43

И полчаса не проходит, как Аслан перезванивает и сходу начинает отчитываться.

— Трубку он взял, мы поговорили. Где сейчас Эмма, он точно знает, но адрес называть отказался. Поэтому надо с ним ещё раз с глазу на глаз по-человечески перетереть. Так-то он парнишка вменяемый.

— Этот пидор — кидала со статьёй. Так что ты булки не расслабляй.

— Всякое в жизни бывает, — этот выдаёт по-философски. — Меня самого по малолетке в обезьянник закрывали.

— За то, что людей на бабки кидал? — подъёбываю.

— Нет, за драки. Я подростком совсем неуравновешенным был. Чуть что не по нраву — сразу кулаками лез махать.

— Ну это, блядь, точно родственное у нас. Я с психу до сих пор могу ебальник расколотить.

Аслан давай ржать.

— Да, Эдик мне рассказал, что ты ему зубы сколол.

— Хера вы попиздели… Он уже и поныть тебе успел?

— Это он объяснял, почему вы не ладите.

У меня аж челюсть скрипеть начинает оттого, что этот гондон ещё и меня виноватым выставить пытается. Зубы я ему сколол. Если бы не Эмма, мог бы второй срок на зоне мотать.

— А как он меня на двадцать пять лепех киданул, не рассказал?

— Про это нет. Короче, всё сложно у вас, я понял, — Аслан тон на деловой меняет. — Ты со мной поедешь или мне одному топнуть?

— Тебе реально не в лом в другой город ради разговора с этим козлом таскаться? — переспрашиваю и опять охуеваю его простоте. И ведь хер пойми, будет результат или нет, а он всё равно готов подорваться.

— Я же не ради разговора, а чтобы вам с девушкой помочь отношения наладить.

— Да ясен хер поеду, — буркаю. — Только водила мой два выходных себе взял, поэтому на порше поехать придётся.

— Не-не. Я сам за рулём. Вообще не могу на пассажирском ездить.

— Да ты же, блядь, ездишь как отморозок, — ворчу. — В прошлый раз весь посёлок распугал.

— Аккуратно поедем.

Мне аж ржать над собой охота. Вот скажи мне раньше, что я буду ради телки по чужим городам гонять вместе с этим горным орлом, ни в жизнь бы не поверил.

— Ладно. Во сколько выезжаем?

— Через полчаса у тебя могу быть.

— Нихера ты быстрый. Давай часа через два. Я хоть пожру и переоденусь.

В десять вечера стартуем. Ещё из посёлка выкатиться не успеваем, а я уже завыть готов.

Отвык я на всяком пацанском говне кататься. Тачка у Аслана мало того что брюхом по асфальту шкрябает, так в ней ещё и ковши спортивные стоят, в которых сидишь как на деревянной скамейке. Плюсом резина низкопрофильная все кочки собирает. И ещё этот аккуратист форсажа пересмотрел и во все повороты на скорости заходит.

— Тебе в бизнесе по-любому развиваться надо, — ворчу, — потому что таксовать тебя ни хера не возьмут. Мы ещё километр не проехали, а я уже готов проблеваться.

— У тебя, может, вестибулярка слабая? — этот на меня косится.

— Да с хера это слабая? С тобой только космонавты ровно сидеть смогут.

— Девушка со мной ездит и вообще не жалуется.

— Она, походу, в тачках нормальных никогда не сидела, — хмыкаю.

— Ездила и ещё как, — Аслан бурчит и в окно насупленно пялится. — У неё «Бентли».

Тут я вспоминаю, что Эмма когда-то про его телку рассказывала. Мол, влюблён по уши и они тайком созваниваются. Реально, что ли, Аслан в какую-то мажорку замужнюю вляпался? Вот долбоеб. Нахера ему такой геморрой, когда свободных баб вокруг хоть жопой ешь? Если у неё муж какой-нибудь носорог ревнивый со связями, то ему глаз на жопу натянут и все кости переломают. Не стоит так подставляться ради какой-то блядины.

Хочу ему на месте мозги промыть, но стопарюсь. Этот слушать ничего не будет и тупо оскорбится. Упрямый, потому что как сука, и за девку свою стопудово впишется.

Вместо этого отворачиваюсь и в окно смотрю. Прямо, блядь, дежавю. Опять я ради неё в чьей-то тачке в ночи бултыхаюсь. Если всё-таки встретимся и она опять начнёт выёбываться, сам ей скажу, что всё. Мне такая нервотрёпка тоже нахуй не упёрлась. Я же, блядь, не пиздюк уже, чтобы каждый раз по дороге домой в угадайку играть: съебалась или не съебалась?

Открываю глаза оттого, что светло и башка в стойку долбится. Поворачиваюсь и вижу Аслана. С каменным лицом за баранку держится, из подлокотника пустая банка из-под энергетика торчит.

— Бля, я отрубился, походу… — я потягиваюсь и морщусь. Из-за этих ебанных кресел туша болит, как будто всю ночь палками пиздили. — Давай за руль пересяду?

— Нет, нормально, — отмахивается. — Ещё час до места показывает. Я бы поел где-нибудь.

Заезжаем с ним в какую-то тошниловку и за рубль заказываем половину меню. Аслан всё своё спылесосил, а я только яичницу запихнуть в себя смог и кофе. Как отпечаток пальца на стакане увидел, так сразу перекосило меня. Блядь, что за общепит такой, где посудомойки нет?

Этот ещё свои бабки пытался в счёт запихать, пока я не гаркнул. Заебал своей душевностью, ей-богу.

— Вон его дом, — Аслан из-за руля высовывается и на девятиэтажку кивает. — Если навигатор не врёт.

Я как представлю, что этот хуй там спокойно на диване отсыхает, пока я в тачке всю ночь трясся, завожусь с полпинка.

— Бля, давай-ка я лучше сам с ним поговорю. С глазу на глаз-то трубку не кинешь.

— Не надо. У тебя же личное к нему. В челюсть ему опять засадишь и поедем мы ни с чем обратно. Надо по-человечески с ним поговорить.

Меня хоть и корежит всего, но башкой понимаю, что прав он. Я если этого педика увижу, точно не сдержусь и пизда всей операции.

— Ладно, звони ему давай. Если он вообще трубку возьмёт.

— Возьмёт, — Аслан мобильник достаёт и к уху прикладывает. — Алло, Эдуард, это Аслан. Вчера созванивались. Я под окнами у тебя. Выйдешь минут на пять?