32

— Это что у тебя? — Эрик щурится. — Нить со стены Плача?

— Чего, блядь? — я на автомате смотрю на запястье и морщусь. Забыл эту херабору снять. — Эмма мне вчера втулила, как браслет удачи.

Подцепляю нитку пальцем и рву. Ладно, блядь, в цех с ней не припёрся, чтобы работяги поржали.

— Ну а чего ты, оставил бы, — Эрик скалится. — Расстроишь девчонку.

— Сам себе такой повесь и носи, — говорю и подношу затрезвонившую мобилу к уху. Гулич звонит.

— Константин, добрый день. Хотел сказать, что по дарственной у меня всё готово.

Я на автомате кручусь в кресле и смотрю в окно. Это пиздатая новость. Там столько бумажек собрать надо, что я над списком сам охуел.

— С утра звонил Виктор Павлович — сказал, что готов подписать. Но проблема с визитом по-прежнему сохраняется… — Гулич тормозится, и тон с задротского меняет на братский. — Следователь палки в колёса вставляет. Тебе бы, Костя, поскорее вопрос с СК порешать на случай, если всё-таки арест на имущество захотят наложить…

Я нервно тру лоб. Ну а хули я могу сделать? Юрист там и так изо всех щелей пыхтит. Со следственным комитетом тоже всё нихуя не просто. Один начальник сидит, вторым погоняет, и каждого, блядь, умасли и в жопу чмокни.

— В течение пары недель решим, — говорю. — Спасибо за старания, Андрей Юрьич.

Трубку на стол швыряю, прикидывая, смогу ли в реале как-то процесс ускорить и стоит ли Владимиру мотивирующих пиздюлей давать. Не-а. Сам я хуй что сделать могу, а юрист и так в курсе, что мне позарез надо. Сколько раз с ним дело имел — этот свой гонорар всегда заебись отрабатывал. Звякну ему в обед, когда Эрик из кабинета съебётся. Пока подписанной дарственной у меня на руках не будет, хуй что скажу.

Экран гаснет и снова вспыхивает. Смотрю, а там сообщение от «Эммы Монро».

«Привет! Извини, если отвлекаю тебя от работы, но я просто не могу не поделиться! Браслет работает! Я вчера потеряла мамино кольцо. С ног сбилась, но нигде не могла найти: ни на работе, ни дома. Я расстроилась до слёз(((Ты только не смейся, ладно? Я рукой браслет накрыла и очень-очень сильно попросила, чтобы оно нашлось. И через полчаса мне его уборщица приносит! Нашла в раздевалке на шкафчике, когда пыль протирала».

Я отваливаюсь в кресле и лыблюсь со стёбом. Эти бабы. Везде-то им чудеса мерещатся. Удачей было бы, если бы она эту железку проебала с концами.

Не люблю я сообщения строчить: либо нахуй игнорирую, либо сразу перезваниваю. Но так как тут Эрик под жопой сычует, печатаю в виде исключения.

«Стопудов уборщица его в ломбард отнесла, узнала, что херня и вернула».

В ответ мне приходит толпа ржущих колобков и ещё одно сообщение.

«Ты такой скептик, Костя! Это ещё, кстати, не всё. Одна знакомая, которая мне уже года два должна пять тысяч, сегодня ни с того ни с сего их вернула».

«Эта нитка только всякую херню тянет.» — И чтобы порожняком буквы не гонять, дописываю: «Фотку свою пришли. Такую, чтобы у меня встал.»

Мобильник откладываю и Тамаре по селектору кофе заказываю. Пришлёт или пошлёт, интересно. С этой нихуя не угадаешь — тем и вставляет.

Минут через три трубка снова вспыхивает. Тычу в экран, а там её фотка. Ну, мокрый вареник я, допустим, не ждал, поэтому не разочарован. Прислала лицо и часть сисек. Глаза её томные, коровьи, рот распахнут и губы блестят — облизала, по ходу. Пуговицы на рубашке расстёгнуты, виден лифчик розовый и ложбинка мясистая. Член колом, конечно, не встаёт, но всё равно чутка тяжелеет.

«Рубашку побольше расстегни, — печатаю. — Соски твои сладкие дай заценить».

Сейчас трубку уже не откладываю, жду потому что. Ну а хули, вдруг кураж поймает. Так, глядишь, и до вареника к обеду дойдём. Через минуту присылает.

«Держи и больше не проси» — и колобка присобачила с высунутым языком.

Я открываю фотку и чую, что завожусь уже по-серьёзному. Сиськи крупным планом в кружевном лифчике, сочные, блядь, такие, аж слюна собирается, соски наполовину прикрыты, а наполовину торчат. То ли реально лифчик такой, то ли стянула, чтобы меня потравить, сучка.

Я на автомате нащупываю ширинку. Ай да соплюха. Если бы Эрик из кабинета съебал, я бы по-быстрому передёрнул.

«Ну, после такого — жди в гости, — пишу, попридушив стояк. — Покажешь мне их вживую.»