Глава 14. Однажды в «Венеции»

За пятнадцать месяцев до этого…

Выпускной вечер — удивительный момент в жизни любого школьника… С одной стороны, это конец. Конец школьной жизни, конец детства. Но с другой… это охренительное начало. Начало чего угодно. В этот момент ты можешь думать, что весь мир лежит у твоих ног, и сотни возможностей ожидают за каждым поворотом. Хотя любой из нас понимает, что это лишь иллюзия. Не все из тех, кто надел сегодня свой самый лучший наряд, станут успешными, знаменитыми и будут заниматься тем, к чему лежит душа, но этим вечером мы все пришли сюда, чтобы проститься с детством, одноклассниками и чувством стабильности, которое давала школа. Мы были школьниками… и стали никем. Мы пока не студенты, это знание ещё нужно заслужить, заработать, купить. Кто-то поступит, кого-то заставят… Универ, колледж, бродячий цирк или морская пехота… не важно. Так или иначе, но каждому из нас придется озадачиться выбором профессии. Вот оно — начало взрослой жизни, которое мы с размахом празднуем сегодня.

Банкетный зал «Венеция» расцвечен патриотичной палитрой: белоснежные скатерти, синие банты на стульях, красные шары. Россия — священная наша держава. Да будет так. Славься, Отечество, мы — твое будущее. Вот это уже напрягает, учитывая тех пятерых дебилов, что уже еле стоят на ногах. Хочется надеяться, что Петров и его гоп-компания не решат податься в авиацию или медицину. Давайте в политику, ребята. Туда всем можно.

За последние пару часов мой цинизм перешел критическую отметку. Я начала ощущать себя изгоем на этом празднике взросления и надеж, когда увидела, что даже дылду Феоктистову пригласили на медленный танец. Меня же наши парни словно бойкотировали, и, признаться, это стало раздражать.

Что со мной не так?

— Котова, ты чего такая кислая? — Бредин так незаметно подошёл, что я едва не подпрыгнула от неожиданности. Рука предательски дернулась, и несколько капель вырвались на свободу, стремительно покатились по поверхности бокала и коснулись моей кожи. — Извини, Юль, не хотел тебя напугать.

Бредин забрал мой бокал с игристым и поставил его на стол, затем взял салфетку и стал протирать мою ладонь.

— Что ты делаешь? — перекрикивая музыку, рассеянно спросила, удивлённая этим внезапным приступом заботы.

Я выпила совсем немного, но в голове ощущался странный туман и растерянность. Я здесь. И не здесь. Третий час ночи, как никак. А до этого два часа в парикмахерской. Ноги гудели, от шпилек саднило кожу головы, словно их вонзили в нее, а не в волосы. И я не могла дождаться, когда смогу вынуть все шпильки до одной и растрепать свою шевелюру.

— Потанцуй со мной, — произнес Бредин, удерживая мою ладонь. Он мне улыбался.

А с ним-то что не так? Выглядит вполне себе трезвым… Если бы не его странная просьба. И самое смешное, что он единственный, кто наконец-то меня пригласил. Неужели я была настолько ужасна в этом платье, что один Бредин осмелился подойти? Впрочем, с ним-то все понятно. Решил в очередной раз подоставать меня.

— Отстань. Я устала, мне нужен тайм-аут, — я отмахнулась и показала ему спортивный жест. — Прояви милосердие… или просто… отвали. — Выдернув руку, я расправила складки платья.

Что ему нужно? Пусть мы конфликтуем с детства, если не с рождения, но сегодня же праздник. И даже на войне бывает перемирие.

— Ты себе не изменяешь, — усмехнулся парень, снова накрывая мою ладонь своей.

А вот это уже совсем ни в какие ворота!

— Бредин, что тебе надо?! — прямо спросила, отступив на безопасное расстояние.

— Хочу потанцевать с тобой, — ответил он таким обыденным тоном, словно танцевать друг с другом — наше обычное занятие. — Я два часа думал, как к тебе подойти, — его непринуждённый смех ещё больше настораживал. — Пойдём, Юль. Всего один танец. Пожалуйста, — и умоляющий взгляд окончательно выбил меня из колеи.

