24

С выходом на начальника СК неожиданно помогает Владимир, юрист. Его, кстати, я и подписываю на батино дело вместо шныря-адвоката, которого братва нашла. Гонорар он запросил, конечно, тяжёлый, да и похер. Зато у него выходы на нужных людей есть, и мне самому не надо суетиться.

На завод тоже успеваю заехать: в бухгалтерию заглянуть и с Эриком попиздеть. Тот после новости о посадке бати заметно повеселел, хоть при мне и корчит грустное ебало. Друг же, хули, обязан сопереживать.

Про дарственную пока молчу: во-первых, чтобы очко не расслаблял, во-вторых, потому что она пока только в проекте. Хотя батя Гулича вызвонил, как и обещал — тот подтвердил.

Только когда подписание состоится — неясно. Гулич сказал, что его визит в СИЗО надо официально оформить через следака, чтобы потом ни к нему, ни к документу вопросов не возникало. А следак, я так понял, ещё та сука и будет процесс тормозить. Короче, тут либо ждать около месяца, либо давить на него через СК.

К семи вечера докатываюсь наконец до фитнеса. Подхожу на ресепшен, чтобы браслет забрать, а на меня оттуда знакомая физиономия зыркает.

— Костя, ты, что ли?

Я обычно в бабских именах путаюсь, даже в тех, кого ебал, а эту с первой ноты вспоминаю. Карина.

— Я. Ты чего? — на автомате смотрю на её бейджик. — Здесь работаешь?

— Да, я здесь старший администратор уже полгода, — докладывает. — Как у тебя дела?

Запомнилась она, потому что в моём вкусе. Я за свою жизнь разных переебал, но любимый типаж у меня один: высокая, тощая, с небольшими сиськами и коровьими глазами. Дианка такая была, и эта тоже.

Познакомились мы на какой-то тусовке лет шесть-семь назад. Я вроде даже жопу её помял, и мы номерами обменялись. Но дальше всё как-то тормознулось, а потом мы уже с Дианкой снюхались. Её пару раз встречал, она вроде какие-то намёки кидала — мол, давай как-нибудь на кофе пересечёмся, — но я отшил. Дианка со мной уже тогда жила — смысл шило на мыло менять.

— Нормально всё, — говорю. — Поплавать пришёл.

— Тогда ты сделал отличный выбор, — Карина улыбается во весь рот. — Лучшего бассейна в городе не найти. Тренажёрный зал у нас, кстати, тоже отличный.

Ключ уже у неё, но она не отдаёт. Смотрит в глаза и молчит, как будто я обязан на такую херню что-то ответить. Если бы у них был хуёвый бассейн и хуёвая тренажёрка — нахуя мне тогда абонемент?

— Я сюда два года назад ходил, — я смотрю на браслет. — Дай, а. Заебался стоять.

Эта краснеет до ушей и пихает его мне.

— Извини, задумалась что-то. Ты, если что — заглядывай после плавания… Вон там мой кабинет, — и тычет пальцем влево. — Буду рада с тобой поболтать.

Я киваю и молча топаю к лестнице. Вроде шанс обозначился закрыть гештальт и выебать Карину в ближайшей перспективе, но адреналина от этого ноль. Больше вставляет мысль о свиданке с соплюхой. Даже если внешне она не в моём вкусе, и ебля мне сегодня едва ли обломится.

Два месяца пьянок не проходят даром. Проплавав сорок минут, я чуть лёгкие себе под ноги не сплёвываю. Пиздец, блядь. Реально старый дед. Если я в тридцать пять еле дышу, то в сорок хуй на бок упадёт и больше не встанет. Придётся виагру жрать горстями, как брательник Эрика. Этому сорок шесть, на башке три волосинки, пузо висит и ебля только с докаткой.

Надо, короче, мозги не ебать и вплотную здоровьем заняться. Завтра в клинику заскочу и анализы сдам на всё, что только можно. И капельницы пусть для печёнки назначат. Эта после тонн бухла стопудов барахлит.

Переодеваюсь, сажусь в тачку и качу в «Монро». Вся эта спортивная движуха с хамамом и сауной — всё-таки вещь. Внутри лёгкость такая, и башка чистая, как будто изнутри помыли. Надо соплюхе абонемент задарить. Пусть кайфанет.

К рестику припарываю к девяти, паркуюсь и захожу. После бассейна такой аппетит нагулял, что даже местная жратва на ура залетит. А потом как раз у Эммы смена закончится.

Элькин букет вижу ещё с порога — такую махину даже на камазе хер объедешь. Говорю же, молодец она. Цветы пиздатые и упакованы стильно.

— Здравствуйте, Константин! — шкет выскакивает навстречу с многозначительной лыбой. Даёт понять, что в курсе, откуда взялся веник. — Вам Эмму позвать?

— Позови. Я пока вон за тот стол у окна сяду. Эмма пусть подойдёт, как сможет, а ты прямо сейчас борщ на кухню закажи. Жрать хочу страшно.

— Конечно-конечно, — сюсюкает. — Пройдемте.

Плюхаю зад на стул и оглядываюсь. Соплюха меня заметила, мечет взгляды поверх подноса, щёки розовые, во весь рот улыбается. Губами шевелит: сейчас подойду.

Я мысленно ржу. Реально цветы для тёлок — это лучший стимулятор. Как видят их — сразу настроение к потолку, и давай мурчать.

А остальные клуши-то, блядь, косятся на неё, аж по-злому. Бабы радоваться за баб точно нихуя не умеют. Чего эту, подружку Дианкину лучшую взять, которая меня в Новый год тостами о женитьбе заебала, а через час в толчке предлагала отсосать.

Эмма появляется рядом с моим столом, улыбаясь ещё шире, чем до этого, и сходу давай тараторить:

— Спасибо тебе за цветы! Клянусь, я такие только в интернете видела. Ох, сколько ты шума наделал… Тут даже клиенты подходили, спрашивали, откуда такая красота. Даже представить боюсь, сколько они могут стоить.

— Лучше не представляй, — советую я, тащась от её реакции. Дианка первое время тоже кипятком ссала от каждой фигни, и мне было в кайф. Себя-то уже хер чем удивишь, а бабские визги охуенно чешут самолюбие.

— Я так понимаю, ты ещё мне деньги за такси вернул, — не замолкает она. — Кость, это очень много. Ты мне потом свой номер продиктуешь, и я тебе ненужное верну.

Я морщусь.

— Ой, хорош, а? Лучше заканчивай смену скорее. Поедем куда-нибудь прогуляться. Шашлыки, кстати, не хочешь? Знаю одно место пиздатое.

Жду, что начнёт артачиться, как обычно, но нет. Улыбка в пол-лица, глаза радостные.

— Я сто лет не ела шашлыки. Если место, как ты говоришь, классное, присоединюсь с удовольствием.