75

Я ноут открываю и папку, которую Эмма вчера притарабанила, распаковываю. Внутри целый, блядь, талмуд. Договор на фирменном бланке страниц на сто, счёт и ещё хуева туча ксерокопий маманиных документов.

Реквизиты фоткаю и Тамаре по почте отправляю, чтобы проверила, а сам название клиники в поисковике забиваю. С первого тычка сайт пиздатый открывается, и слева менюшка вываливается. Написано, правда, всё по-немецки.

Хуй знает, что нашей медицине мешает тоже пиздато оформиться и бабки нормальные стричь. Как будто только у немцев руки тем концом вставлены. У матери отец, вон, пиздатейшим хирургом был: мог хуй на лоб пришить, так что не доебешься, и один хер всю жизнь пахал за копейки.

— Ну что там по реквизитам? — Тамаре по внутреннему набираю.

— Всё в порядке, — чеканит. — Счёт действующий, заведён в швейцарском банке.

— Понял. Давай.

После подтверждения дубайский интернет-банк открываю на ноуте. Счёт в Эмиратах у меня давно имеется. У арабов в этом смысле вообще пиздато: никакого валютного контроля, налоговая ставка хуйня, комиссия за перевод копеечная, и главное, что бабки спокойно уходят.

У нас ты попробуй хотя бы лям деревянных перевести. Платёж тут же на стоп и заебывать вопросами начинают: что, куда, зачем — с понтом переживают за тебя. Свои же кровно заработанные, блядь, спокойно отослать по реквизитам не можешь.

Ввожу логин, пароль и начинаю заполнять платёжку. Как же я эту волокиту, сука, ненавижу. Айбан введи, потом майбан. Так-то я уже второй год хату в Эмиратах присматривал: комплекс уровня Бурдж-Халифа с видом на море. А с этим переводом теперь либо классом подвинуться придётся, либо уж подождать.

В назначении платежа набиваю «Оплата медицинских услуг по счёту такому-то на лечение и трансплантацию костного мозга для Тихоновой Е.В.». Столько букв, блядь, что аж трясти начинает. Стенографист из меня хуевый. Обычно платежами бухгалтерия занимается, но тут уж личное, поэтому самому приходится колупаться.

Ещё раз всё проверяю: счёт клиники, бенефициар, айбан — и нажимаю «подтвердить». Мобильник тут же пиликает — код подтверждения пришёл. Вбиваю и ещё раз проверяю сумму.

Блядь, это же целая хата в каком-нибудь ЦАО. Обидно будет, если впустую сольются. Так что пусть маманя, что ли, живёт.

Тычу «отправить» и пялюсь в экран. Система думает секунд пять, потом выдаёт «платёж выполнен».

Я Тамаре по внутреннему набираю и говорю ей эспрессо принести двойной. Отметить сделку, хули. Костный мозг я, блядь, ещё ни разу не покупал.

Минут через двадцать Эрик в офис припарывает. Румяный как пряник и как удав довольный.

— Опоздал на полчаса, — подъебываю.

— Я на тренировке был, — гордо так выдаёт, как будто это ебать какой повод.

Ещё недавно он люто бесил меня тем, что так резко в зожника переобулся, а сейчас смотрю на него и радуюсь. Ясен хер, что жена овцой у него будет, раз уж он родился овцеёбом. И то, что бухать перестал, — заебись даже. Не будет по пятницам ныть, что губа у него свистит. Меня и самого на бухло не тянет особо. Винчик пару бокалов дома под телек — самое то.

— Вчера где пропадал? — спрашивает.

— Выходной взял, — отрезаю.

— Ну это я понял. А занимался чем?

— Ты, по ходу, теперь не только пузо качаешь, а ещё интервью берёшь.

— Дай угадаю: с Эммой помирился?

Вот стоило подъебывать его перестать, такой прыткий стал, что пиздец. И допрашивает, и угадывает. Хоть, блядь, аналитиком его бери.

— По делам её мотались, потом за шмотками.

— Ясно, — лыбится многозначительно. — Что купили?

— Да с ней хер что купишь, — ворчу. — Первый раз такую телку встречаю. Экономная, пиздец. Сумку какую-то и тапки еле-еле.

— Даёт понять, что ты ей нужен не из-за денег.

Я в мыслях ржу. Да, знал бы ты, сколько я только что бабок на маманю её спустил, тут же захлопнулся бы.

— На ужин к нам приходите в выходные. Пусть девчонки познакомятся.

— Посмотрим, — буркаю и мобильник беру. Эмма звонит. — Здорово.

— Привет. Как дела? — тараторит. — Хотела спросить, во сколько ты домой приедешь сегодня?

— Часам к пяти. А чего ты?

— Вот думаю, до супермаркета доехать и приготовить что-нибудь.

— Заебатая идея. Курицу сваргань в духовке, а? Сто лет домашнюю не жрал. Сейчас денег тебе скину.

Она тут же бухтеть пытается, что не надо ей бабок, но я цыкаю, чтобы прикрылась. А на будущее надо сказать ей, чтобы сама не таскалась и продукты доставкой заказывала. Нахера время на дорогу тратить. Пусть дома телек лучше смотрит и йогу делает.

— Бабки по реквизитам, кстати, ушли, — говорю напоследок.

В трубке молчание повисает.

— Костя…

— Давай не сейчас, — на Эрика смотрю, который как сыч застыл и палит. — Вечером обсудим.

Звонок сбрасываю и двадцатку ей на карту кидаю, пока не забыл.

Чуток притрёмся — буду раз в месяц ей на карманные бросать, как Дианке. И водилу, по ходу, надо будет нанять, чтобы на учёбу её возил. Можно и самому, но охуеешь по графику подстраиваться. Срачи из-за этого потом начнутся. Не, в пизду. Водила может её в универ закидывать, а в обратку я её сам буду забирать. Абонемент ей купить ещё надо, чтобы со мной ходила. Я пока в бассике наяриваю — будет жопу качать.

— У вас прямо семейная идиллия наступила, — комментирует. — Так, глядишь, скоро женишься и детей заведешь.

— А то ты не знаешь, что меня надолго не хватит, — кривлюсь. — Семейная жизнь мне через полгода настопиздит, и опять понесёт на пьянки.

— Так тебе и не тридцать уже, а к сорока. Есть разница, — с видом мозгоправа выдает. — Вдруг Эмма та самая, с кем тебе захочется отстепениться.

— При чём тут сорокет? Как новизна стирается, мне скучно становится. Это сейчас она все мозги изъебала и у меня искрит. А как все страны объездим, отели во всех позах перетрахаем — опять бытовуха подкатит. Было уже, проходили. А как прогибаться под меня начнёт… — Я на мобильник киваю. — Уже, кстати, прогибается… Так сразу у меня запал кончается и всякая хуйня в башку лезет.

Эрик попялился на меня и вздыхает.

— Сложный ты человек, Костя. Не знаю, что ещё сказать.

— А хули тут скажешь, — хмыкаю. — Такой, как есть. Так что про семью не надо затирать. Главное, сейчас мне с ней по кайфу, а дальше посмотрим.