— Видишь? — я указала пальцем на свою причёску. — У меня болит голова от этого. И ты мне совсем не помогаешь.

Он снова чему-то улыбался, блуждая взглядом по моему лицу. Я ощущала себя уязвимой и растерянной, настолько убедительным выглядел парень.

— Почему ты так смотришь? Что… у меня что-то с лицом? — я коснулась ладонью щеки.

— Нет, ты потрясающе выглядишь. А сзади, — он постучал пальцем по своей шее, указывая на спину, — это вообще законно?

Длинное платье оттенка серый металлик с прозрачным черным кружевом на лифе и по бокам действительно производило грандиозное впечатление. Вырез до поясницы полностью обнажал спину. Родители не поскупились на мой вечерний образ, а дед едва не заработал инфаркт, когда увидел этот вырез.

Вот только почему парни меня игнорировали? Да и хрен с ними! Но если бы я знала, что Бредин оценит мой выбор вечернего платья, точно бы его не купила.

— Исчезни, — я решила разом прекратить этот нелепый разговор.

— Нет, ни за что, — парень упрямо замотал головой. — Я не отстану, пока ты не потанцуешь со мной.

— Зачем тебе это? — мой голос прозвучал устало. — Пригласи… Марину, — кивнула в сторону высокой брюнетки в лиловом платье, которая не сводила с нас глаз с того момента, как Бредин подошёл ко мне.

— Я хочу тебя пригласить, — упирался парень, — неужели не ясно?

— Не ясно, — я пожала плечами и потянулась к своему бокалу.

— Нет, не сейчас, — одной рукой Бредин перехватил мой бокал, а другой — взял меня за руку. — Идём, слышишь этот трек? Это судьба, Котова, — и потянул меня в направлении танцпола.

Под вступительные аккорды медляка от Басты, пытаясь понять, в чем подвох, я лишь ощущала большую растерянность, когда шла вслед за Брединым. Многие с интересом смотрели на нас, и это было понятно. Чтобы я и Бредин говорили больше двух минут да ещё решили потанцевать? Это было слишком странным явлением.

Что он задумал? Неужели какую-то пакость? Хотя с него станется. Ну ничего святого нет у человека!

Господи, как же болит голова!

Бредин остановился в толпе танцующих парочек и без лишних слов уверенно притянул меня к себе. Ощутив его теплые ладони на обнаженной коже, я вдохнула незнакомый мужской аромат. Головой понимала, что это всего лишь Бредин… но тело словно существовало само по себе, и меня смутило это ощущение тепла и трепета внутри.

— Я не кусаюсь, — сказал он у самого уха и, обхватив мои запястья, завёл руки себе за шею.

— Ладно, — неуверенно проговорила. — Но… если это какой-то прикол…

— Не волнуйся, это всего лишь танец, — он снова вернул руки мне на талию, проскользив пальцами вдоль кружева по бокам.

Больше мы не говорили. Пророческий трек Басты, который действовал мне на нервы своей двусмысленностью, сменился другой медленной композицией. Бредин не спрашивал разрешения продолжить танец, а я не стала возражать против продолжения. Мы снова танцевали, и в какой-то момент я с удивлением обнаружила, насколько приятным было чувствовать близость этого парня, его руки и дыхание у виска. И я ничего не могла поделать с этим наваждением.

— Я хотел раньше подойти, — произнёс Бредин, склонившись, — просто… не знаю… ты такая неприступная, Котова, как Эверест… но этим ты мне и нравишься, — заявил он.

— Ты обкурился, да? — на мой взгляд, это было единственным объяснением тому, что происходило.

— Нет, я не курю. И даже не пил. Мне это ни к чему, я и так хожу, как отмороженный… из-за тебя, между прочим, — парень отстранился так, что теперь я могла видеть его лицо. — Что? Удивлена? — спросил он. — Ты мне нравишься, Юля. Уже давно. Очень давно. И я ничего не могу с этим поделать. Давай что-то вместе думать, в этом есть и твоя вина.

