42

Утром, как глаза разлепляю, начинаю ненавидеть эту суку ещё больше. Башка трещит так, будто на меня каску напялили размером с бульдожью черепушку и музло на громкость врубили.

Блядь, я ведь рядом с ней реально в скуфа превратился, о котором Дианка мечтала. С работы — домой, пиздёж, телек… Бухло только по выходным и то в меру. Ещё чуток — и баню бы на участке ебанул и ворота, чтобы футбол гонять.

С похмелья стояк такой, что хоть дрова им руби, но дрочить вообще неохота. Состояние прямо один в один, когда она с бабками моими съебала. И убить её охота, и хуево, что пиздец. Я реально не пойму, как в глаза можно за любовь затирать, а потом втихушку свалить.

Чего там Анька вчера мне лечила? Что бабы дуреют, когда детей касается? Не, я бы ещё понял, если бы о реальном ребёнке шла речь. А тут-то даже на горизонте никого не маячит. Залупилась она тупо потому, что мнениями не сошлись. У неё же как: есть её охуенное мнение и моё ебанное.

Я же, блядь, не пиздюк малолетний, чтобы мне вечно хуй к носу подводить и воспитывать. Разосрались — хер тебе, а не секс. Сильно разосрались — шмотки в зубы и по съёбам.

И вот пусть херово сейчас, как-нибудь перетерплю. Дел наберётся. Хоть работягам пизды давать, хоть на велике с Эриком рассекать и в СПА зависать. Бухать, как раньше, я точно пас. Сутки мозги поебал — и хватит. А то эта сучка начнёт потом всем рассказывать, что Костя-долбоёб не вывез и без неё спился.

А то, что к Аньке хватило мозгов не подняться — это, кстати, заебись. Меня ещё после расставания с Дианкой так мотало, потому что всякую дичь творил и наутро от себя воротило. Во второй раз в это говно вступать не буду.

Душ принимаю, в зеркало на себя смотрю и морщусь. Зенки краснющие, как будто, блядь, ревел всю ночь, и щёки запали. Полгода отжирался, чтобы тощей гончей не быть, и за сутки в бича какого-то превратился.

После кофе ещё херовее становится. Эмма вечно лечила, что с похмелья не надо кофеином себя травить, чтобы мотор и нервы сильнее не напрягать. Походу, не спиздела.

Но так как я на неё злой, херачу ещё две чашки. Советы пусть своему следующему мужику раздаёт. Найдёт себе лоха послушного, который будет по каждой её команде в стойку вставать.

За руль, чую, нельзя в таком состоянии, поэтому вызваниваю Илюху. Он через час прикатывает и доставляет мою тушу в офис. Про Эмму он тоже нихера не знает. Позавчера с ней разговаривал и она ему сказала, что за ней приезжать не надо.

До ресепшена кое-как доползаю и вижу Аньку. Вот, блядь, неудивительно, что бабы дольше живут. Они, походу, раз в сто мужиков крепче, просто вида не подают. Девять утра, меня с перепоя, как флажок на палке мотает, а эта бодряком за стойкой шуршит и выглядит, как будто только что из салона.

— Доброе утро, Константин Викторович! Вам кофе как обычно?

— Тащи, если хочешь, чтобы я блеванул, — ворчу и у кабинета торможусь. — Слышь, у тебя же обычно всё подряд есть. Может, аспирин надыбаешь?

— Конечно.

Через десять минут приваливает с подносом: там и аспирин в стакане шипучий, и ещё какие-то капсулы.

— Чего это?

— Это витамины, — поясняет. — Помогают быстрее снять абстинентный синдром.

— Ты тоже врачиха, что ли? — всю горсть в рот отправляю и шипучкой запиваю. Даже если мышьяка насыпала, хуже один хер не будет.

— Отец алкоголиком был. Его рецепты.

Про себя отмечаю, что Анька после вчерашнего вообще ровно держится. Не жмётся, глаз не отводит.

— Тоже у тебя житуха была, по ходу, не сахар. Дуй к себе, ладно? Один хочу посидеть. А то Эрик Батькович сейчас подвалит и начнёт зудеть.

