Глава 30

– Мал, – зову мужа шепотом. – Мал! – Он поворачивается ко мне лицом и вопросительно смотрит, а я киваю на его брата, который с невозмутимым лицом ведет машину. Подаюсь вперед к переднему сиденью, на котором сидит Малоун, и шепчу ему на ухо: – Ты уверен? Кажется, твоя семья меня не примет в качестве твоей жены. Еще не поздно вернуться.

Мал широко улыбается, глядя на меня, наклоняется и легонько касается моих губ своими, но я резко подаюсь назад и заливаюсь румянцем. Одно дело вести себя раскованно наедине, и совсем другое, когда кто-то рядом. Поправляю платок, что делаю всякий раз, когда нервничаю, и сажусь на свое сиденье. Мал протягивает ладонь между своим сиденьем и пассажирской дверью, и я вкладываю в нее свою руку. Он коротко сжимает мои пальцы и, подняв ладонь выше, целует их, даря мне молчаливую поддержку. А я не свожу взгляда со своей пестрой юбки, боясь снова поднять его на брата Малоуна, Райана. В наш прошлый приезд этот парень показался мне весьма дружелюбным, а сегодня, как только мы сошли с трапа самолета, бросает на меня осуждающие взгляды. Не исключаю, что я накручиваю себя, но все же от этих взглядов мне не по себе. Хочется вернуться назад в наш рай на Бали, где были только я и муж, где мне не приходилось подстраиваться под чужих людей, пытаясь им понравиться.

Мы подъезжаем к особняку Фоули, и меня начинает потряхивать от волнения. Мал галантно открывает мне дверцу, помогая выбраться из машины. А я хочу снова закрыться в ней и не выходить. Но муж не оставляет мне ни единого шанса спрятаться от его семьи. Заводит в дом, где нам навстречу выходят его родители. Я вижу их недовольство выбором сына, хоть они и искусно его скрывают.

– Амира, добро пожаловать в семью, – приветствует его мама, обнимая меня. Потом отстраняется и, взяв меня за плечи, держит на вытянутых руках. Ее улыбка искренняя, но слегка натянутая, и я могу понять ее. Семья Фоули в одном шаге от войны с моим отцом. Никому бы не пожелала такой участи. – Ты такая красавица, немудрено, что мой сын потерял голову.

Я вежливо улыбаюсь и опускаю взгляд. Просто не могу смотреть в глаза Мишель, слишком опрометчиво мы поступили. И ее фраза о том, что Мал потерял голову, произнесена отнюдь не с положительным смыслом.

– Спасибо.

– Амира, рад тебя видеть, – коротко добавляет мистер Фоули, сжимая мою руку, а потом кивает Малоуну. – На пару слов.

Мал целует меня в висок, прежде чем покинуть гостиную, и уходит с отцом в недра дома, а Мишель, приобняв за плечо, ведет меня к дивану.

– Скоро накроют обед, а мы пока посидим здесь. – Она опускается на диван и, потянув за руку, призывает меня занять место рядом с собой. В доме тихо, как будто здесь, кроме нас, никого нет. Слышен только шум прибоя за окном и шелест листьев с заднего двора. – Как долетели?

– Спасибо, хорошо.

– Мал любит путешествовать, так что привыкай к частым перелетам, – улыбается она, сложив руки на коленях. Мишель внимательно изучает меня пристальным взглядом, под которым я неловко ерзаю. Все никак не могу найти себе места. Она вздыхает. – Не буду скрывать, ваш брак стал неожиданным для нас. Более того, я осуждаю поступок Малоуна. Но не потому, что он женился на тебе, – спешит добавить она. – Я считаю его выбор жены идеальным. А потому, что сделал это втайне ото всех, к тому же вызвав гнев твоего отца. Но хочу тебя заверить, мой сын будет защищать тебя до последнего вздоха. Надеюсь только, что он случится очень нескоро, – едва слышно заключает она, и я хмурюсь.

– Почему вы так сказали?

