50

— Телек хочешь включить? — и пультом щёлкаю, чтобы фоном хуярил. Обычно я такой бубнёж не люблю, но тут уж для неё стараюсь, чтобы без напряга. — И что, когда диплом получишь — куда дальше податься хочешь?

— Ты сейчас смеяться будешь, — хихикает. — Когда я только поступала, у меня был план стать управляющим директором ресторанной сети.

— Ну а хули тут смешного? Нормальная тема. Ты по жизни заебистая, у тебя бы точно порядок был.

Эта давай заливаться, как будто нихера смешнее в жизни не слышала.

— Ну и комплименты у тебя, конечно! Так сразу и не скажешь, то ли похвалил, то ли нахуй послал…

Я пялюсь на неё с подозрением: во-первых, гогочет дохера громко, во-вторых, выражается не как училка. На моей памяти всего разок матюгнулась, и то, когда сообщение моё цитировала.

На бокал её смотрю — а там на дне еле-еле. Сложности, говорит, с алкашкой имеются, а сама уже больше меня высосала. И это при том, что я нихера не как эти жмоты в рестике наливают, а сразу до краёв плещу.

— А Эрик твой лучший друг, да? — тараторит. — Я обожаю ваши диалоги слушать. У вас, конечно, идеальный тандем. Ты давишь и доминируешь, а он тебя нейтрализует.

— Я, что, блядь, плесень, чтобы меня нейтрализовывать? — ржу, глядя на неё. Угарная она, конечно, когда бухая. Глазищи и так на пол-лица, а ещё и в разные стороны смотрят.

— Я думаю, когда-нибудь он взорвётся, как кактус, и выдаст что-нибудь этакое.

— С хера это? У нас всё заебись.

— Да я разве спорю? Просто в мире не существует человека, который не хотел бы тебе всечь… — и опять хохочет в голос. — Видишь, я уже твоими словами разговариваю.

— Ты тоже, что ли, мне всечь хочешь? — ухмыляюсь.

— Конечно! — кивает. — Много раз. Например, сегодня в ресторане, когда ты меня этой силиконовой мадам не представил.

Я аж в ахуе бокал до рта не доношу.

— Реально?

— Конечно. Потому что если бы ты меня представил по-человечески, она бы сразу всекла… Ой, как же мне нравится это слово… В общем, она бы сразу поняла, что ко мне стоит отнестись серьёзно, и не пришлось бы ставить её на место.

— Ну ты так заебись её приложила. А уж Ильину-то, хуй так просто с панталыку собьёшь.

— Я могла бы огреть так, чтобы у неё тушь потекла… — она вытряхивает в себя остатки из бокала. — Но поняла, что она нужна тебе по работе, и пришлось сдержаться.

— Хера, ты опасная… — я и угораю, и кайфую одновременно от того, какая она. Ну, блядь, пиздатая, что ли… И тормоза есть, и башка работает, и за своё кусануть умеет. — Ильина реально нужный контакт, поэтому её сильно спиливать нельзя было.

Эмма сощурила глаза свои окосевшие и в меня ими впялилась.

— А ты с ней тоже спал?

Я шампанское глотаю перед ответом. Ну а хули тут скажешь? Не пиздеть же за старьё.

— Давно. Когда с заводом ещё только начиналось всё.

— А она, похоже, никак забыть не может, — подъёбывает.

Я ржу. И вот ещё по кайфу с ней, что истерик на ровном месте не устраивает. Дианка частенько из-за тёлок мне мозги ебала.

— Говорю же, пиздатый я. Сегодня, кстати, тоже предлагала, но я, как видишь, тут с тобой сижу.

Она чуток наклоняется и на шёпот вдруг переходит.

— Вот это мне, Костя, повезло.

У меня хер и так с момента заселения не вялый, а тут и вовсе булыжником становится. Короче, нехуй больше ждать. Она и так готовая.

— Ты давай, поскучай пару минут, — шампанское опрокидываю и с тахты поднимаюсь. — В душ по-быстрому сгоняю.

Она кивает, мол, пиздуй. То, что больше не ссыкует — это точно. Шампанское в таких вопросах реально самый рабочий вариант.

В ванную захожу, шмотки скидываю и встаю под воду. Башку мылю, ну и остальное тоже. С хером сильно не стараюсь, потому что есть риск переборщить и на стенку стрельнуть. Нихуя удивительного: я без ебли уже хер пойми сколько и плюсом сутки без дрочки.

Зубы чищу, в полотенце заматываюсь и выхожу. В комнате её уже нет — значит, съебала в спальню.

Туда захожу и вижу ебучую картину: лежит одетая с краю, подушку обняла и дрыхнет.

Меня аж перекашивает. Э-э, блядь, так не пойдёт.

Подхожу и за плечо её трясу.

— Ты чего раскисла-то? Просыпайся давай.

Похуй ей вообще. Тело полудохлое передо мной, а не Эмма.

Ну и хули теперь делать? Полумертвой ей втыкать, а наутро сообщить, что больше не целка? Походу, это она и имела в виду, когда сказала, что с бухлом у неё проблемы. Бухать просто нихера не умеет, вот и всё.

С психу подхожу к окну и пялюсь туда. Член под полотенцем даже при виде трупака не обмяк. И сигарет, сука, нет, как назло — помогли бы успокоиться и стояк сбить. Блядь, походу, реально второй фужер лишний был. На нервах она, видать, перелакала.

Поворачиваюсь и снова на неё смотрю: как сиськи топорщатся под платьем, и как рот приоткрыт. От недоеба аж всякая хуйня в башку лезть начинает, поэтому от греха подальше вырубаю свет.

Ложусь рядом, злой как сука, и жопой поворачиваюсь, чтобы соблазна не было присунуть.

Только глаза закрываю, слышу — в дверь кто-то скребётся. Вспоминаю, что пузырь «Кристала» в номер заказал, и матерюсь в голос. Как, сука, издеваются.