Глава 20

Малоун

Я отрываюсь от Амиры, словно обжегся, и сталкиваюсь со взглядом темных глаз шейха. Если бы взглядом можно было убивать, то я бы умер несколько раз и воскрес только для того, чтобы у него появилась возможность убивать меня снова и снова, каждый раз еще более жестоким способом.

– Папа, – выдыхает Амира хриплым голосом.

Он кивает и отходит в сторону.

– В машину! – рявкает он, но негромко. Голос повышают люди, у которых нет власти или которые бессильны в конкретной ситуации. У этого мужчины власти столько, что ему нет нужды ее демонстрировать. Каждый, кто находится хотя бы в двадцати метрах от него, чувствует эти вибрации.

Кто-то хватает Амиру за руку и вытаскивает из моей машины. Я вылетаю из салона, обегаю авто спереди и сталкиваюсь с тяжелым взглядом Заида Аль Мансури, который смотрит на меня так, словно это последние секунды моей жизни. Я делаю рывок вперед, чтобы выдернуть Амиру из лап незнакомого парня, но налетаю на гору с лицом ее отца.

– Не так быстро, – негромко говорит он.

Я вижу, как меняется выражение его лица. Если еще несколько секунд назад на нем были эмоции, сквозь которые до человека можно достучаться, то сейчас я имею дело с бездушной скалой. Тут не то что не пробиться, тут даже пытаться не стоит. И все же я использую этот шанс.

– Господин Заид… – начинаю я, выпрямляясь.

– Ты жив только потому, что ты щенок Фоули, – перебивает он. – Если бы ты не принадлежал этой семье, я бы сейчас разорвал тебя голыми руками прямо на глазах всего университета. И мне бы ничего за это не было, – равнодушным тоном произносит он.

Вот как выглядят маньяки и убийцы, которые совершают преднамеренные преступления: в их глазах нет раскаяния, страха и даже намека на сомнения. Они полностью отдают себе отчет в своих действиях и осознают последствия. Хуже всего, когда последствия этому человеку не грозят. Смогу ли я тягаться с шейхом? Бросаю последний взгляд на машину, в которую усаживают мою принцессу, и снова смотрю на ее отца. Смогу.

– Я понимаю, что вы в ярости, – произношу твердо, – но мы с Амирой любим друг друга. Я собираюсь на ней жениться.

Он, прищурившись, смотрит мне в глаза.

– Жениться? Ты? – Киваю. – Она уже практически замужем. Завтра будет не практически. Так что забудь мою дочь. Разворачивайся и уезжай, Малоун, пока я не вынудил тебя сделать это. Только после моей «помощи» ты вряд ли будешь покорять волны. Это слишком сложно делать с раздробленными ногами. Отцу привет.

Он разворачивается и уходит.

– Господин Заид! – бегу за ним. – Мы с Амирой уже поцеловались и… – Он резко тормозит и внезапно поворачивается в мою сторону. – Поэтому именно я должен жениться на ней! Мустафа не может взять ее в жены, она уже не чиста.

Я буквально вижу, как грозовая туча над головой шейха становится темнее, ее рассекают молнии, и откуда-то из недр прорывается гром. Полагаю, мне конец, но будь я проклят, если отдам свою принцессу левому мужику. Шейх делает шаг ко мне и нависает, пытаясь подавить. Не могу сказать, что мне совсем не страшно. В такой ситуации не будет бояться только идиот с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Я не идиот, но и не напуган настолько, чтобы отступить. Перед глазами мелькает образ влажных от слез глаз Амиры, которые я успел заметить перед тем, как парень усадил ее в машину.

– Вы позволили чужому мужчине коснуться ее! – вдруг выпаливаю я, осознав, что тот прикасался к моей принцессе. Им же запрещено касаться! Тогда почему он позволяет себе такое?!

– Он – семья, – севшим голосом произносит Заид. – А ты – нет. И никогда ею не будешь. У тебя есть сутки, чтобы покинуть мою страну, Малоун. Если через двадцать четыре часа ты все еще будешь здесь, можешь прощаться с жизнью. Даю тебе этот срок в память о хороших отношениях с твоим отцом. Целуй ему руки за мою невиданную щедрость.

Он снова отворачивается и идет к машине, но я опять догоняю его, хватаю за локоть и разворачиваю лицом к себе.

– Я не отдам ее другому! – рявкаю прямо в лицо шейху, но лишь его иронично изогнувшаяся бровь выдает, что он не каменное изваяние.

– Тогда сражайся до смерти. Она очень близко, – шипит он в ответ и на этот раз все же садится в машину, которая через несколько секунд покидает стоянку.

Я стою, словно парализованный, и смотрю на задние огни джипа, в котором увезли мою принцессу. Потом сажусь в машину и еду домой. Мне нужно обдумать план, как забрать Амиру у ее семьи. После этого нужно вывезти ее из страны, чтобы уже в привычной обстановке пожениться и наконец доказать всем, что она моя. Я мог бы плюнуть на все эти сложности, вернуться домой, найти себе девушку и построить с ней нормальную семью. Привычную для меня и для нее. Но как только подумаю об этом, в грудной клетке неприятно простреливает. Я не могу отдать Амиру другому! Я сдурею, только представляя, что кто-то сможет касаться ее.

