Глава 33

Малоун

– Вам придется подождать, мистер Фоули, – звучит в трубке сухой голос еще одного помощника шейха, Шуджи.

– Пять дней! – рявкаю я. – Я жду уже пять дней! Я хочу увидеть жену.

– Это невозможно.

В сердцах отбрасываю в сторону телефон и рычу от безысходности. За эти пять дней я успел подраться с охранниками, поговорить со старшим братом Амиры, Омаром, но и от него получил отказ. Правда, он был единственным, кто заверил меня, что жена в порядке и находится в их доме. По крайней мере, я знаю, что с ней все хорошо.

Я схожу с ума. После того, как мы были близки с Амирой, жизнь без нее кажется мне чертовым кошмаром. Засыпаю и вижу ее, просыпаюсь – перед глазами снова она. Хочу дотронуться до нее, услышать ее голос, нежный смех. Я, мать вашу, зависим от этой девушки!

Вечером в квартиру вваливается охранник, который получил от меня фингал под глазом, и обводит взглядом наполовину разгромленное помещение. Он кивает на выход.

– Шейх готов встретиться с вами.

Мы едем в машине мимо темных зданий со светящимися окнами, вывесками и витринами. Я чертовски устал от этого места. Как бы сильно мне ни нравился Дубай, сейчас я бы с огромной радостью забрал свою жену и свалил отсюда.

Аэропорт. Частный самолет. Рядом с ним огромный джип шейха с несколькими машинами сопровождения. Сажусь на заднее сиденье.

– Ты злоупотребил моим гостеприимством, – спокойно произносит Заид Аль Мансури, как только за мной закрывается дверца. Он не смотрит на меня, лишь сверлит суровым взглядом подголовник переднего сиденья. – Ты украл мою дочь, насильно женился на ней, опозорил мою семью.

– Я не сожалею о своей женитьбе. Только о том, что сразу не пришел к вам просить ее руки, – отвечаю твердо.

Наконец шейх поворачивается ко мне лицом и смеряет меня уничижительным взглядом.

– Ты недостоин моей дочери, – цедит он сквозь зубы.

– Знаю. Ее никто не достоин. Но я сделаю все, чтобы со мной она была счастлива. И она будет.

– Ты неспособен ее защитить.

– Вы ошибаетесь.

– Она летела сюда регулярным рейсом. Это ты называешь защитой? Без гишуа. Это практически голая. С пересадкой, где она разгуливала в таком виде по аэропорту. Где твоя хваленая защита?

– Она улетела без моего разрешения. Где ваше хваленое воспитание и взращивание покорности в отношении мужа? – парирую я.

– Прежде, чем открыть рот, ты должен сначала хорошо подумать, каковы будут последствия твоих слов.

– Я отвечаю за каждое свое слово.

– Ты прилетел за сестрой? Забирай ее и проваливай. Мои люди проследят, чтобы ты больше не вернулся в Эмираты.

– Я прилетел поговорить насчет нашего с Амирой брака. А о том, что вы украли мою сестру, я выяснил только в самолете.

– Действую твоими же методами. Ты украл мою дочь, я – твою сестру. Мы квиты. Моя дочь вернулась, ты можешь забирать сестру и возвращаться домой.

– Я не улечу без жены.

– Ты улетишь без нее, – твердо произносит он.

– Да, я не сделал так, как того требуют ваши традиции, оскорбил этим вашу семью и прошу прощения. Но дело уже сделано. Я принял ислам, женился на Амире, и наш брак был… В общем, у нас полноценный брак.

– Полноценный брак начинается с махра*, – цедит он сквозь зубы. – Сначала согласие семьи, потом махр, а уже после брак со всеми традициями. И, поскольку я являюсь законным представителем моей дочери, то говорю тебе: «Развожусь», – последнее слово он произносит с особым упоением.

Я ни хрена не знаю, что это значит. Является ли это свидетельством того, что Амира больше не моя жена? Во мне зарождается паника, которая горячей волной накрывает с головой. У нас же есть официальные документы. Только вот для шейха Эмиратов они вряд ли что-нибудь значат.

– Я готов выплатить махр хоть сейчас. Что еще нужно?

– Нужно, чтобы ты исчез из жизни моей дочери. Она уже обещана другому, его женой и станет.

– Амира моя жена и другому не достанется! – рявкаю я.

– Это решать только мне, а я свое решение уже озвучил. И целуй руки своему отцу, только благодаря ему ты все еще жив после нанесенного мне оскорбления.

