Глава 34

Малоун

– Что случилось? – спрашиваю отца, когда в аэропорту Бахрейна мы садимся в арендованную мной машину и выезжаем со стоянки.

– Последняя поставка провалилась.

– Как это случилось? – бросаю на него быстрый взгляд, когда он прикладывает телефон к уху.

– Минуту. Заид, я на месте. Да, встречаемся у Малоуна. – Отец прячет телефон в карман и барабанит пальцами по бедру. – Акрам заменил людей. Заид его «вежливо спросил», по чьей указке, тот сказал, что приказ отдал Шуджа, которого уже несколько дней не могут найти. Якобы те люди были слишком ненадежны.

– Год были надежны, а тут вдруг перестали?

– Самое интересное, что тех перевозчиков тоже не смогли найти.

– Что случилось при поставке?

– В пустыне убили всех перевозчиков, оружие исчезло.

– Какие наши действия?

– Ждем шейха, будем решать. Он сначала подумал на нас. Что якобы из-за недопонимания на почве вашей с Амирой женитьбы я решил таким образом насолить ему, убив преданных ему людей и забрав оружие. Но нам обоим это невыгодно.

– Он это понимает?

– Надеюсь, – со вздохом отвечает отец.

– Как Ниса?

– Нормально все. Что с Амирой решил?

– Пока ничего.

– А что узнал?

– Что одним «развожусь» шейх не может разорвать наш брак.

– И что ты намерен делать?

– Точно не воровать ее снова. Мне нужно договориться с семьей Амиры, но сначала решим эту проблему с поставкой.

Когда шейх со своей свитой входит в мой номер, я по взгляду понимаю, что он не верит отцу. Он все так же считает, что это подстава с нашей стороны. Что ж, печальные новости для нас. Открытая война неизбежно приведет к гибели целой семьи. Вопрос в том, нашей или Аль Мансури. Самое страшное, что мне есть, что терять в обеих.

Мы обмениваемся рукопожатиями и присаживаемся на диваны друг напротив друга. Некоторое время сверлим друг друга взглядами, не зная, с чего начать. Проблема очевидна для всех нас, вот только неочевиден ее источник, и каждый подозревает другого. Потому что как-то уж слишком странно выглядит пропажа одного из главных помощников шейха. Может, эта ситуация спровоцирована его людьми с целью выставить нас виноватыми в сорванной поставке и непонятных смертях? Не удивлюсь, если так. Заид Аль Мансури всегда играет грязно.

– Мы убрались в пустыне, – наконец разрывает тишину шейх. – Трупы осмотрели. Огнестрельные ранения. Множественные, – выделяет он интонацией последнее слово.

– Кому это может быть выгодно? – спрашивает отец.

– Не знаю. Может быть, вам? – спрашивает Омар, сверля меня взглядом. – Или конкретно Малоуну.

– И чем оправдана такая выгода? – спрашиваю я, не скрывая раздражения.

– Возможно, в суматохе войны между нашими семьями ты рассчитывал в очередной раз украсть мою сестру? Или отсрочить ее свадьбу?

– Какую свадьбу?! – рявкаю я. – Амира уже замужем.

– Свадьбу с ее настоящим женихом. Свадьбу, к которой все в нашем доме усиленно готовятся.

Я мечу взгляд в шейха, пытаясь сдержать ярость, рвущуюся из меня. Хочется выхватить пистолет из-за пояса и положить их всех к такой-то матери. Потом забрать свою принцессу и увезти туда, где никто никогда не заберет ее. Но. Но. Слишком много «но» в этом порыве.

– Она. Уже. Замужем, – цежу сквозь зубы.

– Разведена, насколько я знаю, – ухмыляется Омар.

– Прекратите, – спокойно прерывает нашу словесную дуэль шейх. – Сейчас не время. Нам нужно выяснить, кто убил моих людей и украл ваше оружие.

– Можно организовать еще одну поставку с муляжом, – предлагает отец. – На заводе в Ирландии как раз сейчас готовят муляж для съемок фильма, завтра должен быть готов.

– Слишком долгая доставка, – качает головой шейх, снимает с головы гутру и, отложив ее на подлокотник дивана, проводит рукой по волосам. – Мы можем организовать муляжи и тут, – он кивает Валиду, тот сразу встает и, приложив телефон к уху, отходит к окну. – На поставку должны ехать доверенные люди. Те, которые могут и дать отпор, и не предадут. Кто-то свой. У меня есть такие, но их не так много.