– Не обращай внимания, – она легко отмахивается. – Это я просто переживаю за сына, поэтому так говорю.

– Думаете, у вас есть серьезный повод волноваться? Вы так говорите, словно мой отец преступник, – из меня вырывается нервный смешок.

– Милая, – говорит она мягко, накрывая мою ладонь своей, – откуда мне знать, кто твой отец, кроме того, что он шейх?

Я улыбаюсь и киваю, но почему у меня такое ощущение, что Мишель знает гораздо больше, чем озвучивает? Идеальный образ моего отца дает трещину, как только в голове возникают малейшие сомнения. У меня складывается впечатление, что все вокруг мне что-то недоговаривают. И это что-то мне наверняка не понравится.

– Миссис Фоули, обед готов, – я вздрагиваю от голоса прислуги, раздавшегося за моей спиной.

– Спасибо, Ракель, мы сейчас подойдем. Позовите, пожалуйста, мистера Фоули.

– Мы уже здесь, – отвечает отец Малоуна, появляясь с ним и Райаном в гостиной.

Я жадно слежу за лицом мужа, пытаясь понять, все ли в порядке. Мал напряжен. Черты его лица заострились. Кажется, что о линию челюсти можно порезаться, несмотря на то, что на ней выросла небольшая щетина. Взгляд острый, как бритва, сканирует помещение, пока не натыкается на меня. Тогда Мал решительным шагом пересекает гостиную и помогает мне встать с дивана.

Все идут в сторону столовой, но муж задерживает меня возле себя. Обнимает, шумно втягивает запах моих волос и замирает на несколько мгновений. Я кладу руку на его сердце, которое колотится под моими пальцами быстрее обычного.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

– Через четыре часа я лечу в Эмираты.

– Могу я полететь с тобой?

– Исключено.

– Мал, но я ведь могу помочь.

Он делает шаг назад и, резко отвернувшись от меня, шагает к распахнутым дверям, ведущим на задний двор. Засовывает руки в карманы джинсовых шорт и смотрит на улицу.

– Нет, Амира, – произносит напряженным голосом.

– Но я ведь правда могу поговорить с родителями. Они поймут, они…

– Они заберут тебя у меня! – срывается он на крик, разворачиваясь ко мне.

– Мал, никто не заберет меня, – произношу тихо, делая несколько шагов к нему. Когда уже хочу протянуть руки и обнять мужа, чувствую, что он выстроил высокую стену, через которую будет трудно пробиться. В его взгляде отчаяние, но уязвимости в нем нет. Только решимость и… жестокость? Что это за чувство, которое блуждает в темных глубинах его глаз, и которое я не могу распознать? Я так тонко чувствую его настроение, что меня это пугает. Страх, который я испытывала по дороге сюда, усиливается. – Я не позволю им забрать меня у тебя. Я ведь теперь принадлежу тебе. Ты мой муж, а в нашей культуре такую связь не могут разорвать посторонние.

– Они не посторонние, – сдавленно отзывается Малоун.

– Нет, конечно нет. Но не им решать, каким будет наш брак. Это можем решить только мы, Мал. Только я и ты, – добавляю, чтобы было еще понятнее.

Он делает шаг ко мне и, накрыв ладонями мои щеки, упирается своим лбом в мой.

– Ты любишь меня? – спрашивает он, и столько уязвимости в этом вопросе, что я начинаю задыхаться.

– Люблю, – отвечаю, вцепляясь в его запястья. – Больше жизни люблю.

– Тогда доверься мне, Амира. Как доверилась тогда, когда мы сбежали. Я обещаю, что совсем скоро ты будешь общаться со своей семьей. Что они примут наш брак так или иначе. Обещаю, что сделаю все ради того, чтобы ты снова беззаботно улыбалась. Веришь мне?

– Верю, Мал.

Он притягивает меня к себе, прижимая настолько крепко, словно хочет слиться со мной.

– Пойдем обедать, – шепчет он и целует меня в макушку.

