31

Выбор фильмов в прокате — полная шляпа. Одни мультфильмы да переделки книжного старья, которым нас заёбывали в школе.

На безрыбье покупаю билеты в ВИП-зал на какой-то триллер, но и тут наёбываюсь. Говно оказывается несусветное. Лучше бы мультик про говорящего коня посмотрел, или вместо того чтобы этой хуйнёй заниматься, поехали бы ко мне в посёлок. Врубили бы нормальную киношку и под неё потрахались.

— Тебе нравится, что ли? — буркаю я, глядя, как Эмма с интересом таращится в экран. — Это же херня полная.

— Мне пока мало что понятно, но я не теряю надежды разобраться, — пожимает плечами.

— Так уже больше половины фильма прошло, а всё еще нихуя не понятно. Предлагаю встать и свалить.

— Мне жалко потраченного времени и твоих денег. Уже немного осталось. Давай досмотрим, пожалуйста.

Чем больше её узнаю, тем больше она мою прабабку напоминает. Экономная, блядь, до смешного, и деятельная — что пиздец.

Закидываю в рот попкорн и руку ей на колено кладу. Если, блядь, страдать приходится за свои деньги, то хоть полапаю. Была бы поопытнее, можно было бы ей подрочить предложить. Один хер темно и зал полупустой. Долбоёбов, которые на эту шнягу припёрлись, нашлось немного.

Помню, как-то давно целый зал снял, чтобы с огоньком потрахаться. Вернее, та девка мне сначала полфильма сосала, а потом уже я её раком поставил. Клёво было. Надо как-нибудь повторить.

Рукой поднимаюсь выше, заталкиваю ей под юбку, но она сразу тормозит. Накрыла ладонью и вытащила за палец, как, блядь, кота из-под дивана. Я раздражённо вздыхаю. Ну, блядь, а как тут ещё развлекаться? Кино хуйня, попкорна во мне и так под крышку.

Руку шмякаю на подлокотник, а она, как будто почуяв, что бешусь, кладёт сверху свою и гладит. Я на автомате напрягаюсь. Так обычно Дианка делала. Вцепится мне в пальцы и так сидит весь фильм.

— Если не нравится — могу убрать, — шепчет.

— Нет, нормально, — говорю.

Так и сидим до конца сеанса.

— Фильм как был хуйнёй с самого начала, так до конца и остался, — подытоживаю я, жмурясь от света, хуярящего в глаза. — Ещё скажи, что не согласна.

— Да, мне тоже совсем не понравился, — кивает она, но недовольной при этом вообще не выглядит. — Я всё ждала чего-то опасного и будоражащего… А опасной и будоражащей была только музыка.

— А ты тоже адреналинщица, что ли? — кошусь на неё со стёбом. — Опасности ей подавай.

— Ну, я люблю кино такого жанра. Чтобы попереживать можно было и понервничать.

— Тогда тем более непонятно, чего ты со мной ехать не хочешь. Сама же говорила, что ссыкуешь наедине оставаться. Вот и понервничаешь от души.

Она хихикает.

— Я же про кино говорю, а не про реальную жизнь. В жизни мне не нравится бояться.

— Но в машину-то ко мне садишься. Не боишься, значит.

— Боюсь временами, — и смотрит многозначительно. — Но с тобой слишком интересно, чтобы взять и отказаться.

У меня, по сути, та же хуйня с ней. Не в смысле, что ссу рядом быть, а в том, что минусов вроде дохуя, но общение всё равно вставляет. Только в чём пока не пойму.

— О-о, давай вот сюда зайдём… — она тычет пальцем в лавку, от которой за километр несёт благовониями. — Я знаю, ты не любишь, но я такое обожаю.

Блядь, вот нахуя все нормальные кинотеатры расположены в торговых центрах? С этими бабами пока до парковки дотопаешь, наберёшь мешок всякой херни.

Заходим. Это место — мой самый страшный кошмар, отвечаю. Куча ненужной дешманской безвкусной хуйни: от цветных фенек до тряпичных кошельков.

— Мне эфирное масло нужно, — поясняет. — Я когда простужаюсь, жгу в аромалампе. Мама в детстве так делала.

— Ладно хоть не ещё одно кольцо решила прикупить, — я с отвращением киваю на витрину с кучей железок.

Минуты три она суетится по отделу и в итоге подходит к кассе с россыпью какой-то хераборы.

— Сам заплачу, — я отпихиваю её от терминала, не дожидаясь, пока вытряхнет из сумки свои кутарки.

Эмма пытается верещать, но хули толку, когда деньги уже списались.

— Кость, не делай так больше, пожалуйста, — заявляет на серьёзных щах. — Когда ты платишь в кино или ресторане — всё в порядке. Но домашние мелочи я могу и хочу оплачивать сама. Ты мне не муж и не парень, в конце концов.