Амира

Тишина в машине оглушает. Как только мы скрываемся за поворотом и Мал исчезает из поля зрения, я впиваюсь взглядом в отца.

– Папа, он ни разу не переступил черту, – пытаюсь спасти наше с Малоуном положение, но в ответ получаю резкий жест: взмах рукой, которым отец обычно обрубает все разговоры, которые, по его мнению, должны прекратиться.

– Замолчи, – громыхает он. Не кричит, нет. Он вообще редко повышает голос. Но произносит это «замолчи» таким голосом, что хочется втянуть голову в плечи, а еще лучше, подобно страусам, спрятать ее в песок. Да, вот тот бархан вполне подошел бы. Папа прикладывает телефон к уху. – Джанан, собирай вещи свои и Амиры, мы возвращаемся домой. Нет. Дома поговорим. Я сказал, собирай вещи! И не спорь со мной хотя бы сейчас.

Отключает звонок и кладет руку с телефоном на колено. Я вижу, что он то и дело вибрирует, а на экране высвечивается «Душа моя», но папа каждый раз сбрасывает звонок. Если он не разговаривает с мамой, это может значить только одно: я труп. Больше отец никогда не поверит мне. Не выпустит из дома, не позволит получить образование.

Я сжимаюсь на сиденье и стараюсь плакать как можно тише, но рыдания все равно разрывают грудную клетку и наполняют тишину салона. Папа ненавидит, когда я плачу. Может, так он немного смягчится? Когда-то он сказал мне, что любит всех своих детей, но я для него особенная. Это его слова. Что же изменилось?

– Папа, выслушай, – прошу снова.

– Амира, я сказал замолчать! – грозно рявкает он, и я даже дергаюсь от этого вскрика.

– Он не сделал ничего недозволенного, – оборачиваюсь к нему лицом, собираясь все же высказаться, даже если он не хочет слушать меня. Что-то да услышит.

– Он! Тебя! Касался! – ревет отец, глядя на меня бешеным взглядом, от которого содрогаются мои внутренности. – Что еще он делал с тобой?!

Папа нервно нажимает на кнопку, но водительская перегородка поднимается слишком медленно. Он гипнотизирует ее взглядом. Его челюсти крепко сжаты, ноздри раздуваются, дыхание тяжелое. Мне кажется, в эту секунду я могу чувствовать не только свою боль, но и его тоже. Я ведь была его любимой доченькой. Его красавицей и надеждой, и вот так легко наплевала прямо ему в сердце. Но как я могла иначе?! Как?! Я влюбилась так сильно, что готова была… к чему? Предать семью? Нет, я бы никогда так не поступила. Но ведь папа должен меня понять! Мне кажется, что иногда он чувствует меня даже лучше, чем мама!

– Ничего, – отвечаю шепотом, когда перегородка наконец с тихим щелчком становится на место.

Папа прищуривается, всматриваясь в мои глаза, как будто не верит. Почему не верит, а? Может, потому что я обманывала? О, Всевышний, почему мама не уехала, когда планировала? Почему я не подождала до ее отъезда? Знаю ведь, что родители долго не могут в разлуке, и все равно рано или поздно отец приехал бы к ней.

– Завтра никах, – отец отворачивается к окну.

– С Малоуном? – радостно выдыхаю я. – Спасибо, папочка! Ты самый лучший.

Подаюсь вперед и хочу взять его руку, чтобы поцеловать, но папа грубо ее одергивает.

– С Мустафой.

Меня как будто оглушили, в ушах стоит звон, а от лица отливает вся кровь. Я чувствую, как от ужаса холодеют кончики пальцев, как они начинают подрагивать. Глаза тут же снова наливаются слезами, нижняя губа дрожит, а горло щекочет ком.

– Папа…

– Что, Амира?! – он снова смотрит на меня. Я вижу эту боль в его глазах. Разочарование, которое разрывает мои внутренности. – Что ты хочешь сказать? Как сильно любишь неверного? Или хочешь рассказать, как ты с ним?..

Он обрывает свою речь на полуслове, поднимает жужжащий телефон и прикладывает к уху.

– Да! – рявкает в трубку. – Душа моя, – цедит сквозь зубы, – я просил не спорить. Сабит остается. Какой… аквариум, Джанан?! Не до него сейчас! Мы подъезжаем, поговорим дома.

– Папа, я прошу тебя, – умоляю, подавшись снова к нему. – Я не люблю Мустафу.

– Ничего страшного, полюбишь со временем. Главное – уважение.

– Ты не из уважения женился на маме! – срывается мой голос. – Ты женился по любви! Вы счастливы в браке! Почему я должна быть лишена своего счастья?! Услышь меня, пожалуйста! Малоун…

– Не произноси его имя! – ревет отец. – Теперь в нашей семье оно под запретом!

