Глава 64

Амир

Время тянется. Я гоню как угорелый, но кажется, что черепаха доползет быстрее. Подрезаю несколько машин. Со свистом вхожу в поворот.

Время. Оно нещадно ускользает. Осталось десять минут. Семь из них мне еще тащиться по улице.

Нервный Леня щелкает костяшками пальцев. Бесит, сука!

Грудь разрывает. С каждой секундой. Чем ближе мы подъезжаем к заброшенном заводу, тем сильнее рвет. Слишком много воспоминаний. Слишком много страхов.

А я уже забыл, что такое бояться. Какого это, когда чувство страха душит. Бездушный солдат не испытывает эмоций. Никогда. И я не испытывал. До этого дня. Пока прошлое не сплелось с настоящим в один запутанный комок.

Раздражает эта слабость. Хочется сдохнуть нахуй! Не быть слабаком. Никогда больше не быть слабым! Но я сам позволил себе сойти с намеченного пути в тот момент, когда забрал девчонку, а потом сумел привязаться к ней за пару дней.

Боюсь не сдержаться. Разорвать скота сразу же. Но нельзя. Сначала нужно раскусить его чертов план. Рисковать нельзя. Нельзя, сука! Просто нельзя.

– Гони, гони! – Леонид нервно глядит на часы каждую секунду. Я высаживаю его недалеко от развалюхи, а сам подъезжаю к широкому разлому в заборе, забитому досками.

Даже не замечаю, как под ногами ускользает нескончаемая лестница. Ублюдок чертов! Сегодня ты сдохнешь!

– Мы уже начали волноваться, – сообщает Антон. В этот же момент он толкает стул над обрывом крыши.

Воздух застревает в легких. Злата вскрикивает. Ее вопль режет по нервам. Из горла вырывается бешеный рык. Я за долю секунды дергаюсь вперед. Должен поймать. Обязан поймать!

Но стул всего лишь повисает на задних ножках. Упасть ему не дает толстая веревка, за которую его удерживает Тоха.

Он выставляет вперед руку, как бы успокаивая меня, и я понимаю – еще одно движение – и бывший друг отпустит канат. Злата упадет, и я ничем не смогу помочь ей.

– Амир! – кричит Злата. – Амир, прошу, помоги!

Не могу слышать ее надсадные вопли. Сердце рвется из груди. Хочу поменяться. Сдохнуть здесь, если урод отпустит Злату. Сейчас как никогда понимаю, что терять мне нечего. Потому у меня ничего нет, кроме бабла и уважения, которое я заработал за долгие годы. Нет близких и людей, для которых была бы важна моя дерьмовая жизнь.

А вот жизнь Златы Соболевой важна. Как минимум, мне и ее брату. А, значит, она заслуживает ее намного больше.

Я обещаю себе, клянусь, что Тоха ответит за каждую слезинку девчонки. И что он ответит за страдания и смерть Кати.

– Ствол на землю, – распоряжается Антон. Сам он, наоборот, направляет на меня оружие.

Ситуация безвыходная. Если выстрелю, натяжение веревки ослабится. А тут достаточно расслабить его совсем немного, чтобы стул сорвался с высоты седьмого этажа. А я не могу допустить такого.

Достаю пистолет. Магазин не сбрасываю. Нужно, чтобы ствол был заряжен.

Осторожно опускаюсь. Присаживаюсь на корточки, чтобы сложить оружие. Пока делаю это, подмечаю обстановку: длину веревки, расстояние, местоположение Лени.

– Тебе идет шрам, – продолжает Антон. – Только это грело мне душу все эти годы – отметина, что я оставил. Клеймо того, что рано или поздно я расправлюсь с тобой. Отомщу за себя и за жизнь Севы. Все годы, вот до этого дня, я ждал момента, когда смогу поквитаться. Жажда мести позволила мне достичь многого, но я так и не смог жить нормально и не смогу, пока ты не сдохнешь.

– Так убей, – спокойно произношу. – Убей, а Злату отпусти. Она не при чем.

– Амир… – всхлипывает пленница, и я сжимаю кулаки, когда представляю, как больно, должно быть, веревки врезаются в ее кожу. Бархатистую. Нежную. Вовсе не готовую к такому. Не заслуживающую ничего подобного.

Делаю осторожный, едва заметный шаг. Мне нужно приблизиться. Еще немного. Достаточно для того, чтобы перехватить веревку. Я не дам Злате упасть. Ни за что.

– Серьезно, друг?! – усмехается Антон. – Это будет слишком просто. Я бы давно мог пристрелить тебя. Зарезать. Выпотрошить. Но облегчения бы не было. Ты должен страдать. Физическая боль тебя не сломает, а вот моральная…

Перед глазами встает образ Катьки. Урод! Дерьмо собачье!

– И я запасся терпением, все ждал, когда ты подпустишь хоть кого-то близко, перестанешь быть собачонкой Абашева. Но ты, с присущим тебе упорством, отдалялся от людей.

– У меня нет привязанностей. Раз ты считаешь, что так хорошо знаешь меня, то должен это понимать. Смерть Златы не даст тебе ровным счетом ничего. Только еще больше крови на твоих руках. Напрасной крови.

– Забавно, да?! Ты пытаешь доказать мне, что эта красотка лишь кусок мяса, а сам примчался спасать ее, – Антон чуть ослабляет натяжение, и стул сильнее наклоняется.

– Нет! Нет! – пищит Злата. Она смотрит на меня жалобным взглядом. Ее глаза опухли от слез. В груди клокочет ужас, и это написано на милом личике.

Дергаюсь вперед.

– Стоп, стоп, стоп! – Тоха выставляет руку. Я останавливаюсь. Пытаюсь выровнять дыхание. Мне кажется, еще чуть-чуть, и я начну извергать пламя – так сильно жжет внутри.

Стараюсь не смотреть на нее. Только краем глаза контролировать движение руки Антона. Она не умрет. Не сегодня.

– Видишь?! – усмехается гавнюк. – Все еще считаешь, что я поверю в твою болтовню. Бездушный пес Абашева и вдруг впрягается за какую-то шлюху?! Никогда такого не будет. И, знаешь, я все думал, как ему это удалось, обуздать тебя? Направить всю мощь в нужное русло. И я копал, копал, пока не добрался до самой сути. И, думаю, сейчас самое время открыть тебе глаза, чтобы перед смертью ты, наконец, узнал, что все это время Дамир скрывал от тебя самое главное – твой брат жив, Амир. Его даже не было в той машине, когда все случилось.