Через полчаса Анькины таблетки действовать начинают, и полегче становится. Но, сука, как только башку отпускает, сразу куча мыслей про неё лезет. Что, где, блядь, и когда.

Ну даже если психанула и решила, что я ей нахуй не нужен, неужели так сложно было в глаза сказать? Сама же вечно топила за прояснения. Я бы хоть понял, может, что исправить можно. Пришли бы к какому-нибудь решению. Ультиматум бы в конце концов выкатила: если через пять лет с икрой не буду — ты, Костя, на хуй идёшь. Я бы скорее всего согласился.

Мобильник беру и ей набираю. Там автоответчик меня в десятый раз на хуй шлёт.

Бля-я, я, по ходу, реально тряпка. Всего вторые сутки без неё, и уже конкретно поплохело. Про работу нихера не думается… Вообще ни о чём не думается, кроме неё.

К вечеру ещё хуже становится. Эрик съебал Ариэль в рисовалку отвозить, а меня так разматывает, что сидеть на месте становится невозможно. По кабинету миллион кругов намотал, и потом осеняет меня, что уёбан этот губастый, который меня опрокинул, стопудово в курсе, где Эмма шкерится.

Его номер у меня ещё из ФСБ-шного досье имеется. «Педик» он у меня записан.

У окна торможусь и ему набираю. Спрошу, где Эмма. Если начнёт буровить — на хуй пошлю.

С третьего гудка он аллокает.

— Здорово, — говорю. — Это Костя.

А этот как моё имя слышит, сразу вызов сбрасывает. Я ещё набираю, а на том конце автоответчик сразу врубается. Пидор, он и есть пидор.

И, блядь, после этого меня так накрывает, что хоть на пол ложись. Потому что нихуя никаких концов нет. ФСБ-шнику можно набрать, чтобы местоположение её пробил, но, бля-я… Платить ФСБ-шнику, чтобы найти телку, которой ты больше нахуй не нужен? В прошлом году хоть реальный обоснуй был — она меня на бабки киданула… А сейчас стремно так.

То, что она другану своему со мной говорить запретила, о чём говорит? О том, что не просто выёбывается, а концы зачищает, чтобы её больше не доставал.

А я, блядь, жить без неё не могу.

Хочу в кресло упасть, но тут мобильник начинает трезвонить. Аслан звонит.

Я аж в себя прихожу резко. Этот хер когда просто так позвонит? Только по делу.

— Привет, Костя. Не отвлекаю?

— Нет, вола ебу. Что хотел?

— Да решил узнать, как у вас с Эммой. Всё нормально, нашлась?

Вроде и не отвечать ему можно, но так хуево, что даже на выебоны сил нет. А этот вроде какая-никакая, а семья.

— Нет, не нашлась. Мы посрались накануне, она шмотки собрала и съебала.

— Что, так серьёзно?

— Тема была такая.

— И что, как искать будешь?

Я ржу зло.

— Думаешь, мне не похуй?

— А тебе похуй разве? Ты же её любишь.

Я в кресло плюхаюсь и глаза рукой прикрываю. Блядь, хуево так, что реально охота реветь. И этот Ромео горный еще нагнетает.

— Я её другану детдомовскому звонил, — сиплю. — Этот стопудово знает, где она, но спецом динамит. Я ему в последнюю встречу ебало намылил.

— Так давай я к нему подъеду, поговорю. Номер кинь.

— А тебя он, блядь, слушать будет. Он не здесь даже, а в Зажопинске живёт.

— Ну, если по телефону не получится, скатаюсь к нему в Зажопинск. От нас сколько километров примерно?

Я ржу, а у самого аж в глотке першит, что ему не похуй. Кто я ему, по сути? Хер с горы, который два месяца назад нарисовался. А этот уже куда-то катить намылился, чтобы мои дела порешать.

— Тебе делать, что ли, нехер? Туда часов восемь ехать.

— Ну и нормально. За сутки, значит, точно управлюсь.

Этот чует, что молчу, видать, и сверху добавляет:

— Ты мне объект подогнал, в дом к себе пригласил как брата. Я только рад помочь буду. А зачем тогда ещё нужна семья?