– Я могу отправить несколько своих человек.

– Тоже долго. Они только сюда будут лететь часов десять в лучшем случае. Все регулярные рейсы с пересадками. У нас нет столько времени.

– Я пойду, – предлагаю я и чувствую, как отец прожигает взглядом мою щеку. Я же смотрю прямо в глаза шейха и, могу поклясться, вижу в них одобрение. Возможно, эта ситуация станет тем самым фактором, который убедит отца Амиры в моей надежности и способности защитить ее.

– Я тоже, – отзывается Омар.

– Уверен? – только и спрашивает его шейх.

– Более чем.

– Я тоже буду там, – Валид садится на свое место. – Оружие будет к десяти вечера, – кивает шейху.

– Значит, нам нужно договариваться обо всем по нашим обычным каналам, – отвечает он. – Эта поставка незапланированная, поэтому они о ней знать не могут. Кто бы это ни был, – бубнит шейх. – Нужно сообщить им. Поэтому мы сейчас уезжаем. Я буду в дороге и позвоню тебе, Финн, чтобы сообщить о сорванной поставке и приближении новой. Выезжайте следом за нами в аэропорт. Мы летим в Эмираты.

– Ты же понимаешь, Мал, насколько это опасно? – спрашивает меня отец, когда мы остаемся одни и я начинаю собирать свои вещи.

– Я отлично отдаю себе отчет, на что иду, папа.

– Тогда ты должен быть готов, что получишь ранение или вообще умрешь.

– Попытаться стоит.

– Попытаться сделать что? – уточняет он.

– Спасти наши договоренности и сотрудничество с шейхом, – отвечаю, словно именно такова моя цель.

– Я надеюсь, что все пройдет гладко, – негромко добавляет отец.

– И я, – отвечаю коротко.

Через некоторое время мы покидаем номер, чтобы отправиться в опасное путешествие в Эмираты. Страну, где в башне страшного, грозного отца заперта моя восточная принцесса.

– Ты позер, – говорит мне Омар на арабском, когда в полночь мы едем в кузове одного из грузовиков через пустыню. – Я не понимаю, что сестра нашла в тебе.

– А ты всех мужчин оцениваешь? Так, может, тебе они больше по вкусу? – ухмыляюсь, упираясь носами ботинок в коробки с муляжом.

– Кто?

– Мужчины.

– Следи за своей речью, шакал, – цедит он сквозь зубы, пиная коробку ко мне. – Я выпущу твои кишки, как только закончится операция.

– А чего ты так злишься? – продолжаю доставать его. – В наше время это нормальное явление.

– В вашем грязном, поганом мире это нормально, а у нас харам.

Слышу это слово, и внутри как будто кто-то полоснул хиджаром по сердцу. Это было одно из любимых слов моей Амиры, пока мы встречались. Она постоянно тормозила меня им.

Дальше мы едем молча. Напряжение вокруг нас нарастает, когда мы приближаемся к месту расправы над предыдущим караваном. Такое ощущение, что опасность витает в воздухе. Рассекает его, словно ятаган, свистит возле уха, заставляя вздрагивать. Каждый из нас передергивает затвор оружия, готовясь спустить курок и начать атаку. Я нащупываю рукоятку пистолета и немного успокаиваюсь. Бросаю взгляд на сложенные в углу ручные пулеметы и надеюсь, что вся эта амуниция поможет нам выжить.

Перед операцией я хотел связаться с Амирой, чтобы услышать ее голос. Возможно, в последний раз. Но передумал. Не хочу заставлять ее волноваться, моей принцессе сейчас и так несладко.

– Тише, – шикает один из людей Заида и поднимает руку, чтобы прекратить бубнеж в кузове.

Мы все замираем, напряженно вслушиваясь в тишину, когда наши грузовики притормаживают. Секунда. Две. Три.

А потом слева и справа резко заводятся двигатели машин и включается дальний свет, который проникает даже через тент, которым накрыты наши грузовики.

– На счет три, – шепчет Омар. И с каждым произнесенным им словом кровь все быстрее бежит по венам, а по телу прокатывается волна дрожи, подгоняемая адреналином. – Раз. – Мы встаем. – Два. – Парни берутся за крепления бортов и тента. – Три.

