14

Трапезничает соплюха по-королевски. Закладывает в рот баклажан, закатывает глаза от удовольствия и подолгу жует, как будто это не средней паршивости овощ, а охуенный десерт. С рыбой то же самое. Отрежет мелкий кусок и по минуте валяет его во рту. Я за это время успеваю прикончить три блюда, перетереть с Эриком и бухгалтерше пизды дать.

— Ты как будто пытаешься на неделю наесться, — не выдерживаю я, когда она очень медленно, по глотку, вливает в себя воду.

— Просто все такое невероятно вкусное, — улыбается во весь рот. — Хочется смаковать.

Если баклажаны и палтус её так вставили, представляю, как бы её порвало в какой-нибудь Франции. Помню, как из Ниццы бухой перся на такси в их мишленовский рестик. Пока полтора часа пиликал, всё на свете проклял, но как только там очутился, реально забалдел. Жратва и вид там прямо вышка. Горы, море, зелени навалом. Надо как-нибудь ещё разок туда слетать.

— В голодные времена ты бы хер выжила с такими манерами. Пока кусок отрежешь, остальные уже всё сожрали.

— В голодные времена я бы, наверное, и вела себя по-другому, — срезает. — А сейчас мы находимся в таком красивом месте. Куда торопиться?

— И часто тебя клиенты с собой зовут? — решаю полюбопытствовать.

— Ты имеешь в виду, часто ли меня приглашают на свидания? Бывает иногда.

Я мысленно ржу. Шмотки у неё стоят меньше ужина, зато уверенности на лям. Она ведь реально не сомневается, что это свидание. А мне, блядь, просто скучно и домой неохота ехать. Ну и веселит она меня.

— А ты чего? Ходишь или отказываешься?

— Обычно отказываюсь.

— А со мной чего согласилась?

Она откладывает вилку и смотрит на меня задумчиво. Сейчас точно что-то выдаст.

— Знаешь, мне сложно это даже самой себе объяснить. Ты объединяешь в себе всё, что я порицаю в людях, но по какой-то причине меня это не отталкивает… А даже наоборот: заставляет видеть в тебе хорошее.

— Смотришь и думаешь, как могла бы меня вылечить. У баб прямо мания на это.

— Скорее думаю, твоя грубость — это разновидность защиты.

— Моя грубость — это моё настроение по жизни, которое хуй кто когда-то сможет исправить. В первую очередь потому, что меня всё устраивает.

— Ну да… А если всё устраивает, то наверняка нет причин и меняться.

— Абсолютно. Однажды я пытался из штанов выпрыгнуть, чтобы другому захорошело. В итоге, и той не захорошело, и у самого чуть чайник не вскипел… — Я машинально щупаю карманы в поисках пачки, которой там, естественно, нет, и раздражённо заканчиваю: — Короче, такой вариант точно нахуй.

— А ведь если подумать, то нечестно переделывать другого человека, — всё так же задумчиво тянет она. — Ведь как-то он жил до тебя и со всем справлялся. Правильнее, наверное, всё-таки принимать.

— У мужиков с этим проще. Это у баб вечно запросы растут. Сначала хотят переехать, потом свадьбу на сто персон, потом ораву детей, потом чтобы всех их возил по курортам и кружкам, при этом ебашил с утра до вечера и из дома носа не высовывал. Это какая-то, блядь, мания — мужика кастрировать, а потом остаток жизни попрекать, что живёт без яиц.

Она ошарашенно хлопает глазами.

— Это твоя бывшая девушка так себя вела?

Я морщусь. Кто, Дианка? Хуй бы я тогда прожил с ней столько лет.

— Это жена у моего приятеля. С которым я в «Монро» приходил.

— А… — она поджимает губы. — Ну он, видимо, тоже в накладе не остаётся.

— С чего взяла?

— В тот день, когда вы сидели в ВИП-зале, он пытался со мной знакомиться, — выдаёт она, заёрзав на стуле.

Ну Эрик, вот же шнырь. И когда, главное, успел? Уж точно, не пока Алёна мне сосала — там он, разве что не надрачивал.

— А ты чего?

— Ничего. Номер телефона ему давать отказалась и от предложения покататься тоже. Посоветовала возвращаться домой к жене.

Мне вдруг становится весело, как будто накатил. Не то, чтобы я люто завёлся, но внимание соплюха привлекает. И тем, что подкаты умеет срезать, и в целом тем, что башка у неё хорошо варит.

— Для меня себя, значит, берегла, — шутливо подъебываю.

— Вы же не планируете жениться, — выдаёт на полном серьёзе. — Значит, вряд ли у нас что-то получится.

После того как Эмма кое-как разъебывается с палтусом, я предлагаю ей взять десерт, но она отказывается. Мол, наелась и пора домой.

На часах половина двенадцатого, мне ещё с час в посёлок пилить, так что на обратном не настаиваю. Сейчас таблеткой от Эрика закинусь и продрыхну до утра, как и планировал: трезвым и без бабы.

— Куда тебя? — спрашиваю, когда грузимся в тачку.

Она называет адрес: ебейшие ебеня, куда даже таксисты таскаться не любят. Но хули делать, раз уже пообещал.

— Ты хорошо водишь, — отвешивает мне комплимент по дороге. — Я обычно побаиваюсь с незнакомыми ездить, но с тобой мне комфортно.

— От тачки тоже многое зависит. Если есть пневма и адаптивный круиз, то даже долбоёб будет водить годно.

— Пусть и так, ты всё равно водишь хорошо.

Я кошусь на неё по инерции. Рассыпается чего-то. Потекла? Если так, то можно и к себе позвать. Вдруг она и не целка, и не против на члене попрыгать? Её сиськи охуенно сверху будут смотреться. Да и задница, если нагнуть.

От такого визуального ряда у меня привстаёт, но потом я вижу её расслабленное лицо и понимаю, что обломает. То, что у меня до сих пор порыва не возникло её за ногу полапать, о многом говорит. В вопросах предстоящей ебли я редко ошибаюсь и всегда чую, когда у баб горит зелёный.

Короче, нахуй мараться. Пообещал отвезти, значит просто отвезу.

— Вот и мой дом, — она тычет в уставшую панельку. — Внутрь не заезжай, там дорога ужасная.

Я оглядываю этот барак с отвращением. Блядь, пропилить полгорода, чтобы переночевать здесь, проснуться и снова попиздить в другой конец. Ужас, нахуй.

Решаю довезти её до подъезда, но в итоге торможусь на второй яме. В пизду. Я здесь все четыре покрышки оставлю. И где потом в этой сральне шиномонтажку искать

— Спасибо за классный вечер, Костя, — светясь улыбкой, она тянется ко мне и чмокает в щёкую как пиздюка. — И спасибо, что подвёз. И отдельное, что не делал грязных намёков.

— Давай, — киваю, думая, что чуйка меня ни на грамм не подвела. Обломала бы стопудово. — Работаешь, что ли, завтра?

— Да, — радостно подтверждает она, зависнув в дверях. — В десять утра смена.

— Ладно. Может, заеду.

Она машет мне рукой, ни на секунду не прекращая улыбаться.

— Хорошо. Буду ждать.