Глава 19. Домашнее вино профессора Лоретти

— Просыпайся, засоня.

Ощутив как по моему телу снова шарят брединские руки, я хотела послать их хозяина куда подальше, пока не вспомнила, где мы находимся.

У любого гостеприимства, включая итальянское, имелись свои пределы.

— Который час? — простонала я, перевернувшись на спину, и потянулась.

Неприятные ощущения в мышцах икр напоминали о недавнем подъёме на башню Азинелли, а истома во всем теле — о прошедшей ночи.

— Почти десять. — Бредин провел ладонью между грудей и устроил ее на талии. — Ты такая теплая и уютная спросонья. — Он уткнулся лицом мне за ухо и жадно втянул воздух.

— У меня нет сил подняться. Ты меня замучили, Бредин. И какого хрена ты выглядишь таким бодрым? — не изменяя своим принципам, я наехала на парня с самого утра, чтобы тот не расслаблялся так быстро.

— А я отлично выспался, — он довольно улыбнулся. — Никогда так хорошо не спал. Зато умираю от голода, идём приготовим завтрак.

Парень наклонился и стал целовать шею, ключицы и плечи. Прикрыв глаза, я ощущала на коже его теплое дыхание и язык и снова стала забывать, где нахожусь. Бредин, не прекращая целовать, дразняще гладил внутреннюю поверхность бедра, вынуждая меня отводить его в сторону. Для того, кто ещё вчера был девственником, он казался слишком наглым и ненасытным. Да я и сама не лучше.

— А как же завтрак? — спросила, ощутив, как его пальцы коснулись лона. Внутри появился приятный трепет и нетерпение. Я повернулась набок и потерлась о ладонь парня, понимая, что мой вопрос не имеет смысла. Несмотря на усталость и приятную ломоту во всем теле я совсем не возражала против его невербальных намеков.

После всего, наплевав на правила хорошего тона, мы даже умудрились вздремнуть и спустились вниз только в начале двенадцатого. На кухне в гордом одиночестве сидела Дарья и пила… красное вино.

— Доброе утро, — бодро произнес Бредин направляясь к плите.

— Доброе, — процедила брюнетка, проводив того заинтересованным взглядом.

Я уселась в противоположном конце стола и, просканировав бутылку, обнаружила, что наша «я буду только воду без газа» оприходовала уже больше половины.

— А где… все? — спросил Бредин. Он стоял спиной к нам и по-хозяйски распахивал дверцы навесных шкафов.

— Марчелло повел Жанну на прогулку. — Дарья подняла бокал и залпом осушила его содержимое. — А я скоро сопьюсь, — заявила она и загадочно улыбнулась, встретившись со мной взглядом. — Вы мне всю ночь спать не давали. Тут такая слышимость!

— Ам… извините, — промычала я, ощущая, как стали нагреваться щеки.

Бредин уже раскручивал гейзерную кофеварку и нарочно обернулся, чтобы насладиться выражением моего лица.

— Выпьешь со мной? — предложила Дарья, изогнув бровь. Откинувшись на спинку стула, она обхватила высокий хвост и пропустила волосы сквозь кулак.

— Пить? Так рано? — я с недоумением смотрела на неё.

— В Челябинске почти вечер, — заявила она и повернулась к парню со словами: — Рома, дай, пожалуйста, ещё один бокал.

Тот безошибочно открыл нужный шкаф и подцепил длинными пальцами пузатый бокал на тонкой ножке, а затем решил подработать официантом.

— Бредин, какого хрена? — возмутилась я, наблюдая, как бокал заполняет рубиновая жидкость.

— Даша дело говорит, нельзя бросать так резко. — Меня снова внутренне скукожило от его панибратского общения с этой аспиранткой. — В прежние времена в Европе употребляли вино все независимо от сословия и возраста, — читая лекцию о европейских нравах, он наполнил пустой бокал и долил вино «Даше». — Сейчас я вам чего-нибудь приготовлю на закуску.

— Какой заботливый, — сказала Дарья, наблюдая, как Бредин шарит в холодильнике профессора. — Но… — она многозначительно смотрела на меня, — судя по тому, что я слышала ночью, это не главное его достоинство.

Бредин за спиной брюнетки самодовольно улыбнулся, захлопывая бедром дверцу холодильника. А вот мне стало совсем не весело.

Что, блин, за разговоры такие с утра пораньше?! Ладно, не с утра… Но какого хрена она себе позволяет?

— Не надо завидовать, — сказала я прежде, чем сделать глоток вина.

— Ты просишь невозможного, — невозмутимо произнесла Дарья. — У меня больше двух месяцев никого не было.

Я закашляла, подавившись вином, а у Бредина что-то упало на пол. Это был хлебный нож. Качая головой, он нагнулся и поднял его.

— Где твоя закуска? Тут кого-то развезло, — поторопила я парня. Тот ловко покрутил сковородку и поставил ее на плиту.

Дарья в несколько глотков допила вино и спросила:

— Ты это обо мне?

— Ну не о себе же.

Ее осоловелые глаза внимательно меня разглядывали.

— Значит… ты и он, — она кивнула на Бредина, — вы вместе, да?

— Почему ты спрашиваешь? — прямо спросила ее.

На брудершафт мы не пили, но тема беседы совсем не располагала к культурным расшаркиваниям. То, что она что-то слышала ночью, ещё не давало ей права совать нос в чужую личную жизнь.

— Ладно, — она сделала глубокий вздох и, надув щеки, медленно выпустила воздух. — Я действительно уже пьяная, и не хочу больше молчать. Виталий Пушкарёв. Он мой бывший.