Борт опускается, тент поднимается, а мы прячемся за ящики с муляжом, когда начинаем обстреливать машины слева и справа от нас. Грузовики срываются с места и несутся, насколько могут быстро, рассекая песок, а рядом с нами, не отставая, едут джипы.

– Бронированное стекло! – выкрикивает Омар.

– Вижу! – отзываюсь я.

– По колесам! – кричит он, и наши пули устремляются ниже.

Мы выводим из строя все четыре автомобиля, а потом Омар стучит по кабине нашего грузовика, чтобы тот остановился. Из едущего впереди выскакивают Валид со своими людьми. Начинается сумасшествие, в котором трудно понять, кто твой друг, а кто враг. Я вижу, как в этой перестрелке падают, словно подкошенные, несколько людей шейха и моего отца. Мы прячемся за грузовик, а те, кто напал на нас, – за свои машины. Выстрелы стихают. Никто не произносит ни слова, каждый из нас замер в ожидании.

– Наконец настал момент, – повернув голову в сторону, шепчу Омару, стоящему у меня за спиной, – когда охотник превращается в добычу.

– Что ты задумал, Фоули? – тихо спрашивает он.

Протягиваю руку и стаскиваю из кузова ручной пулемет.

– Давно я не стрелял из такого, – усмехаюсь.

Поднимаю оружие выше.

– Я выхожу первым, вы за мной. Обходите слева и, пока я буду поливать их, берете тех из первой машины. Остальных можно класть.

– С чего вдруг? Мы всех возьмем.

– Всех не нужно. Вероятнее всего, в первой сидит тот, кто отвечает за эту операцию. Именно он подавал знаки окружать караван, когда они подъехали.

– Мы берем на себя третью и четвертую машины, – слышу в наушнике голос Валида.

– Вторая за нами, – отзывается один из людей шейха.

– Не помни́ их главного, – усмехаюсь, обращаясь к Омару.

– Буду нежен, как с любимой женой, – отвечает он таким же тоном.

– Считать не буду. Все готовы? – Как только слышу положительный ответ, командую: – Вперед!

И безумие возобновляется, только теперь с еще большим остервенением. Когда стрельба ожидаема, никто из ее участников не впадает в панику, а потому не совершает ошибок и не пытается убить противника с еще большей жестокостью. Когда ты ожидаешь, что в тебя будут стрелять, знаешь это наверняка, но не знаешь, в какой момент это начнется, нервы сдают. Это как закрыть человека где-нибудь в заброшенном помещении, сказать, что убьешь его, как только вернешься, и, когда уходишь, он начинает сходить с ума. В конце концов он жаждет твоего возвращения, чтобы пытка ожиданием уже закончилась. Неизвестность хуже даже самой страшной определенности.

Я расчищаю путь для четырех человек, движущихся за моей спиной. На моей голове каска, я в бронежилете, объят адреналиновым дурманом, но где-то на подсознании инстинкт самосохранения вопит спрятаться. Правда, прятаться особо некуда, учитывая, что нам надо добраться до первой машины.

– Один убегает! – выкрикивает боец моего отца и бросается за беглецом.

Эта суматоха немного переводит внимание как наше, так и врагов, что дает нам возможность ускориться и быстрее подобраться к машинам. Я не знаю, сколько длится бойня, но по внутреннему ощущению считанные секунды. Когда все заканчивается, я приваливаюсь к колесу джипа и обвожу взглядом последствия. Половина наших людей мертва, из их группы выжили только трое. Но, самое главное, мы взяли того, кто этим руководил, и сохранили «товар». Так что цель достигнута.

– Ты ранен, – говорит Омар, присаживаясь рядом.

Слышу, как Валид докладывает шейху, что стрельба закончилась. Адреналин постепенно спадает, и теперь я чувствую, как правое плечо прошивает адская боль, а потом рука начинает неметь.

– Я не имел намерения оскорбить твою семью, Омар, – говорю негромко, прикрывая глаза.

– У меня еще будет шанс съездить тебе по лицу за твой поступок, Фоули, – хмыкает он. – Отбрось драму, тебе придется выжить только ради моей мести.

Меня бьет озноб, а в месте, где прострелена рука, температура меняется, кажется, каждые три секунды. То печет, то обдает холодом.

– Вызовите к нам домой врача, – командует Омар как раз перед тем, как мои глаза наконец закрываются, а все тело становится одним сплошным источником боли.