Глава 65

Амир

– Что ты несешь? – цежу сквозь зубы. – Я был на похоронах. Я схоронил брата вместе с родителями.

Берет за живое. Давит на старые раны. Я не смог сохранить ничего, кроме его детских рисунков. Хотел забрать фотографии, но не получилось даже смотреть на них. Они выворачивали меня наизнанку. Буквально. И я понял, что воспоминания рождают слабость. А слабым нет места в этом мире.

Тогда я забрал рисунки. Они не так сильно травмировали, но оставляли связь с прошлым. Без лишних образов. Но я не хотел лишний раз смотреть на них. Ни к чему мне было убиваться. У меня и без того по венам текла кислота. Несколько лет я боролся с этим жжением, пока не переступил через себя, не вырвал сожаления с корнем.

Одну фотку я все же взял из дома. На ней мы еще были друзьями – я, Тоха и Сева. Хотя, не друзьями. Братьями. Но это оказалось обманом. Как только родители разбились, а мои деньги и связи превратились в пыль, друзья тоже решили меня опрокинуть. И я хотел помнить об этом. Всегда. Чтобы больше никогда ни с кем не сближаться.

– Ты никто! – орал тогда Тоха. – Без бабок отца ты ноль.

И я замахнулся сильнее. Финальный удар выбил из друга дух. Но я ошибся. Мне только показалось, что я убил его.

– Закрытый гроб?! Ну, да. Отличное подтверждение. Туда можно было наложить чего угодно, если ты вдруг не знаешь – камней, тряпок, детских игрушек. И Дамира в том гробу не было. Никогда.

Тоха специально. Назло. Уверяю себя в этом, чтобы не потерять контроль. Пока я контролирую себя, у Златы есть шанс. Ублюдку не сломать меня. Никто не сломает.

– Есть вещи, о которых лучше не знать, – заговариваю противнику зубы. Мне нужно отвлечь его.

Червяк сомнения поселяется внутри. Хочу верить в то, что брат жив, что единственный родной человек во всем мире бродит где-то по земле. И я не один.

– Кому? Абашеву? Ты до сих пор слеп, как новорожденный котенок. Старик слепил из тебя идеального бойца. Хорошо поработал. Аж зависть берет. Жаль только не вырубил все концы. Не расхреначил все твои связи с прошлым. Наверное, он и подумать не мог, что однажды все повернется вот так, – Антон обводит крышу взглядом.

– Это неважно, – говорю я.

– Согласен, – кивает Тоха. – Какая разница, если ты все равно сдохнешь?!

– У тебя есть последняя попытка сдаться добровольно. Я даю тебе шанс, – говорю, когда замечаю Леню на позиции. Теперь нужна максимальная сосредоточенность. Все или ничего.

Антон смеется в голос.

– Шансов больше нет, – цедит он, а затем отпускает веревку из рук.

Я прыгаю вперед бросаюсь на канат. Успеваю схватить его, когда стул со Златой уже повисает в воздухе.

– Амиииир! – вопит девчонка так, что я сам рычу от боли. Тоха прав – моральные страдания слишком сильны. Они рушат внутри меня непробиваемые даже адской болью стены.

Раздается выстрел. Пуля предназначается мне, но в этот момент Леонид набрасывается на Антона сзади. Сбивает с ног. Свинец все же задевает плечо по касательной.

Сцепляю зубы. Сначала вытащу Злату. Она рыдает, прощаясь с жизнью. Вот только я не дам ей умереть. Не сегодня.

Антон пытается сбросить Леню. Оружие выпадает из его рук. Тянусь за пистолетом. Выстрел. Тоха обмякает. Леонид выбирается из-под безжизненной туши. Надеюсь, на этот раз ублюдок сдох.

За веревку подтягиваю стул. Злата бледная. Дерьмо! На ней лица нет. И на это невозможно смотреть. Я мир готов перевернуть до основания, чтобы появилась возможность стереть из ее памяти эти воспоминания. Выжечь их дотла.

Но я не Бог. Даже если землю жрать буду, девчонка не забудет. Никто не забывает тот миг, когда висишь на волоске от смерти. Когда она уже тянет к тебе когтистые лапы. Уродливые ледяные клешни.

– Амир… – читаю по ее губам. Побледневшим, наверное, хуже всего остального.

Вытаскиваю малышку на крышу. Беру холодные щеки в ладони.

– Все закончилось… Закончилось… – уверяю больше сам себя, и вижу, как Злата задыхается от эмоций.

Руками пытаюсь разодрать путы. Слишком толстые. Добротные веревки. Вспоминаю про маленький ножик, что всегда ношу с собой. Разрезаю вязку.

С расслаблением удавки девочка все больше расправляет легкие.

Мы все в крови. В моей. Но я не чувствую боли. Только ком в горле. Ненавижу себя. Лучше бы сдох. Лучше бы Тоха застрелил меня нахрен!

– Амир… – затекшие руки обвивают мою шею. – Боже… Я так испугалась…

Злата непонятно откуда берет силы. Тянется к моей футболке.

– Господи, ты ранен… нужно найти. Дай, я посмотрю! Дай!

Но я зажимаю тонкие запястья.

– Все в порядке. Царапина.

Даже на расстоянии слышу, как долбит маленькое сердечко. И как я допустил такое? Как я, блядь, позволил ей вляпаться в это дерьмо?!

– Нет, пожалуйста… Я хочу убедиться… Ты врешь! Тут кровь. Везде, Амир! – взволнованный голос, точно рай для моего слуха. Нежный. Перепуганный. Ставший чем-то больше, чем обычным звуком.

– Забери ее. Забери и увози, – командую Лене. – Я распоряжусь, и вам подыщут хорошее жилье.

Зубы сцепляю. Сердце ноет от зияющей дыры. И моя рана ничто, в сравнении с этим. Но я просто хочу поступить правильно. Такие, как Злата, должны быть вдали от дерьма, в котором я живу. У меня нет никакого права портить ей жизнь.

– Что? – девчонка отскакивает от меня. – Ты вышвыриваешь меня? Вот так? После всего, что тут случилось, что произошло между нами, просто выбрасываешь?

– Ты ничего не понимаешь, – убеждаю сам себя. – Так должно было быть с самого начала. У всех своя дорога. Не стоило пересекать то, что не должно было пересечься.

– Что?! – на бледном лице появляется саркастическая усмешка. – Какой же ты урод! – выкрикивает Злата, и я понимаю ее ненависть.

– Пойдем, нам нужно уходить, – Леня пытается увести сестру.

– Нет, подожди! – она вырывается. – Я хочу посмотреть ему в глаза! Чтобы он сказал мне все еще раз!

– Поехали, Злата! – Леонид дергает ее на себя, но девчонка не поддается.

И тогда решаю поставить жирную точку.

– Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, – говорю ровно, и смотрю в глаза, как она и просила.

– Ублюдок… – шепчет Злата, и мое сердце обливается кровью. – Ненавижу тебя!