ощущаю каждый удар.

Амир скрывается в маленьком строении. Кажется, это летний душ. Не понимаю… Он может позволить себе золотую ванну, а моется в деревянном душе на улице.

Мечусь по комнате. Вся кожа зудит.

Не в силах больше терпеть, прячусь под одеялом. Так спокойнее. Так я в домике. Тут темно и жарко. Но все же лучше, чем снаружи.