Медленная композиция уже закончилась и сменилась быстрой, а мы, как два чудака, продолжали стоять, прижавшись друг к другу. Я все пыталась осознать сказанное Брединым, но выходило отстойно.

Этого просто не может быть!

Он снова взял меня за руку и повел через танцпол. Мы вышли из банкетного зала в ярко освещенное фойе, и я слышала, как стучали каблуки туфель по серой плитке пола в унисон с моим сердцем. Гулко, торопливо, сумасшедше.

Июньская ночь встретила нас прохладой и свежестью, и теперь я понимала, насколько спертым был воздух там, внутри.

Бредин по-прежнему держал меня за руку, но хотя бы молчал. Я тоже помалкивала.

Как же трудно было понять этой ночью, что реально, а что — нет.

— Скажи что-нибудь, — сказал парень.

Не выпуская моей руки, он уселся на низкое металлическое ограждение. Смотрел снизу вверх и тоже выглядел усталым и неуверенным.

— Я… без понятия, что сказать.

Осторожно вытянула ладонь из его рук и, приподняв подол длинной юбки, села рядом с Брединым.

Как я там говорила?.. Выпускной — это конец и начало… Альфа и Омега. Ладно. Бредин… что… типа прозрел? И теперь я ему нравлюсь? Стоило одеться, как подобает женскому полу, и Бредин стал единственный, кто разглядел во мне девушку? Довольно сомнительное достижение.

Бредину не сиделось на месте. Он опустился передо мной, а его руки снова нашли мои. Складывалось ощущение, что ему было жизненно необходимо меня касаться.

— Ты хочешь туда вернуться? — кивнул в сторону здания, где развлекались наши одноклассники.

— В каком смысле?

— Давай уйдем отсюда? — неожиданно предложил он.

— Куда?..

— Не знаю, куда угодно, погуляем по городу… Просто уйдем.

И теперь я вновь начала сомневаться в его адекватности. Я тоже встала и, освободив руки, завела их за спину. Бредин поднялся следом и снова возвышался надо мной в своем темно-синем костюме, который сейчас казался совсем черным.

— Ты же несерьезно… все это? — спросила то ли с надеждой, то ли с сожалением.

— Почему несерьёзно? — в его голосе ощущалась досада. — Я впервые говорю с тобой серьезно, Юля. И мне надоело, что от меня шарахается единственная девушка, которая мне нравится.

— Ага, — проговорила с утвердительной интонацией.

— Ага? Что значит «ага»?

— Ничего. Просто. Ага. — размеренно ответила, пожимая плечами. — Значит, я тебе нравлюсь? — решила уточнить.

— Все верно, — кивнул парень. — Очень нравишься.

Под старым развесистым кленом было не так светло несмотря на то, что рядом стоял фонарный столб. Но я заметила, как Бредин улыбался. Слишком искренне и по-доброму.

— Эмм… Ладно. — Я кивнула, закусив губу. — Почему сегодня… сейчас?

— А когда, если не сейчас? Откуда я знаю, что будет завтра? Может, ты решишь поступать в военную академию в Москве, и я несколько лет тебя не увижу, пока ты не станешь… министром обороны. Сегодня наш последний день в качестве одноклассников. Я и так затянул с разговором. И все из-за тебя, Юля. К тебе же невозможно подойти!

Супер! Только этот тип мог заявить о своей симпатии, не забыв при этом выставить меня виноватой.

— Я буду здесь учиться. Работа в министерстве не на мой характер, — я улыбнулась, представив себя в парадном мундире министра обороны.

— На инфаке, я знаю. Я пошутил про министра.

— Ты следишь за мной?

Мой внимательный взгляд встретился с его ироничным.

— Мне было любопытно. Вот и все. Я тоже в наш поступаю.

— Послушай, — я запнулась, не зная, как к нему обратиться: по фамилии, как обычно я звала его в те дни, когда он меня раздражал, или по имени. Второй вариант в данной ситуации казался мне более логичными и правильным. — Послушай, Ром… Мы ведь… не очень ладим. Мы… как бы, совсем не ладим, — я решила напомнить о нашей многолетней конфронтации. — Меня даже твоя псина не переносила.