Шейх отворачивается, давая понять, что разговор окончен. Я смотрю в окно, прикидывая варианты, как добраться назад в город и вызволить из заточения мою принцессу. Но, когда открываю дверцу машины, шансов мне не дают. Головорезы Аль Мансури тут же скручивают меня и силой заталкивают в частный самолет нашей семьи, где уже сидит Ниса. Я не успеваю даже вскочить с кресла, как дверь самолета закрывается, и мы выезжаем на взлетную полосу.

– Какого черта, Ниса? – рычу я, пристегивая ремень.

Она хмуро смотрит на меня.

– Это я должна тебя спросить, Мал! Какого черта?! – визжит сестра.

– Ты же знаешь, что сейчас у нас сложные времена! Нахрена тебя понесло на другую сторону острова?!

– Я всегда там рисую!

– Ты знала! – снова не сдерживаюсь.

– Хватит на меня орать! Ты накосячил, а теперь пытаешься на меня сбросить свою вину!

– Это еще что за хрень? – хватаю ее за руку и переворачиваю так, чтобы осмотреть синяк на запястье. – Что это, Ниса? Что они с тобой делали?

– Ничего не делали, – она отводит взгляд и краснеет.

– Ниса, какого черта, я тебя спрашиваю?

– Отвали! – она выдергивает руку. – Лучше бы ты вообще не приезжал сюда!

– О чем ты? – хмурясь, спрашиваю я. Что-то не так с ней. Я только сейчас это замечаю. Она не просто недовольна, Ниса на грани истерики. – Тебя обидели? – спрашиваю как можно мягче, лютовать буду позже.

– Нет, – рявкает она.

– Тогда что?

– Тогда все, Мал! Мы наконец летим домой.

– Мы летим в Бахрейн, моя дорогая. А потом ты летишь домой, – со вздохом отвечаю я.

– А зачем в Бахрейн? – оживает Ниса.

– Мне нужно забрать домой жену.

Заид

– Отец, самолет сел в Бахрейне, – сообщает Омар, войдя в кабинет шейха.

Заид Аль Мансури поднимает удивленно бровь, но не комментирует. Ему импонирует твердая позиция младшего Фоули, но он никогда и никому в этом не признается.

– Отправь людей проследить за ним. Он не должен покинуть пределы страны. Разве что только отправиться домой. Что с его сестрой?

Лицо Омара Аль Мансури мрачнеет, между бровей залегает глубокая складка, что не ускользает от внимания отца.

– Она улетела к своим родителям.

– Что произошло за эти пять дней, сын? – интересуется шейх, поднося к губам мундштук кальяна.

– Ничего, о чем тебе стоило бы знать.

– А о чем стоило бы знать Фоули?

– Что ты имеешь в виду?

– Что произошло между тобой и девчонкой?

– Ничего, – сухо отрезает Омар, и глаза шейха сужаются, пока он сверлит сына взглядом.

– Я надеюсь, это «ничего» не обернется для нас очередной женитьбой?

– Можешь быть спокоен, – отвечает он, присаживаясь в кресло напротив.

– Заид, – в кабинет без стука врывается Валид. Всегда спокойный и уравновешенный, сейчас помощник шейха выглядит взволнованным. – Что-то не так с поставкой из Ирландии.

– Что именно? – хмурясь, спрашивает он.

– Пока не знаю, но мои люди передали, что половину сопровождающих оружие сменили.

– Фоули?

– Похоже на то.

В кабинете повисает тишина. Во избежание скоропалительных решений Заид Аль Мансури никогда не дает ответов сразу, а прежде старается их обдумать. Но после пяти практически бессонных ночей, пока он решал вопросы с поставками людей, трезво рассуждать становится все сложнее. Заид переводит взгляд с сына на своего помощника, пытаясь собрать воедино все факты, до последнего не веря в то, что Фоули могли начать войну.

– На какой мы стадии?

– Оружие идет к нам морем, Заид, – мрачно отзывается Валид. – Еще два дня пути.

– Кто отдал распоряжение на смену людей в пустыне?

– Акрам.

– А кто дал распоряжение ему?

– Никто. Он сказал, что те, кто были ранее, не совсем надежны.

– Шуджа лично отбирал тех людей.

– Именно, – кивает Валид.

– Что изменилось? И что говорит Шуджа по этому поводу?

– Я не могу до него дозвониться.

Заид подхватывает свой телефон со стоящего рядом столика и набирает второго помощника, но в трубке только длинные гудки, которые еще сильнее раздражают. Он набирает снова и снова и в итоге отбрасывает телефон обратно на столик.

– За два дня до поставки? – рычит он. – Акрам поменял людей за два дня до поставки, а Шуджа исчез из поля зрения. Что это, Валид? Предательство? Подстава от семьи Фоули? Вы следите за щенком?

