Глава 30. Горько

Аделина.

- Согласны ли вы, Аделина Добрынина, остаться женой Власа Добрынина до конца ваших дней? Любить его, уважать, быть ему верной и исправно отдавать супружеский долг?

Замираю на мгновение, впитывая каждый звук, каждое слово. Оглядываюсь — вокруг нас сотни глаз, сотни улыбок, но я вижу только его. Влас стоит напротив, держит меня за руки, и в его взгляде — вся вселенная: любовь, надежда, трепет, обещание будущего.

Клятва звучит шуточно, веселит наших гостей, но для меня, для Власа это всё не шутки. Это наша реальность. Которая отличается от других. Ведь он псих, а я люблю психа. Мы другие. Но мы — настоящие.

- Да, - отвечаю, и голос не дрожит, а звучит твёрдо и ясно. - Я согласна. Согласна любить его не только в радости, но и в бурях, которые, я точно знаю, ещё будут. Согласна уважать — потому что он научил меня видеть силу там, где я раньше видела только жёсткость. Согласна быть верной — потому что моё сердце выбрало его раз и навсегда. А что касается супружеского долга… - делаю паузу, и в зале раздаётся смех, - то я с радостью буду его исполнять. С огромным удовольствием.

Гости взрываются аплодисментами, кто‑то свистит, кто‑то хлопает в ладоши, кто‑то вытирает слёзы. Но я не отрываю взгляда от Власа. Его глаза блестят, на губах — улыбка, которую я никогда не забуду.

Он чуть сжимает мои руки, шепчет так, чтобы слышала только я.

- Ты — моя вселенная, мышка. Спасибо, что выбрала меня.

- Я не выбирала, - отвечаю так же тихо, расплываясь в улыбке. - Я просто не могла не выбрать. Ты ведь знаешь.

- Тогда, по праву, данному мне законом и традицией, объявляю вас мужем и женой! Влас, вы можете поцеловать невесту!

Не дожидаясь конца фразы, Влас притягивает меня к себе. Поцелуй выходит долгим, глубоким, полным чувств. В нём — и страсть, и нежность, и обещание, и благодарность.

Когда мы отрываемся друг от друга, я смеюсь, чуть краснею под взглядами гостей.

Оборачиваюсь — вижу отца в первом ряду. Он стоит, сложив руки на груди. Серьёзен. Не рад. Но теперь он ничего не контролирует. Теперь есть две ячейки, отличные друг от друга. Я и Влас, и отец.

Влас замечает мой взгляд, чуть сжимает мою руку.

- Всё хорошо? - шепчет.

- Да, - киваю уверенно. - Всё именно так, как должно быть.

Отец ловит мой взгляд. Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Его лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает что‑то новое — не враждебность, а скорее признание факта: правила игры изменились. Он чуть приподнимает подбородок — едва заметный жест, который можно расценить как знак принятия ситуации.

Я отвечаю ему коротким кивком — без эмоций, просто констатация факта: да, теперь всё по‑другому.

Ведущий объявляет первый танец молодожёнов. Звучат первые аккорды — лёгкая, воздушная мелодия. Влас протягивает мне руку, слегка кланяется с ироничным поклоном.

- Миледи, осчастливьте меня танцем?

Я кладу ладонь на его плечо, другой беру его за руку.

- Только не говори, что ты вдруг научился танцевать вальс, - улыбаюсь.

- О, я не стану врать, - подмигивает Влас. - Но я постараюсь не наступить тебе на ноги.

Мы выходим в центр зала. Влас уверенно ведёт, и, к моему удивлению, двигается легко и плавно. Я расслабляюсь, отдаюсь музыке, смотрю в его глаза — в них ни тени сомнений, только уверенность и радость.

Вокруг нас гости расступаются, образуют круг. Кто‑то аплодирует, кто‑то подпевает, кто‑то снимает на телефон. Но нам всё равно. Есть только музыка, его руки на моей талии, наши взгляды — и ощущение, что всё наконец встало на свои места.

- Невеста не будет против, если после танца мы ненадолго спрячемся в беседке за домом и я её трахну как следует хорошему мужу? - Закусывает мочку уха. Музыка как раз прекращается, и я киваю, закусывая губу.

Влас улыбается — по‑хищному, но в то же время так нежно, что сердце пропускает удар. Он берёт меня за руку и, не оборачиваясь на гостей, ведёт через зал к боковой двери, ведущей в сад.

Мы выскальзываем в прохладную вечернюю тишину. Воздух пахнет цветами и свежей травой, вдали мерцают гирлянды, протянутые между деревьями. Беседка в глубине сада — именно такая, как я люблю: увитая плющом, с мягкими подушками на скамьях и видом на пруд с лилиями.

Как только мы оказываемся внутри, Влас закрывает дверь, поворачивается ко мне и притягивает к себе.

- Наконец‑то, - шепчет, проводя пальцами по моей щеке. - Только ты и я. Как и должно быть.

Целую его в ответ — сначала легко, потом глубже, отдаваясь моменту. Его руки скользят по моей спине, прижимают крепче.

Обнимаю его за шею, прижимаюсь всем телом. Вдалеке доносятся звуки музыки, смех гостей, но здесь, в этой беседке, есть только наше дыхание, стук сердец и ощущение абсолютного, безоговорочного счастья.