Главы 9. Новая комната

Влас.

Я замираю, рука всё ещё висит в воздухе между нами.

Смотрю на неё — бледная, прижатая к стене, пальцы вцепились в подол платья так, что костяшки побелели. Но глаза… в них нет покорности. Только вызов. Упорство. И это злит — потому что не вписывается в мои расчёты.

- Я не играю, - произношу жёстко, продолжая играть свою роль. Играть, но не до конца. Часть этого правда. Я хочу её. И я её получу. - Просто напоминаю тебе о том, что ты когда‑то принимала с радостью. О том, что было между нами.

- Между кем? - перебивает, стараясь унять дрожь в голосе. - Между Аделиной, которая всё помнила, и Власом, который знал, чего хочет. А сейчас перед тобой — другая женщина. Она не помнит ни радости, ни согласия, ни "нас". И эта женщина говорит "нет".

Внутри всё кипит: раздражение, досада, даже что‑то отдалённо похожее на стыд. Но я тут же давлю это — не время для слабостей.

Я отступаю на полшага, скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть мгновенную растерянность. Улыбаюсь — холодно, расчётливо.

- Между нами, Аделина, - отвечаю я, выдерживая её взгляд. - Между тобой и мной. Ты моя жена. Мы связаны не только бумагами, но и тем, что было между нами до аварии. Тем, что ты пока не можешь вспомнить.

- Ммм... Бумагами. - Горько усмехается. - Где эти бумаги?! Покажи мне их, Влас?! Я хочу видеть этот чёртов штамп в своём паспорте!!

Блять... Не просчитал. Забыл. Не подумал. Мы же... Не женаты на самом деле. Блять.

- Твои документы ещё восстанавливают. Сгорели, когда тебя вытащили из машины во время аварии. Как только они будут готовы, я верну их тебе. Не переживай.

- А свидетельство о браке?! - Вскидывает голову. - Вряд ли я возила его с собой!

Ловушка, которую сам себе и устроил.

- Свидетельство? - переспрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти скучающе. - Оно в сейфе. Там же, где и остальные важные документы.

Аделина прищуривается. Вижу, как в её глазах мелькает недоверие — уже не просто сомнение, а холодный, расчётливый анализ. Она изучает меня, будто впервые видит по‑настоящему.

- В сейфе, значит. - Повторяет медленно. - Ну пошли. Покажешь.

Меня спасает телефон. Он разрывается трелью на весь спортивный зал, и я показываю ей указательный палец, отходя в сторону.

- Мэт, ты меня спас. Что случилось? - Говорю тихо, так, чтобы Адель ничего не услышала.

- Лукин ломится в твои ворота. С охраной. - Чётко обозначает Матвей.

- Пусть заходит. - Командую, и отключаюсь. - За мной. - С силой хватаю её за руку, и тяну за собой.

- Отпусти! Отпусти, мне больно! - Шипит, второй рукой пытаясь отцепить мою кисть. - Влас! Да что ты делаешь вообще?!

- У нас небольшие проблемы. Тебя нужно спрятать. Всего на пару часов. - Объясняю, толкая её на лестницу, ведущую в катакомбы подвала.

- Что?! - Рычит. - Никуда я не пойду! Ты... Ты... отпусти меня, Влас! - Краснеет. То ли от злости, то ли от шока. Не знаю.

Проталкиваю её вниз, и снова цепляю за руку, ведя по лабиринтам темного коридора. Толкаю одну из дверей, и впихиваю внутрь Аделину. В комнате ничего нет. Матрас, цепи, маленькое вентиляционное окошко над потолком.

- Отпусти меня, Влас! - снова шипит Аделина, дёргаясь в попытке вырваться. Её глаза расширены, в них — смесь ярости и страха. - Что это за место?! Ты с ума сошёл?!

Я стискиваю зубы. Ситуация летит в пропасть быстрее, чем я рассчитывал.

- Успокойся, - говорю жёстко, но негромко. - Это ненадолго. Всего пара часов. Пока я разберусь с одной проблемой.

- С какой проблемой? - она делает шаг ко мне, сжимая кулаки. - Ты прячешь меня, как какую‑то преступницу! Почему?! Что за проблема такая, что ради неё нужно запихивать человека в эту камеру?!

Её голос дрожит, но в нём столько яда, что я невольно отступаю на полшага.

- Это не камера, - цежу сквозь зубы. - Это безопасное место. Временное убежище. У меня… деловые переговоры. С человеком, который может быть опасен. Я не хочу, чтобы ты оказалась втянута.

- Влас, чёрт тебя дери!!! - Кричит, влетая мне в грудь. Начинает барабанить по ней кулачками, выводя меня из себя. - Влас!!!

Влажный подвальный воздух разрезает пощёчина. Её голова отшатывается назад, словно в замедленной съёмке, глаза округляются, а губы последний раз шепчут моё имя. Хватаю её за руку и бросаю на матрас.

- Хватит вести себя как истеричка. - Обрезаю. - Посидишь немного здесь. Не сдохнешь. Потом я тебя заберу.

Выхожу и закрываю дверь на ключ, не давая ей возможности выбраться. Слышу, как она начинает плакать в голос, но это не вызывает во мне абсолютно никаких чувств, кроме раздражения.

Шаги Матвея приближаются. Он останавливается рядом, бросает взгляд на дверь, потом на меня. В его глазах — немой вопрос.

- Босс, - начинает он осторожно, - может, не стоило так… жёстко?

Я резко разворачиваюсь к нему. Голос звучит холодно, отрывисто.

- Не твоё дело. Что сказал Лукин?

- Требует встречи. Утверждает, что получил наводку: якобы ты удерживаешь девушку здесь. Спасатель херов.

Мы идём по коридору, шаги гулко отдаются в тишине подземелья. Я стараюсь не думать о том, что осталось за спиной.

Лукин стоит у окна, спиной к двери. Среднего роста, седовласый, в дорогом костюме. Его охранники — по углам комнаты, руки скрещены на груди.

Он оборачивается, когда мы входим. Взгляд цепкий, холодный.

- Влас, - кивает. - Рад, что ты всё‑таки решил выйти ко мне.

- Пришёл подписать договор на передачу проекта мне? - Ухмыляюсь, расплываясь в довольной улыбке.

- Пришёл спасти дочь. - Мужается.

- Даже если бы я держал её здесь, я бы не отдал её тебе. - Смиряю его уверенным взглядом. - Но она не здесь. Информация, подаренная тебе, неверна. Либо подписывай договор и забирай дочь, либо уходи и думай ещё один день. Не забудь — если завтра ты не решишь, я буду играть с ней во взрослые игры.

- Я тебя ненавижу! Чтоб ты сдох!!! - Выплёвывает, трясясь от злости.

- До завтра, Тихомир Андреевич. - Стальным тоном.

Когда они исчезают из поля моего зрения, я поворачиваюсь к Мэту.

- Отпустить девчонку? - Спрашивает тут же.

- Нет. Пусть ещё посидит. - Выдыхаю. - Ты лучше сгоняй по-быстрому, сделай нам свидетельство о браке. И Аделине новый паспорт.

- Вас действительно поженить? - Глаза Матвея расширяются от удивления.

- Надо будет — пожени.