Мы устраиваемся за столом, и я бегло осматриваю присутствующих. Мистер Фоули, миссис Фоули, мы с Малоуном, Райан, еще один брат Малоуна, Нолан. Нет только самого младшего брата и сестры.

– А где Патрик с Нисой? – спрашивает Мал, приступая к обеду.

Я тяжело сглатываю, глядя на еду. Аппетита совсем нет, я слишком взволнована.

– Патрик пошел ее искать. Она с утра ушла на другую сторону острова и не отвечает на звонки, – спокойно произносит мама Мала.

– А как давно вы ей звонили? – я слышу напряжение в его голосе.

– Мал, не о чем волноваться, она так давно делает. Отключает телефон и сидит рисует на берегу. Мы уже не первый раз за ней ходим.

– Вы должны запретить ей так делать. Сейчас не время уходить далеко от дома.

Я кладу руку на его колено и легонько сжимаю, потому что слышу раздражение в его голосе.

– Какие планы? – спрашивает Мишель, глядя на нас. Я снова опускаю взгляд на свою тарелку, на которую Малоун накладывает кукурузу и еще несколько блюд. Выглядит и пахнет вкусно. В другое время я бы непременно насладилась обедом, так как помню, как вкусно готовят в этом доме. Но сейчас кусок в горло не лезет.

– Я лечу в Эмираты, а Амира остается с вами. Папа сказал, что вы собираетесь выйти на яхте на пару дней.

– А, да, – растерянно бормочет миссис Фоули, снова привлекая к себе мое внимание. – Мальчикам и Нисе стоило бы уже ехать устраиваться на новый учебный год, но мы решили провести пару дней с семьей, – бодрее произносит она, но я все равно чувствую это витающее в воздухе напряжение. Оно вибрирует вокруг, проникая внутрь меня и заставляя дрожать. Я могу с точностью утверждать, что все вокруг знают что-то и скрывают это от меня. Мал накрывает мою ладонь своей и легонько сжимает, глядя в глаза. И взгляд его мне не нравится. Ничего не нравится! Внутри меня нарастает тревога, готовая вылиться в крик, но я держу себя в руках. По крайней мере, пока. – Амира, ты когда-нибудь ходила на яхте?

– Эм-м-м, да. У папы есть яхта. А еще мы с Малоуном…– сбежали. – Мы плыли на яхте в Бахрейн, где поженились.

– Точно. Что ж, тогда мы точно знаем, что у тебя нет морской болезни, – миссис Фоули улыбается, а потом стреляет взглядом в мужа, как будто призывая поддержать беседу за столом, но он только молча уплетает свой обед, хмуро глядя по сторонам.

В столовой воцаряется гнетущая тишина, которую разбавляет только негромкий перестук столовых приборов, покашливания и шум прибоя.

– Мам, выделишь Амире мою старую комнату? – наконец Мал нарушает гнетущее молчание.

– Конечно, это даже не обсуждается, – мне кажется, миссис Фоули ждала этот вопрос. Или любой другой, который просто нарушит эту звенящую тишину.

– Дети, как скоро вы собираетесь, м-м-м, завести своих детей? – спрашивает мама Малоуна, и я давлюсь кукурузой, которую успела откусить. Мал аккуратно постукивает меня по спине.

– Простите, – хрипло произношу я, прикрывая рот салфеткой, и большими глотками пью воду.

– Я что-то не то спросила? – осведомляется Мишель.

– Нет, все хорошо, – отвечаю я.

– Мы пока не планируем детей, – отвечает Мал. Его мама снова облегченно выдыхает. В другое время я бы ни за что не обратила внимания на такие реакции членов семьи моего мужа, но сегодня у меня все чувства обострены.

– Что ж, для себя пожить – это хорошо, – удовлетворенно кивает Мишель. – Вы останетесь на острове?

– Думаю, когда… – Мал прочищает горло, бросает на меня взгляд, а потом снова переводит его на родителей. – Думаю, когда вернусь из Эмиратов, мы с Амирой полетим туда вместе, чтобы навестить ее семью, и уже после решим, где хотим жить.

