Глава 60

Амир. 14 лет.

– Амир, сюда! – кричит Антон, и я бегу в ту сторону, где уже скрылись друзья.

– Бросай товар! – ревет Сева. – Бросай!

Адреналин в крови давно перевалил за все допустимые нормы. В башке долбит пульс. Дыхалка давно сдалась, но мент не отстает. Нагоняет, падла!

– Амир! – уже не могу разобрать, кто именно из друзей зовет меня.

Да похрен! В тюрягу я ни ногой. Живьем не сдамся.

Мне хочется выплюнуть легкие. Я всегда был спортивным, если честно, но марафон затянулся. Да и дурь сильно подкосила. В ней лишь один плюс – можно забыться. Представить, что мне хорошо. Что в груди не жжет от боли и на стену лезть, в общем-то, не хочется.

А потом эйфория проходит, и кошмар возвращается. Я остался один. А моя семья теперь всего лишь туманное воспоминание.

Денег на гавно, которым я себя пичкаю нет, и нам с пацанами приходится толкать это дерьмо, чтобы потом барыга выделил с барского плеча несколько спасительных граммов вместо оплаты.

Пробегая мимо каких-то ящиков, я сбрасываю их на дорогу. В фильмах видел. Может помочь.

Оглядываюсь. Мент не успевает среагировать. Спотыкается. Я продолжаю бежать.

– Ебать! – слышу перепуганный голос Тохи. – Ты убил его… Сука… Ты его убил!

Все как в тумане. В замедленной съемке. Пот застилает глаза. Бездыханное тело полицейского повисает на торчащей арматурине. Откуда она здесь взялась?

Оглядываюсь. Голова горит. Не соображаю. Меня тошнит. Прямо здесь, посреди дороги.

– Бежим, Амир! – вновь погоняют друзья. Сева подает мне руку. Тащит за собой.

И мы отдаляемся от места преступления. Все дальше. Вот только убежать далеко не удается. За поворотом нас уже ждет наряд. Первым мордой в пол утыкается Антон. За ним Сева. Я сам падаю на колени. Не соображаю. Я, получается, человека убил?!

Шум в ушах перебивает окружающее пространство. Сегодня дрянь была забористая. И только я решился попробовать.

– Менты поганые! Суки! – орет Тоха и, кажется, его усмиряют дубинками.

– Грузи уродов, – слышу негромкое распоряжение, и ребят уже заталкивают в ментовской бобик.

– Мы не причем! – огрызается Сева. – Нарика вяжите! – кажется, он имеет в виду меня.

Из-за пазухи выпадает несколько пакетиков с синтетическим порошком. А дальше начинается ад…

***

Из СИЗО меня вытаскивает босс отца. Он зачем-то впрягается за меня, когда отвернулись все. Краем уха я слышал, что Тоху и Севу отпустили. Мне шьют убийство и кражу наркотиков. Дурь я не крал, но так было легче упечь меня за решетку. Мента, если честно, не убивал тоже, ведь он сам наткнулся на тот штырь. И я тут не при чем.

– Тебе нужно быть осторожнее, Амир, – говорит Дамир Валидович. – Сколько у тебя уже приводов? Это вряд ли закончится чем-то хорошим.

Я ничего не отвечаю. Если честно, я даже не знаю, радоваться ли мне тому, что теперь я на свободе.

В ментовке мне сделали промывание, а потом несколько дней меня ломало. Крутило кости. Я был готов лезть на стену и даже желание оказаться на свободе не грело душу. Там ничего больше нет, по ту сторону. И нет смысла возвращаться.

– И друзей смени, они тебя кинули.

Я снова молчу. Про то, что парни меня подставили, я уже и сам догадался. Мне всегда казалось, что мы – не разлей вода, но я ошибся. Как только родители погибли, пацанам не стало до меня особого дела.

– Предательство опасная вещь, – зачем-то продолжает мужчина. – Но часто оно аукается и тем, кто предал. Помни об этом. Твой отец был верен мне, и я отдаю свой долг, помогая тебе. Но ты должен ступить на верный путь сам. Дай себе время подумать.

– Спасибо, – решаю поблагодарить Дамира. – Только, прошу, не сдавайте в детдом. Мне нужно навестить кое-кого.

Мужчина согласно кивает. Я иду к Кате. Точнее бегу. Со всех ног. За последние пару месяцев девчонка стала единственным, с кем реально хотелось проводить время. Она пыталась вытащить меня со дна, но разве посильно такое малолетке?

Сейчас мне хочется просто увидеть ее. Больше ничего не нужно. Почувствовать, что есть в мире кто-то, кому еще не плевать на меня. Пусть я и никогда не стану для Кати всем, потому что никому не нужен парень с изуродованной душой.

Дверь открывает Катькина мама. Она плакала. Глаза красные. Как и лицо. Чувствую, что-то случилось, но спросить не могу. Язык точно застрял в самом горле. А женщина лишь снова начинает плакать, завидев меня.

Она отступает, чтобы я мог пройти в квартиру.

– Кати больше нет, Амир, – шепчет она. – Моей девочки больше нет.