74

— Ты сегодня что, в офис не поедешь? — смотрит на меня из-за чашки.

— После обеда, может. А ты, в смысле, поскорее съебать от меня хочешь?

— Нет, — плечами пожимает. — Просто не хочу тебе мешать.

— А похоже, что ли, что мешаешь? — Тарелку с баландой, которую она нахуевертила, отодвигаю и встаю. — Давай кофе допивай и поедем позавтракаем куда-нибудь.

— Мой омлет тебе что, не понравился?

Сощурилась и глазами меня пилит.

— Если честно, помидоры с молоком — это полная шляпа, — ржу. — Я такое в голодные годы вряд ли сожрать смогу.

— Очень приятно, Костя, — подъебывает.

— Я же тебя не за кулинарные способности люблю. Так что хули тут обижаться.

Она рот распахивает, потом чашкой быстро прикрывается и кофе хлебает. Видать, потому что «люблю» я ей сказал. Как будто, блядь, и так непонятно. Стал бы с извинениями за ней таскаться и матери за пересадку башлять, если бы конкретно не вляпался. Да и не то чтобы я привык признаниями сыпать: просто тут уж к слову пришлось.

— Хорошо, поехали, — говорит и со стула спрыгивает. — Кафе для завтрака ты чур сам выбери, чтобы не получилось, как в прошлый раз.

Я пялюсь на ее удаляющуюся жопу в стрингах и чую, как стояк ширинку оттягивает. Реально кажется, будто давно мы с ней. Проснулись, потрахались, попиздели, кофе попили — и ни разу она меня не взбесила. Даже когда кухню ради омлета, который жрать невозможно, вдоль и поперек засрала.

Я второй кофе хлопаю и в душ иду. Когда выхожу, она уже собранная на диване сидит и на меня вопросительно пялится. Бля, вот за эти солдафонские замашки я ей вообще всё готов прощать. До чего охеренно, когда бабу ждать не надо. Короче, пожрем сейчас и в главный универмаг поедем нормальным шмотьем её затаривать.

Садимся в тачку. Я новости врубаю и вижу, что она вялая какая-то. Сумку теребит и в окно смотрит.

— Ты чего? — за коленку её трясу. — Не выспалась, что ли?

Улыбается криво.

— Всё нормально, Кость. Просто что-то за маму переживаю.

— Хорош, — успокаиваю. — Давай, к завтрашнему дню договор и реквизиты клиники мне дай. Я бабки с дубайского счета туда скину.

— У тебя есть счет в Эмиратах? — глаза округляет.

— А у кого его там нет сейчас? — ухмыляюсь. — От наших отправлять загранку сейчас не вариант. Столько проверок будет — охуеешь. Так что давай, не кисни, короче. Маманя-то у тебя как сейчас?

— Писала с утра. Сказала, что чувствует себя лучше. А ты бы хотел с ней познакомиться? Можно к ней в больницу заехать.

Меня аж передергивает от такой перспективы. Не, с маманей я её не против встретиться, но точно не сегодня. Интереса к больным стареющим теткам у меня никогда не было, да и день я настроился провести пиздато, а не в депре.

— Давай потом, — говорю. — Её же в любом случае к немцам самолетом переправлять придется. Там и познакомимся.

— Ладно, — кивает. Я аж голову поворачиваю, убедиться, что не залупилась. Но нет, вроде нормально.

— Давай еще в «Монро» по дороге заедем и кольцо заберем, — напоминает.

— Тебе оно прямо покоя не дает, — подъебываю в шутку.

— А вдруг потеряется? Оно в кассе лежит, а там кто только не ходит.

— Ну если проебется, значит новое куплю.

— Не надо никаких покупок, — тон делает строгим. — Надо просто заехать и забрать.

— Забрать-то заберем. Но ты уж, блядь, меня с подарками давай не стопори. Я же мужик, в конце концов. Сейчас позавтракаем и поедем шмоток тебе покупать.

Она насупилась и по-учительски зыркает.

— Не надо тратиться на меня, Костя. Я серьезно. Ты и так за пересадку платишь.

Ну вот хули ей объяснять, что по кайфу мне на свою телку тратиться? Просто притащу её в бутик и сам шмотья наберу. Уж, блядь, если она ко мне переедет, то весь её дешманский прикид сразу отправится на помойку. Тут без вариантов.

Я на часы смотрю: время как раз к одиннадцати. Ну раз так хочется ей кольцо обратно, можно по пути проехать. Рестик, где я завтракать люблю, как раз недалеко от «Монро» находится. Заодно и со шкетом пусть попрощается.