Признаться, мне давно наскучили наши с парнем детские разборки, и я продолжала драконить Бредина просто по инерции, но чтобы испытывать к нему чувства с положительным знаком? Об этом я точно не думала. А вот теперь думаю.

Просто бред какой-то!

— Да, я в курсе, что между нами есть некоторое недопонимание, — произнес парень. — Но, если ты не заметила, мы можем нормально общаться, вот как сейчас. Есть ли смысл следовать привычкам, которые давно себя изжили?

— Не знаю… Я не понимаю, правда, — я развела руки в стороны. — Внешне ты похож на одного парня, которого знаю с детства, но как будто я впервые тебя вижу… Твои слова… Все слишком неожиданно и… странно.

— Согласен. Я сам себе поражаюсь. Это ночь виновата. Сейчас все иначе, можно быть собой и… решиться на то, что днем бы не осмелился… например, подойти к девушке, о которой постоянно думаешь… — в его глазах отражались огни, а голос был взволнованным. — Я говорю чушь, да? Тебе неинтересно?

— Нет, интересно.

И это было правдой. Мне хотелось слушать его. Со мной ещё никто никогда так не разговаривал.

— Значит… мир? — он протянул руку, смотря мне в глаза.

— Вот так просто? — я опустила взгляд на его руку, не решаясь коснуться ее.

— А зачем все усложнять? Мы были детьми и вели себя так же. Что нам мешает теперь все изменить? Я не вижу никаких трудностей. А ты их видишь?

— Нет.

— Значит — мир?

— Ну… ладно, — пожав плечами, я коснулась пальцами его ладони.

Бредин обладал природным умением убеждать, и я не могла не отметить, насколько правильными были его слова. Обиды, ссоры, наша глупая вражда… Сейчас это казалось каким-то ничтожным и далёким, как бесполезная старая вещь, от которой давно следовало избавиться, да все руки не доходили.

Парень положил ладони мне на плечи и медленно провел ими вниз по голым рукам.

— Ты замерзла, — заметил он за секунду до того, как до меня дошло, насколько теплыми были его руки. Бредин снял пиджак и набросил мне на плечи. — Вот. Так лучше.

— Спасибо, — тихо проговорила, очарованная его заботой, и зачем-то принялась разглаживать ткань лацкана.

— Юля, пока эта ночь не закончилась, ты позволишь мне совершить последнюю дерзость по отношению к тебе? — спросив, парень облизнул губы и опустил взгляд на мой рот.

Я сразу поняла, о чем он говорит. Как и то, что совсем не возражала против подобной дерзости. Я хотела, чтобы это случилось впервые именно здесь и… каким бы бредом это не казалось, именно с Брединым. Мне было не важно, что будет потом, возможно я стану сожалеть обо всем, но сейчас мне безумно хотелось, чтобы он меня поцеловал.

Я так и не ответила. Но он понял все без слов. Парень обнял меня, потом коснулся моих губ и поцеловал, без предупреждения и сразу на поражение: нежно, но настойчиво. Его руки забрались под пиджак, я ощутила робкое касание пальцев обнаженной кожей спины в вырезе платья, когда он скользил ими вверх-вниз. И, прикрыв глаза, знакомилась с новыми ощущениями, которые дарили губы, язык и руки парня, неуверенно отвечая ему взаимностью.

Так вот как это бывает…

— Это оказалось лучше, чем я мог себе представить, — прошептал он у самых губ.

Мне хотелось что-то ответить, но слова не шли с языка. Я даже не могла до конца оформить мысль, не то, что озвучить ее. Но одно я знала точно, такой Бредин мне нравился, невозможно нравился.

Вот только что мне теперь делать с этим знанием? Все происходило слишком быстро. Так нельзя! Мне необходимо было взять передышку и обдумать все, что тут сейчас произошло.

— Я поспешил, да? — спросил парень, словно прочитав мои мысли. — Точно поспешил. Я не хотел… Впрочем, нет. — Улыбаясь, он обвел языком свои губы и покачал головой. — Не стану врать. Я очень этого хотел.

