76

Из офиса ровно в четыре стартую. Думаю, сначала в фитнес заехать, чтобы из режима не выбиваться и фитоняшку этого ебанного в стойло поставить, но прямо чую, что влом. Как представлю, что домой захожу, а там жратвой вкусно пахнет и Эмма с голой жопой бродит, сразу хочется на тапку давить. Домашним быть один хер не мое, но сейчас прямо тянет покайфовать. В винотеку надо заскочить по дороге и вина с собой прихватить. К курице французский совиньон прямо в кассу будет.

Перед выездом на трассу ей набираю, чтобы попиздеть. А то стемнело уже и пилить по прямой скучно. Заодно и узнаю, что там со жрачкой. Голодный еду, что пиздец. Если выйдет как с омлетом, то лучше заранее в шашлычку звякнуть, чтобы готовить начинали.

Секунд пять слушаю тишину, а потом робот на том конце чеканит, что она недоступна. Блядь. Надо завтра ей номер поменять. Стопудово провайдер у нее говно, потому что у нормальных у нас в поселке со связью проблем нет.

От нехер делать новости врубаю, минут десять слушаю очередное нытье про инфляцию, и снова ей перезваниваю. Та же хуйня. Абонент недоступен. Она что там, в интернете рецепты так долго искала, что мобильник вкрай посадила?

Трубку на консоль швыряю и на тапку давлю до упора. Когда с той стороны не але, меня пиздец как бесит. Как будто вопрос задаешь, а тебя игнорят, с понтом не слышат.

На изжоге до дома долетаю за двадцать минут, во двор заезжаю и вижу, что света в доме нихера нет. Матерюсь и из машины выплевываюсь. Блядь, вырубили, что ли? Хотя с хера это вырубили, если ворота разъехались без проблем.

В дом залетаю и с порога чую, что нет её. Тихо, как в гробу, и жратвой приготовленной тоже не пахнет.

Выключателем щелкаю и первым делом на кухню иду. Ни пакетов с продуктами, ни Эммы. В гостиной и спальне тоже нихуя.

С-сука. Она, блядь, по дороге в супермаркет заблудилась, что ли?

В голову всякая хуйня тут же лезть начинает, вроде маньяка-таксиста, который её хуй пойми куда увез. Приходится себе отрезвляющий пендель дать, чтобы мозги на место встали.

Мобильник достаю и нахожу номер шкета. Может, в «Монро» она по старой памяти поперлась — хуй знает. Других её контактов у меня нет.

Шкет берет со второго гудка, по тону слышно, что охуел от моего звонка.

— Здравствуйте, Константин. Что случилось?

— Слышь, Эмма сегодня к вам не заглядывала? Нигде не могу её найти.

— Нет… — мямлит растерянно. — Она два дня назад приезжала, форму сдала и уволилась.

— А номер матери её не знаешь? Или может, подруг каких-то?

— Нет. У меня только её личный был.

Вызов сбрасываю и в голос матерюсь. С-с-сука. И хули сейчас делать? Дома на диване куковать, пока не объявится? Может, реально труба у неё села и таксишку вызвать не может?

Да блядь, нет, хуйня это. Она ж не пятилетка сопливая. Бабки у неё есть, так что всегда можно зарядку купить.

На изжоге десять кругов по дому наматываю и снова топаю к тачке. Про то, что жрать охота, махом забывается. Один вариант остается — домой к ней скататься. Если у неё вдруг труба проебалась, она в первую очередь туда наверное поедет.

По трассе в обратку топлю все двести. В башке мысли всякие хуйские вьются, вроде того, что она на бабки меня развела и съебала. Да, блядь, быть такого не может. Она же рядом со мной вечно, как кошка текла. Да и не ведут себя так разводилы. Я когда в универмаге на неё лепеху потратить собирался, она брыкалась, как не в себя. И по мелочи тоже. Украшений ей не надо, бабок на карту не надо… Сука… Да что происходит-то, а?

На скорости в её двор закатываюсь, покрышками все их ямы ебучие и колдобины собираю. Так, блядь… Какой же у неё подъезд? Помню, что ссаниной от него тащит и дверь железная. Хотя они тут все такие.

Тачку кидаю посреди двора и ныряю по памяти в третий. Точно он. Вот об эту ступеньку изгрызанную я чуть ботинок не ободрал. По лестнице поднимаюсь, как в жопу стрелянный, и на автомате двери сканирую в поисках той самой. Приличная у неё была: коричневая такая, лаковая.

Нахожу её на четвертом и, не отдышавшись, жму на звонок. В грудине горит, как будто час в зале с железом отъебашил. Хотел фитнес — получай, хули.

Секунд пять проходит — и нихуя. Никто не открывает. В психу жму ещё раз, уже подольше. Бля-я-я… Вот не открыла — и хули теперь? Время шесть, девка пропала, номер выключен. Кроме шкета, других контактов нет. К мамане её, что ли, в больничку тащиться и на рога её поставить? Имя и фамилия у меня есть.

Блядь, ненавижу такое состояние. Когда нихуя не можешь сделать. Была бы рядом — высек бы за такой геморрой.

— Открывай, блядь! — ору и со всей дури ногой в дверь всаживаюсь.

Результата, ясен хер, ноль, зато тут же баба из соседней двери вылезает.

— Ты чего делаешь здесь, придурок? — рявкает. — Сейчас ментов позову.

— Ты, блядь, бессмертная, что ли? — цежу. — Скройся нахуй.

Но пизда эта скандальной оказывается и схлопываться даже не думает.

— Если не свалишь, я сейчас сына крикну, и он тебе битой башку проломит, понял?

Я настолько в ахуе нахожусь, что от её угроз даже ржать начинает хотеться. Она, блядь, ещё кобыла такая. Халат еле жопу прикрывает, а из-под него ляхи мощные виднеются. Нахуя ей звать кого-то — она целую бригаду одной левой переебет.

— Слышь, а ты телефон матери Эммы случайно не знаешь? Мне нужна она срочно.

Она брови нарисованные сдвинула и глазеет на меня, как на долбоеба.

— Какой ещё Эммы?

— Которая тут живет, — на дверь киваю. — Тихонова.

— Тихоновых не знаю, — буркает. — Здесь всю жизнь баба Аня жила. Полгода назад сын её к себе забрал, потому что старая совсем стала. Они квартиру сдавать начали. Вроде видела я тут девку светленькую пару раз, но она даже не здоровалась.