То, что я не муж и не парень — это она в точку сказала, но её слова почему-то всё равно бесят. Может потому, что она в очередной раз пытается меня в стойло поставить.

— Когда я рядом, я всегда плачу, — отрезаю. — И это не обсуждается.

— Даже если я не хочу, чтобы ты платил, и мне некомфортно? — задирает подбородок и пялится мне в глаза, как любит. — К тому же, я выбрала кое-что для тебя, поэтому мне вдвойне обидно, что заплатил по итогу ты.

Я даже быкануть на её учительство забываю от последней фразы. Что она могла мне выбрать в этом ебучем индийском закутке?

— Ты только не злись и не смейся… — Она опускает глаза и достаёт из пакета две красные верёвки в упаковке. — Это браслеты удачи. Ты сейчас переживаешь непростой период со своим отцом, а у меня болеет мама… Я подумала, что немного удачи и стойкости нам не помешает.

Она разворачивает один и, пока я глазею на неё в ахуе, продолжает вещать:

— Нужно, чтобы на руку его повязал человек, который искренне к тебе относится. Сможешь?

Я, блядь, не знаю, то ли ржать, то ли беситься. Ну такого даже Дианка не выкидывала при всей своей ебнутой тяге к романтике.

— Тебе ведь не сложно? — Она поднимает на меня свои наивные коровьи глазищи. — В мыслях пожелать мне чего-нибудь хорошего и повязать браслет мне на руку?

Да нихуя сложного, конечно. Просто это, блядь, смешно как-то — в тридцать пять девке, которую я хочу трахнуть, нитки на руку вязать.

Короче, садимся на лавку, она протягивает мне феньку и запястье. Я молча завязываю. Разумеется, ничего не желаю: ни хорошего, ни плохого. Просто потому что считаю происходящее полной хуйнёй.

— Можно я тебе тоже повяжу? — она смотрит на меня со своей самой радостной и идиотской улыбкой. — Это тебя не обязывает носить браслет — можешь хоть сегодня его снять.

Я со вздохом протягиваю ей руку. Если так хочется, пусть сделает. А то это, блядь, как у ребёнка конфету отнимать.

Завязывает даже не на один узел, а на семь. Так, оказывается, в инструкции написано. Старается, пыхтит, как будто и впрямь мне удачу колдует.

Всё-таки бабы реально фильмов пересмотрели и все дебильные фишки оттуда пиздят. Дианка от «Красотки» фанатела и как-то в парке пыталась с меня тапки стащить, чтобы босиком по траве шлёпал. Помимо того, что затея сама по себе ебаная, там ещё собак хуева туча пасётся. Я, блядь, долбоёб, что ли, чтобы добровольно вляпаться в говно?

— Ну вот и всё… — она поднимает глаза, довольная до усрачки. — Пусть он принесёт тебе удачу в любых делах и начинаниях.

И руку свою к моей подносит.

— Да, теперь мы как два идиота с красными нитками, — хмыкаю. — Пошли.

Когда садимся в машину, понимаю, что мой план уволочь её к себе, идёт по пизде. Завожу тачку и руку снова ей на колено кладу. Она сразу мяться и сопеть начинает, но не убирает. Даёт зелёный свет.

— Нервничаешь, что ли? — наклоняюсь к ней и затылок к себе тяну.

— Сейчас есть немного, — шепчет.

Подталкиваю её голову к себе и засасываю. Реакция ебашит моментально. И от того, что у неё во рту горячо и мокро, как и в дырочке, и от того, как она сопит возбуждённо. Ладонь на автомате запускаю ей под плащ, мну сиськи… Она по-блядски ёрзает, постанывает, но при этом вяло отбрыкиваться пытается. Как будто, блядь, знает, что меня так заводит.

Тут уж меня, как обычно, сносит, и всё похую становится. И то, что на парковке сидим, и то, что целка. Хочется сверху её на член посадить или самому навалиться… Хотя в тачке трахаться неудобно, пиздец. Я зарекался.

— Поехали в гостиницу… — хриплю, теребя её сосок через кофту. — Здесь рядом.

— Не могу, — лепечет и так же, как в зале, тормозит мою руку. — Я же сказала, мне домой надо.

— Если я тебе руку сейчас в трусы запущу, ты там сто пудов мокрая… — не сдаюсь. — Трахать не буду… Пальцами продрочу и языком…

Она тихо стонет, дёргается, а потом руками мне в грудь упирается и отползает к двери.

— Серьёзно, Костя. Я не могу. Не так быстро.

По тону понимаю, что больше нехер соваться и выглядеть правильной целкой ей сейчас важнее, чем кончить. Зад в кресло возвращаю и выжимаю тапку. Ладно, хули, ещё пару дней потерплю.