Я тоже не сдержала улыбку.

— Так что насчёт прогулки? — спросил он, все еще касаясь пальцами моей спины. — Они мне все так надоели за одиннадцать лет. Давай свалим отсюда?

— Ладно, — ответила без раздумий. — Я… мне нужно вернуться, забрать свой клатч… и на шпильках я далеко не уйду, — я приподняла ногу и продемонстрировала черные босоножки на высоком каблуке. — Я умираю, как хочу избавиться от них.

Бредин снова притянул меня к себе одной рукой, а другой — дотронулся до лица и осторожно коснулся моих губ своими. Но на этом все закончилось. На улицу вышли парни, кто-то засвистел и захлопал, увидев нас.

— Придурки, — он тихо засмеялся, уткнувшись губами в мой лоб. — Я подожду тут, иди бери все, что нужно.

Подобрав подол платья, я направилась к толпе одноклассников, которые дымили сигаретами под мерцающей вывеской здания, имитирующей звездное небо. Когда я шла мимо, поднимаясь по ступеням, парни, как по сигналу, замолчали.

Точно придурки.

Лицо пылало, а в голове я ощущала все тот же туман, зато она больше не белела. Совсем не болела. Я была настолько потрясена случившимся, что даже не заметила в фойе идущего мне навстречу Стаса Иванченко и врезалась в его грудь на всем ходу.

— За тобой кто-то гонится? — он улыбался и удерживал меня за плечи.

— Извини, — я заозиралась и, должно быть, сейчас очень напоминала умалишенную.

— Знакомый пиджак, — сказал парень и отпустил меня.

Я неопределенно кивнула и направилась в сторону гардероба, чтобы сменить туфли на балетки и просто побыть несколько минут в тишине, переварить случившееся. Здание было двухэтажным, но единственным укромным местом здесь оказался лишь темный гардероб. Кто-то выключил свет, а я так и не сообразила, где находится тот выключатель.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Стас, увязавшись за мной. — Куда ты?

Я прислонилась спиной к стене и ответила:

— Да, в полном. Ты… иди, — попыталась выпроводить парня, чтобы хоть немного прийти в себя, унять волнение.

Но тот и не думал уходить, он стоял совсем рядом. В сумраке я видела его силуэт, Стас был выше и крепче Бредина.

— Ты кого-то ждёшь здесь? — вкрадчивым тоном поинтересовался Стас.

— Ты о чем?

— Зачем ты сюда пришла?

Он продолжил проявлять свое нездоровое любопытство, и его общество стало мне надоедать.

С Иванченко мы никогда не конфликтовали, но и дружеских чувств он у меня не вызывал. Таких, как Стас, обычно называли «себе на уме». Он всегда был каким-то мутным.

Вот какого хрена он поперся за мной?

— Какое твое дело?

А в следующую секунду Стас просто прижал меня к стене всем телом и впился в мой рот своим. Я сразу ощутила кислый запах спиртного и вкус больших неприятностей, которые ждали этого недоумка. Я мычала, уворачивалась, пыталась освободить запястья, но через несколько мгновений тот сам меня отпустил.

— Ты ненормальный?! — заорала я.

И изо всей силы толкнула его в грудь кулаками. Но он даже с места не сдвинулся.

— Ты сама меня сюда привела, Юля. В этот тёмный угол. Разве не этого ты хотела?

— Нет, идиот! Я велела тебе убираться! — я вытерла рот ладонью.

— А Бредину, значит, можно? — усмехнулся он.

— Иди куда шел! Извращенец! — я почти зарычала от злости и сделала несколько шагов в сторону, увеличивая расстояние между нами.

— Конечно, ты же ничего знаешь, — ядовитым тоном проговорил Стас.

— Чего я не знаю?!

— Этой ночью все слетели с катушек, — он недобро засмеялся, и я поняла, что он просто пьяный. — У нас тут забавный челлендж в закрытой беседе нарисовался. В беседе для парней, — уточнил Стас. — Но тебе тоже должно быть это интересно.

