Глава 56

Злата

– Мне пора уезжать, – Марина виновато смотрит на меня.

Сегодня мы сделали довольно много: разбили клумбу, помыли Смерча, покормили его, сами пообедали на воздухе. Зайти в дом я так и не решилась. Слишко свежи воспоминания.

А теперь мне пора возвращаться в сарай, где меня не ждет ничего, кроме пустоты и одиночества.

Сейчас есть только одна вещь, которая греет душу – завтра я уеду отсюда. И уду навсегда. Пусть это звучит страшно, и я не доверяю бывшей любовнице Амира, но ему я тоже не доверяю, причем, гораздо больше.

– Ничего страшного, – глажу девчонку по плечу. – Все в порядке. Ты и так сделала достаточно. Если бы не твоя помощь, томилась бы я в сарае до сих пор. Так хоть воздухом подышала, – улыбаюсь, стараясь показать, что все нормально, но это не так.

Внутри свербит. И от этого чувства не избавиться. Но, если честно, я предпочту, чтобы Амир не выпускал меня из сарая. Лучше уж так, чем с ним…

Я возвращаю горничной ее униформу и плюхаюсь на колючий стог в сарае. Марина виновато запирает дверь с той стороны.

Закусываю губы, чтобы не заплакать. Я должна быть сильной, чтобы преодолеть все, чтобы справиться с грузом, что свалился на меня совершенно неожиданно.

Амир возвращается домой довольно скоро. Я слышу, как приближается его машина, и как становятся ближе тяжелые шаги.

Засов лязгает с той стороны, и у меня сердце перестает биться. Буквально. Все процессы в организме останавливаются. Амир… его имя царапает по нервам. Выкручивает изнутри. Выжигает на сердце борозды.

Но я никогда не покажу этого. Ублюдок не узнает, как сильно ранил меня.

– Остыла? – спрашивает мужчина, и его голос наполнен беспокойством.

Впервые слышу его таким. Будто загнанным в угол. В нем нет прежней уверенности, силы и могущества, которыми можно пригвоздить жертву к земле, даже не касаясь. Вывернуть наизнанку душу одним лишь приказом.

Но я все равно боюсь поворачиваться. Вместо Амира мне мерещится Дьявол с красными глазами. Горящими. Наводящими ужас. А когтистые лапы чудища – по локоть в крови. Он рвет ими жертву без жалости. Без сострадания. Потому что ублюдки лишены всех человеческих чувств. И понимают только подчинение, право сильного. А любой, кто отказывается таковое признавать – будет уничтожен. Разодран острыми когтями.

Лежу отвернувшись на скомканном пледе. Глаза жжет от слез, но я не пускаю их наружу. Амир не увидит, как я плачу. Ни за что!

– Домработница приготовила ужин. Тебе нужно поесть.

Откуда такая забота? Сначала закрывает в сарае на всю ночь, потом уезжает, не сказав ни слова, а теперь ждет, что я побегу за ним довольной собачонкой?!

– Злата?! – Амир подходит ближе, и все тело обдает жаром.

Чувства пышут внутри. Будто заживо сгораю в них. Остаюсь безликой горсткой пепла.

Мужчина убирает прядь волос с моего лица, чтобы понять, жива ли я. А мне хочется задохнуться. Потому что терпеть эти касания нет возможности.

– Уйди… – мой голос срывается. Грудь сдавливает. Сильно. Если Амир сейчас же не сделает шаг назад, я взорвусь изнутри.

Слышу, как хрустят костяшки его пальцев. Он стискивает их так сильно, что я отчетливо представляю, как напряжены сейчас его кулаки. Как надулись толстые вены на руках и ладонях. Как он сдерживает ярость. И если она найдет выход, я снова пострадаю.

Но этот раз будет последним, потому что завтра я исчезну. Навсегда забуду о том, что произошло здесь, о том, как сладко было таять в руках убийцы, о том, как страшно было просто смотреть на него. А потом больно падать, когда я решила, что все иначе.

– Я не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю. Мы просто поужинаем.

Напряжение повисает в воздухе. Оно пронизывает меня всю. Расшатывает и без того заведенное внутреннее равновесие. И эти качели набирают огромную скорость. Я больше не могу держаться.

Вскакиваю. Мое лицо горит. Буквально жжет оттого, что я чувствую. Слезы уже не держатся в глазах и огненной лавой прожигают щеки.

– Ты – чудовище! Зло! – рычу сквозь рыдания. – После всего, что я увидела, ты не достоин того, чтобы я даже просто ужинала с тобой! Ты недостоин того, чтобы кто-то любил тебя… – качаю головой. Я верю в то, что говорю. И это чистая правда. – После всего, что я видела… – не могу договорить, потому что воспоминания провоцируют в сознании образы, от которых начинает тошнить.

– Я этого не хотел, ясно?!

– Чего? Избивать того мужчину? Или насиловать девчонку, давящую страхом? И как? Сильно порвал ее? Такое тебе нужно?

Амир стискивает челюсти до скрежета. Но я не боюсь. Пусть разорвет меня. Пусть. Он же монстр. Это не обидно, погибнуть от лапы хищника, защищая справедливость.

– Я и пальцем ее не тронул… – цедит, даже не разжимая зубов. – Я этого не хотел! Ничего из этого! У меня есть долг перед отцом, и я плачу его так, как он считает нужным.

– Убийствами и насилием? Какой нормальный отец попросит такого?

– Мой.

Повисает небольшая пауза, а потом Амир продолжает:

– Я обязан ему всем. И чту семейный традиции. Во всем.

– А на другие семьи тебе плевать? Ты убил Леню за какой-то непонятный долг, который, уверена, образовался по ошибке. Ты использовал меня как вещь… – не могу продолжить из-за душащих слез.

– Я не убивал твоего брата. Он жив и здравствует. Работает на меня.

– Да?! И где же он? Лени не было в квартире с того самого дня!

– Потому что в квартире, мать твою, опасно! Люди, которым твой брат с дружком перепродали мои «фермы», что перевозили, убили того сразу же. И убили бы второго. Но я спрятал его. Дал другой кров.

– Ты лжешь! – выкрикиваю, что есть мочи. – Ненавижу тебя! – рыдая кричу, тем самым снова провоцируя хищника на бросок.