– Может, я сразу полечу с тобой? – пробую еще раз.

Мал крепко сжимает челюсти и смотрит на меня тяжелым взглядом.

– Прокатишься на яхте, а я решу все вопросы с твоим отцом и быстро вернусь, ты даже не успеешь заметить мое отсутствие.

Меня начинает раздражать, что все стараются обойти тему неодобрения нашего с Малоуном брака со стороны моей семьи. И делают вид, что так и должно быть, ничего особенного не происходит. Но я чувствую этот нестерпимый звон вокруг нас. Словно назойливая муха, он жужжит у уха, напоминая, что творится нечто, что раздражает всех присутствующих.

Я чувствую на щеке тяжелый взгляд Райана, и от этого еще сильнее ерзаю на стуле. Хочется сбежать. Хочется вернуться назад и не совершать этой ошибки. Как бы сильно я ни любила Мала, не уверена, что смогу вынести все эти испытания.

К счастью, в дом входит Патрик, младший из сыновей Фоули, и все внимание переключается на него.

– А где Ниса? – спрашивает Мишель, когда сын проходит в столовую.

– Ее нигде нет.

– Может, к подружке забежала? – предполагает Нолан, не отрываясь от своей тарелки.

– Нет. Я был и у подружки, и на берегу, где она обычно рисует, даже к Дрейку заезжал.

– Она опять с Дрейком? – кривится Мал.

– Нет, но на всякий случай проверил. В общем, ее нигде нет.

– Объявится, – с ухмылкой говорит Нолан. – Вечно влезает куда-то, а мы должны ее искать. Вот бы вышла скорее замуж, чтобы у мужа голова болела, а не у нас.

– Нолан! – журит его миссис Фоули. – Ладно, Патрик, мой руки и садись за стол.

После обеда мы с Малом гуляем по пляжу, взявшись за руки. Стараемся скрываться в тени пальм, чтобы жгучее солнце так не пекло. Болтаем обо всем, о чем не говорили до этого, старательно обходя самую главную тему: его поездку к моим родителям. Потом он уезжает, поцеловав меня и пообещав со всем разобраться, а я остаюсь сидеть в кресле на террасе, глядя на океан. Не могу заставить себя войти в их дом, чувствую себя там лишней.

– Позвоните ей! – слышу ближе к вечеру нервный голос Мишель, поднимаюсь со своего места и подхожу к открытым дверям, ведущим в дом. – Она никогда так надолго не выключает телефон!

– Мам, все нормально, – пытается успокоить ее один из сыновей. Я пока не могу распознать, кому именно принадлежит голос. – Найдется. Загуляла где-то, скоро придет.

– Это Аль Мансури, я уверена. Это он забрал нашу дочку! – срывается ее голос, и я ахаю. Хочу войти, чтобы защитить отца, но дорогу мне перекрывает Райан. Он сверлит меня тяжелым взглядом, от которого мои внутренности сжимаются.

– В нашей жизни все было хорошо, пока не появилась ты, – тихо говорит он так, чтобы слышала только я.

Мне невероятно обидно слышать это, но в чем-то он прав, поэтому я проглатываю обиду.

– Я хочу… помочь искать Нису. Может, мы проедемся по острову и поищем ее?

– Мои братья и я уже сделали это. Нисы нигде нет.

– А где же она?

– Может, позвонишь папочке и спросишь? – цедит он сквозь зубы.

– Он не мог…

Райан не дает мне договорить, молча всовывает в руки телефон и оттесняет назад на террасу, закрывая за собой дверь. Я трясущимися пальцами набираю номер папы. Хочу, чтобы он сказал, что вообще не понимает, о чем я спрашиваю. Хочу, чтобы опровергнул каждое из моих подозрений. Хочу, чтобы вернул мне ощущения из детства, когда папа во всем прав и самый честный и мужественный на планете.

– Слушаю, – резко отвечает он, и я вздрагиваю от этого тона.

– Здравствуй, папочка…