– Следим, Заид. Он не дергается. Пока, по крайней мере. Навестил улема, поинтересовался о разводе, – хмыкает Валид.

– Да, я сказал ему, что от имени Амиры «развожусь».

– Отец, теперь она должна прожить с ним еще месяц, – с тревогой произносит Омар.

– От имени Малоуна Фоули прощаю ее долг, – с пренебрежением произносит шейх. – Она не будет жить нигде, кроме моего дома, а потом дома своего мужа Мустафы. – Валид одобрительно кивает. – Привези этого Акрама завтра в офис, я хочу знать, откуда он получил приказ. Вряд ли этот шакал сам придумал замену. И найди Шуджу.

– Хорошо, – Валид коротко кланяется и покидает дом Аль Мансури.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорит Омар.

– Еще полчаса, потом разговор с Амирой, а уже после отдых.

– Мама волнуется за твое здоровье.

– Я найду для нее слова утешения. Иди тоже отдохни. Завтра предстоит много работы.

Не успевает шейх как следует расслабиться, как в дверь кабинета раздается стук. Он тяжело вздыхает, зная, кто стоит по ту сторону. Его сокровище, любимая дочь, посмевшая пойти против его воли. Его любовь и боль.

– Входи.

Заид следит за тем, как грациозно Амира движется к его креслу, как она покорно склоняет голову, как слегка кланяется отцу. Замирает в ожидании своей кары, а у ее отца сердце пропускает удар.

– Ты предала семью, – спокойно произносит шейх, и его дочь вздрагивает. – Вышла замуж за неверного. Тайком от меня и всей семьи.

– Прости меня, папочка, – шепчет Амира, всхлипнув. – Я очень люблю его.

– Замолчи! – громыхает отец, ударив кулаком по подлокотнику. – Не смей даже произносить это вслух! Ты опорочила наше имя! Опозорила имя своего жениха! Ты посмела пойти против семьи!

– Я уйду из семьи. Отпусти меня. Уйду, чтобы не портить жизнь вам всем, – срываясь на рыдания, произносит она.

– Уйдешь. Непременно уйдешь. Дай мне только утрясти пару вопросов, и ты уйдешь в семью своего мужа.

– Правда? – Амира вскидывает полный надежды взгляд на своего отца.

– Правда. Ты станешь женой Мустафы.

– Отец, умоляю! – выкрикивает с рыданиями Амира, падая на колени, когда шейх встает. – Прошу тебя! Я не могу! Я уже не невинна! Я принадлежу другому!

– Не смей так говорить! Я запрещаю! И я уже от твоего имени сказал ему, что вы разводитесь.

Амира поднимает заплаканное лицо и сморит на отца глазами, полными боли. Это разрывает его сердце, выворачивает душу наизнанку. Но он не может позволить себе дать слабину. Должен держаться до последнего, у него есть еще столько детей, которые должны найти себе достойную партию, а этот позорный брак снижает их шансы.

– Ч-что? – запинаясь переспрашивает она хриплым шепотом, а потом качает головой. – Ты не мог. Папочка, скажи, что ты так не сделал.

Амира вцепляется в подол его дишдаши, но отец вырывает ткань из ее хватки и обходит дочь.

– Через пару дней начнем готовиться к свадьбе. Поскольку ты устроила этот позорный бунт, торжество будет скромным. Но оно состоится, Амира Аль Мансури!

– Фоули! – выкрикивает дочь, вскакивая на ноги. – Мое имя Амира Фоули! У меня есть муж, который и будет принимать решения о моей судьбе! Прости, отец, но больше не ты решаешь! И вообще, ты только один раз произнес слово о разводе, и теперь я должна прожить месяц с Малоуном! Поэтому я требую отпустить меня к мужу!

– Он улетел, Амира, – спокойно отвечает шейх, внимательно глядя на реакцию дочери.

– Как улетел? – севшим голосом переспрашивает она. – Он ведь прилетел за мной.

– Малоун Фоули вернулся домой, Амира. Видимо, не настолько ты Фоули, чтобы он до последнего вдоха сражался за тебя. Мне жаль, что ты выбрала такого слабака себе в мужья. Вот поэтому в нашей стране мужей девушкам выбирают отцы. Мы знаем намного больше, чем вы, и лучше понимаем, в чем юная девушка нуждается.

Дочь шейха снова оседает на пол, заходясь в рыданиях, а он, преодолев адскую боль в груди, разворачивается и покидает кабинет. Сейчас так будет лучше. Ей нужно самостоятельно пережить потерю, чтобы двигаться дальше.

_______________

* Махр – выплата невесте определенной суммы как знак серьезных намерений жениха.