Глава 61

Амир. 14 лет.

– Кати больше нет, Амир, – шепчет женщина. – Моей девочки больше нет.

– В смысле?

Не могу понять, о чем она говорит. Как это «нет»? Что значит «нет»? Какого хрена?

– Проходи…

Мать Кати уходит в комнату, а я застываю на пороге. Грудь сдавливает. Мне разрыдаться охота. Как сопляку мелкому. И это желание душит даже сильнее, чем я мог себе представить.

Тетя Нина возвращается и протягивает мне тетрадный лист в клеточку. Ее руки дрожат. И я больше не могу контролировать себя, буквально вырываю из трясущихся ладоней бумагу.

«Амир, прости, но я не смогла вынести этого… Давно говорила, что эти уроды не стоят тебя, но ты не хотел слушать. И я не выдержала. Сказала им все, что думаю. Могла бы – задушила. Но ничего не вышло. Сева держал меня, а Антон… Меня тошнит даже от одного воспоминания. Мне было так больно, как никогда в жизни. И я не сумею пережить это. Прости. Пожалуйста, прости и не вини себя. Ты ни в чем не виноват. Я люблю тебя. И всегда буду.»

Нашкрябанное шариковой ручкой сердце размылось с одной стороны высохшей каплей. Катя плакала, когда писала это. Она погибла из-за меня!

Рык вырывается из груди. Я сначала комкаю записку, а потом с яростью рву ее. Тетя Нина отскакивает в сторону. Кажется, она боится меня. Но я и сам себя боюсь. В груди кипит такая ярость, что я будто заживо горю. Изнутри.

– Как это случилось? Как? – кричу. Хочется рвать волосы.

Суки поганые! Твари! Вы сдохнете за то, что сделали! Я вырву из ваших тел поганые сердца.

– Вены… – только и получается прошептать у Катькиной мамы.

Слезы режут глаза. За всю свою сознательную жизнь я плакал только однажды, три месяца назад, когда погибли брат и родители. С тех пор дал себе зарок не проявлять слабость. Но не смог. Меня будто ножами резало. Каждую клеточку. И я как ошпаренный рванул на наше место, где мы с парнями часто собирались вместе.

Заброшенный завод с исписанными стенами теперь не вызывал никаких эмоций. В голове пульсировала жажда убийства. Если меня посадят за это, я не буду сопротивляться. Сгнию в тюрьме, но Сева с Тохой топтать землю больше не будут. Ни один из них.

Парни ржут и, сидя в креслах, раскуривают сигареты. Выпускают в воздух едкий дым.

Сева первым замечает меня. Вижу удивление в глазах друзей. Наверное, думали, что из ментовки меня уже не выпустят, но добрые люди помогли.

Животное рычание само по себе пробивается из глотки. Я ускоряюсь и сношу с ног поднявшегося с кресла парня. Сева падает на бетонный пол, я валюсь на него сверху. Кулаки с разных сторон лупят некогда лучшего друга по морде.

Сзади на меня налетает Антон. Тоха душит и пытается скинуть.

– Кто же тебя выпустил?! – орет он, но мне удается выбраться из захвата.

Прописываю и ему в челюсть. Сам не знаю, откуда во мне эта животная сила. Она не поддается контролю. Я чувствую, как кровь закипает в каждой вене. Как разносится жар по телу.

Кто-то из ребят бьет меня по голове. Отшатываюсь. Мутит. Но это только сил придает. Катя убила себя из-за них.

– Мне похрен, что вы ментам меня слили, но за то, что сделали с Катькой – сдохнете, твари!

– Зависть берет, что сам у нее целку не сбил? – ржет Тоха.

– Мразь! – снова накидываюсь на друга и у меня окончательно срывает башню.

А дальше не помню ничего. Только боль и кровь. Много крови. Первым расправляюсь с Севой. Только на секунду прихожу в себя, как резкая жгучая боль рассекает все лицо. Антон голосует меня осколком от бутылки. Чудом не задевает глаз. Наверное, я вовремя успеваю зажмуриться.

А дальше… Дальше я склоняюсь еще над одним трупом.

Окровавленный с огромной «дырой» в груди я все сижу на крыше. Пламя внутри никак не хочет стихать. Даже смерть этих ублюдков не искупила их вины. Ни одного из них. Их бездыханные тела никак не вернут Катю. Не избавят ее семью от вечных страданий. Уж я то знаю, что такое нельзя забыть, что страшнее всего терять тех, кого любишь.

– Быстро ты… – слышу позади себя знакомый голос.

Поворачиваюсь и вижу Дамира Валидовича.

– Поехали, сынок. Нам больше нечего тут делать.

Амир. Наши дни.

– Привет, Амир, – на экране моего смартфона появляется довольная физиономия незнакомого мужчины. – Надеюсь, ты рад меня видеть, – его рот кривится в мерзкой усмешке, искажая выражение лица, и я, кажется, начинаю узнавать в нем знакомые черты.

– Тоха?! – спрашиваю, будто пытаюсь убедить сам себя в том, что мне чудится. Он же сдох. Я лично отнял его жизнь много лет назад.

– Удивительно, правда? – хмыкает мужчина. – Я долго ждал этого момента, когда смогу, наконец восстать из мертвых. И вот он, наконец, настал. Пришло время тебе ответить за все.

Антон переводит камеру куда-то в сторону. У меня разрывает грудину, когда на экране своего смартфона я вижу Злату. Мою Злату.