— Иди попей водички. Ты перепил, дружок. Несёшь какую-то хрень! — я повернулась к нему спиной, вспоминая, куда повесила свой пакет с балетками.

— Если бы ты знала, что происходит, то так не сказала.

Он говорил загадками, и меня это стало раздражать.

— Ты можешь сказать, в чем дело?! — я повернулась к нему и сложила руки на груди.

— Я могу показать…

Лицо Стаса озарилось светом смартфона, и парень подошёл ко мне.

— Так, парни, чего-то мы все приуныли. Надо добавить перца в этот вечер, — на экране замаячил светловолосый качок — Андрей Филин, наш одноклассник, боксер и лучший друг Бредина. На нем был тот же костюм, что и сейчас. Должно быть, он совсем недавно это снял. — Этот видос я записываю в нетрезвом уме и нетвердой памяти. И это челлендж для моего друга. Ромыч! — Андрей подмигнул в камеру. — Не кажется ли тебе, что настало время кое-кого проучить? Все знают, о ком я. Сколько лет она тебя изводит?! — он изобразил негодование, а я ощутила, что все мои внутренности словно перевернулись от услышанного. — Всю жизнь, Бредин! Всю твою жизнь она строит из себя хрен знает что! — кто-то заржал на фоне его слов, и я затаила дыхание, догадываясь о ком именно идёт речь. — А что делаешь ты?.. — Филин покачал головой, показывая свое замешательство. — Я как друг, не могу спокойно смотреть на это. Поэтому, слушай сюда. Поднимай свою задницу, иди к ней и… заставь ее пожалеть обо всем, — он громко засмеялся, затем откашлялся и продолжил: — Придумай что-нибудь и пройдись по деснам этой зазнайки так, чтобы у нее больше язык не повернулся грубить тебе! Так, внимание, совет от Филина. — Он поднял вверх указательный палец. — Парни, не позволяйте девчонкам помыкать собой, надо сразу дать им понять, кто главный. У кого из нас яйца, в конце концов?! — Андрей снова смеялся, а я окончательно скисла. — В общем, Ромыч! Ни в чем себе не отказывай, слышишь, чувак? Ты видел вырез у неё на спине… по самое..? — он идиотски поиграл бровями. — Блин, я бы сам к ней подкатил, если честно, но у меня другие планы… Короче, покажи этой вредине, кто тут Бредин! Заставь ее ослабить… эти свои бастионы. Капец, что за хрень я несу?.. А! И вот ещё, парни, если увижу, что кто-то из вас пристает к Котовой не жалуйтесь потом, и другим передайте, — Филин продемонстрировал бой с тенью, и я наконец удостоверилась в своих догадках. — Чего не сделаешь ради друга. Охренеть, я прям как Крестная Фея, мать твою, Бредин! Скоро утро, действуй, братишка, или я сам превращу тебя в тыкву. Иди и уделай ее! Пусть Котова навсегда запомнит эту ночь! Какого хрена ты все ещё ждёшь, я не пойму? Когда, если не сейчас?.. — на этом воспроизведение закончилось, и Стас захлопнул крышку чехла. Нас снова окутала темнота.

— Бредину бросили вызов, — произнес он. — И, кажется, он его принял.

Я забила на его слова, отвернулась и сделала несколько шагов. «Когда, если не сейчас»… Бредин так и сказал.

Что ж… это чертово видео многое объясняло. Негласный саботаж парней, его слова и поведение, и… гребаный медлячок, чтобы я заплакала. Он просто поиздевался надо мной, ломая эту комедию. Вот урод!

В груди все горело от негодования и обиды, а в носу противно щекотало, но я не могла позволила себе зареветь.

Только не здесь, не перед… этим. Стас точно доложит всем, что дура-Котова ревела в темном углу. Наверное, за этим он пошел за мной, чтобы добить.

Не дождетесь! Я даже вида не подам!

Сорвав с плеч пиджак, я швырнула его прямо на пол…

Чтобы я еще хоть раз поверила этому придурку! Ненавижу!