— Раз на работу к тебе заедем, тогда и форму сразу сдай, — говорю. — Один хер там больше работать не будешь.

Она на меня зыркает, как будто возразить хочет, но кивает потом. Для себя я уже точно уяснил, что хер она в этом клоповнике хоть день еще проторчит. Чтобы всякие пидарасы банковские ей на сиськи пялились и чаевые в фартук совали? Вот уж хуй там. Если так хочет работать — пусть реально кафе или магазин открывает. Это после того, как доучится.

Подъезжаем к «Монро» минут за двадцать до открытия. Я тачку глушу, чтобы выйти вместе с ней и процесс проконтролировать, но она сходу тормозит.

— Подожди в машине, пожалуйста, Костя. Мне минут пятнадцать потребуется — не больше.

Я бы в другой раз с ней закусился за такое, но видать, от примирения и кайфового траха нормально размяк, потому что как послушная псина остаюсь сидеть в салоне. Ждать без движения ненавижу, поэтому сразу звоню Эрику — узнать, как дела, и заодно сказать, что в офисе сегодня не появлюсь.

Пока гудки слушаю, вижу, как две официантки местные из такси выплевываются и ко входу маршируют. Бля, вот реально они крокодилицы. Я-то думал, их форма уродует, но нихуя. В жизни они еще уебищнее одеваются. На одной один в один костюм водолазный и тужурка меховая из драного хомяка. Вторая, самая жирная там у них, в лосинах топает и укороченной куртке, как будто спецом к жопе целлюлитной внимание привлекает.

С Эриком по-быстрому перетираю, думаю еще бухгалтерше набрать по поводу перевода, но вдруг с улицы слышу «Эмма» и на автомате башку поворачиваю. Крокодилицы, оказывается, не съебались еще, а у входа вейпы сосут и сплетничают без палева. Через окно приоткрытое всё досконально слышно.

— Ага, посреди смены слилась и похер ей на все. Всем бы так работать.

— Так я тебе сразу сказала, что она сюда папика пришла искать. С Ярославом она сто процентов трахалась, чтобы он ей столы пожирнее отдавал. Кстати, говорили, что она уволиться собиралась, пока этого мужика на Порше не подцепила… Она ему еще вчера кричать пыталась, что это не свидание, а деловая встреча, пиздоболка. Как будто все вокруг идиоты.

— Я только не понимаю, на что они ведутся. Она же вообще никакая. Кроме титек сделанных и взглянуть не на что.

Я, блядь, всего пять секунд их слушаю, а уже чую, как из котла дымит. Реально, всегда терпеть не мог таких тварей, которые за глаза срут. Вместо того, чтобы, сука, за себя подумать — нахера я такая тупая и стремная, проще других говном залить.

Из тачки выпрыгиваю и дверью шарахаю спецом погромче, чтобы подпрыгнули. Эти как меня увидели, глаза в ахуе вытаращили и вейпы в куртки пихают, как будто я их за это иду сечь.

— Ты, дура, блядь, — смотрю на ту, которая сказала, что Эмма со шкетом трахается. — Ты либо мне прямо сейчас доказательства своих слов предъявишь, либо я тебя, суку пиздливую, прямо здесь размотаю.

Она зенками хлопает и рот как рыба открывает и закрывает.

— Вы про что?

— Про то, что Эмма тут налево направо со всеми трахается, — цежу. — Как доказывать будешь?

Она челюсть захлопнула и жопой ко входу сдает.

— Ну я же об этом нигде не пишу… Мы просто между собой обсуждаем… — бормочет.

— Еще бы ты написала. Я бы тебя тогда, нахуй, по судам затаскал. А ты, вместо того, чтобы о других пиздеть, на себя бы в зеркало посмотрела, — ко второй поворачиваюсь. — На тебя саму без слез не взглянешь. Жюри, блядь, мисс Мира.

Эти помямлили что-то, боком попятились и лихо дали по съебам.

Я сплевываю с психу. Мараться об этих дур, ясен хер, не стал бы, но душу отвести надо было. У мужиков между собой такого говна нихуя нет. Только баба бабу так умеет за глаза ненавидеть.

Эмма выходит минут через пять с пакетом и плюхается на пассажирское.

— Уволилась? — спрашиваю.

— Ага, — кивает и кольцом на пальце светит. — И его забрала. Слава богу, никуда не делось.

Я передачу врубаю и думаю, что надо было ей кольцо всё же попозже купить. С тем, как она с этим носится и с какой неохотой на подарки ведется, начинает казаться, что продешевил.