Я не успеваю ему ничего ответить, как дверца машины с моей стороны открывается, и Айрат протягивает мне руку, чтобы помочь выйти. Мне кажется, только в глазах кузена я вижу сочувствие. Он всегда хорошо ко мне относился, даже когда был вынужден за мной присматривать.

– Папа, что будет с Айратом? – спрашиваю, когда мы входим с отцом в лифт.

– А что с ним будет?

– За то, что недосмотрел.

– Это не он недосмотрел, это ты обманула. И разочаровала меня, Амира, – отец уже полностью овладел своими эмоциями и теперь разговаривает и ведет себя, как бездушный камень, хоть я и знаю, что он совершенно не такой.

Мы входим в квартиру, и мама спешит нам навстречу. У нее встревоженный взгляд, суетливые движения. Она так выглядит, когда сильно волнуется, а ей ведь сейчас нельзя волноваться. Чувство вины заново накрывает меня, а когда вспоминаю, что завтра стану женой парня, которого не люблю как мужчину, и буду вынуждена рожать ему детей, мне хочется исчезнуть, чтобы меня никто не нашел.

– Заид… – выдыхает мама, мечась взглядом между мной и папой.

– Амира, в свою комнату! – командует он. – Джанан, что с вещами?

– Тина собирает вещи Амиры, Ясмина – мои. Вы можете объяснить, что случилось?!

– Амира, в комнату! – повторяет отец резче и уже спокойнее поворачивается к маме. – Идем, душа моя.

Он берет маму под локоть и ведет ее на большую лоджию в другой стороне от моей комнаты. Я плетусь к себе, где обнаруживаю Тину, которая быстро собирает в чемоданы мои вещи. Завидев меня, она бросается навстречу.

– Девочка моя, что случилось? Госпожа места себе не находит.

– Сейчас, – севшим голосом произношу я и иду в ванную.

Закрываюсь там и набираю номер Малоуна, предварительно включив воду.

– Принцесса! – восклицает он, ответив на звонок на втором гудке. – Ты в порядке?

– Мал, я… – не знаю, зачем позвонила. – Я завтра замуж выхожу.

Произношу это и начинаю рыдать. Пытаюсь сдерживаться и быть тихой, но рвущиеся наружу эмоции оглушают. Они просто убивают меня, и кажется, словно я никогда не смогу воскреснуть.

– Ш-ш-ш, я не позволю этому случиться, – спокойным голосом отвечает Малоун.

– Ты никак это не остановишь. Если папа сказал, так и будет.

– Твой папа – не истина в последней инстанции, – твердо отзывается Мал. – Если я сказал, что ты не выйдешь за Мустафу, значит, не выйдешь. Где ты сейчас?

– В городской квартире. Но мы сейчас отправимся домой.

– Послушай меня, принцесса. Тише, маленькая. Я сейчас скажу что-то очень важное, и ты должна меня услышать, ладно?

– Мгм.

Зажимаю рот ладонью, сдерживая рыдания.

– Ночью я заберу тебя, но мне нужно, чтобы ты помогла мне.

– Как? – хриплю я. Оборачиваюсь, потому что в дверь начинают стучать.

– Амира, дочка, открой! – зовет Тина с той стороны, а я даже ответить не могу, потому что внимательно слушаю Малоуна. Тина стучит громче, в ее голосе появляются истерические нотки. Знаю, что волнуется, но не сейчас, у меня в этот момент другая задача: отбросить эмоции и сосредоточиться.

– Милая моя девочка, я приду ночью. Ты должна выйти искупаться, как делала раньше.

– Отец наверняка приставит ко мне охрану, – шепчу я.

– Амира, если ты достаточно смелая, то сможешь спуститься и по своему балкону. Под ним большая кованая беседка. Я знаю, что это небезопасно, и мне жаль, что приходится просить тебя о таком, но у нас нет других вариантов. Спустись по ней и выйди к воде, я заберу тебя там.

– В воде? – шепчу я.

– Да. Только возьми с собой паспорт. Хотя даже если ты его не возьмешь, я найду способ вывезти тебя.

– Куда, Мал? – испуганно шепчу я.

– Туда, где нам никто не помешает быть вместе.

– Мал, это позор для всей моей семьи.

– Не переживай, мы завтра же поженимся, чтобы ни у кого не возникало сомнений.

– Зачем это тебе?

– Затем, что я люблю тебя.

Я не успеваю переварить эти слова, как дверь в ванную слетает с петель, и отец вырывает у меня из рук телефон. Бросает взгляд на экран и, нахмурившись, запускает телефон в стену.

– Заид! – выкрикивает мама с порога, а я, зажмурившись, закрываю руками уши и вжимаю голову в плечи. Вот сейчас идеальный момент для исчезновения, но, к сожалению, я остаюсь на месте.

– Все гаджеты забрать, никакого интернета и связи, – цедит сквозь зубы отец. – Я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не увидела этого человека.

Я оседаю на пол и снова захожусь в рыданиях.