Бредин снова уронил нож, а я — челюсть.

Так вот, почему она все время смотрела на меня, как на врага народа! Я просто охреневаю от этого бразильского сериала!

— Виталий? Это тот, с которым ты..? — парень смотрел на меня, а я — на нож, застрявший острием между деревянных половиц.

— Откуда ты меня знаешь? — наконец-то я сфокусировала взгляд на лице Дарьи.

— Видела, как ты садилась в его машину после организационного собрания. Вы целовались. Это было две недели назад, — пояснила она.

Бредин окончательно забыл про завтрак и с интересом смотрел то на меня, то на Дарью.

— Ну допустим, — я пожала плечами. — И что дальше?

— Ничего, — она скопировала мое движение. — Просто Виталику не везёт с девушками. Ты бы не мог нас оставить… ненадолго, — Дарья повернулась к Бредину.

— Да, иди… — я поддержала ее, — подыши воздухом. Мне реально стрёмно обсуждать в твоём присутствии своего бывшего с его … бывшей.

Бредин улыбнулся и наклонился, чтобы вытащить нож из щели, убрал его в подставку, а после подошёл к столу.

— Ладно, — он взял бутылку и разлил нам остатки вина, — все равно я уже услышал то, что нужно. — Бредин наклонился и поцеловал меня в макушку.

Вероятно, он намекал на то, что я назвала Вета бывшим. А как иначе? Неужели он сомневался во мне после всего, что было?

— Вы поддерживаете общение? — я обратилась к девушке, как только парень закрыл за собой дверь чёрного хода.

Мне стало любопытно, мог ли Вет быть в курсе того, что Бредин сместил его с поста моего бойфренда.

— Нет, что ты, — Дарья придвинула бокал ближе к себе и обхватила ножку ладонями. — Хотя… он отметил меня на фотке в Инстаграм на днях. Это можно считать общением?

Я снова пожала плечами.

Наше с ним общение в последние дни тоже сошло на нет. По моей вине, разумеется. Я игнорировала Вета почти неделю с того самого понедельника, когда впервые напилась и оказалась лежащей под Брединым топлес. Мне было стыдно. И, пожалуй, это все, что я испытывала к Виталику.

— Не знаю… Почему мы вообще это обсуждаем?

Ее любопытство становилось чрезмерным, и я пыталась понять, зачем она затеяла этот странный разговор. Ну целовалась я с Ветом две недели назад! Ну сплю теперь с другим! Кому какое дело? Здесь, в Европе, есть чудики, которые женятся на своих вещах или сами на себе. А я всего-то сплю с Брединым!

— Как давно ты с ним встречаешься? — все шло к тому, что у этой дамочки накрылся регулятор такта.

— Где-то с конца июля. А что?

— Просто… Я же сама сказала ему, чтобы он нашел ровесницу и ей пудрил мозги. Он так и сделал. А я не могу его забыть, — всхлипнула Дарья.

Она отвернулась к окну, за ним Бредин уже прибивал рейку на двери полуразвалившейся постройки, которую Марчелло представил нам вчера, как мельницу XVIII века.

— Здрасьте, — вырвалось у меня.

— Мы познакомились в мае, в ночном клубе, — она зашмыгала и вытерла щеки ладонями. — Мы встречались до середины июля, пока я не узнала, что он врал мне. Виталик сказал, что ему двадцать шесть, и он аспирант, как и я!

Господи, тоже мне трагедия!

— А тебе-то сколько?

Этой тощей с одинаковым успехом могло быть как двадцать пять, так и тридцать пять.

— Двадцать восемь, — она сказала это таким унылым тоном, что я непроизвольно хохотнула. Даже бабуля Сильвия выглядела намного оптимистичнее, говоря о своем возрасте.

Что за пунктик такой? Вот мне восемнадцать… и что в двадцать восемь или девяносто восемь я вдруг стану другим человеком? Да не дождетесь!

Я снова смотрела на Бредина, представляя его тридцатилетним, и внезапно ощутила жар в груди, воображая, в какого взрослого красавца он рискует превратиться.

Интересно, где буду в это время я? И что будет с нами?

Бредин повернулся и, заметив, что я смотрю на него, помахал мне молотком.

— Я… на семь лет старше него. Все мои подруги давно замужем, уже нарожали по второму ребенку. Эти их вечные фотки с семейного отдыха!.. А что я? Связалась со студентом, — Дарья снова зашмыгала.

Мне почему-то захотелось успокоить ее. Вероятно, сказывалось вино, выпитое на голодный желудок, и в целом повышенный уровень любвеобильности. Все Бредин со своими штучками. Превратил меня в какую-то романтическую размазню. Самой от себя неудобно.

— Подумаешь. Вет же совершеннолетний, и ему остался какой-то год до выпуска. К тому же он учится в другом вузе. Не пойму я, что тебя смущает.

— Дело не в этом! — воскликнула Дарья. — Он лгал мне.

Я хмыкнула и снова сделала глоток.

— Нашла из-за чего париться. Уверена, он пошел на это, потому что ты ему нравилась, и он боялся, что ты сочтешь его малолеткой. Вот и все. Это же очевидно! Насколько я знаю Вета, авантюризм не в его стиле, но, выходит, ты его чем-то зацепила, раз он решился на это. Если тебе станет легче… Бредин, — я кивнула в сторону окна, за которым плотничал парень, — прикинулся, что неравнодушен ко мне, чтобы не выглядеть слабаком перед кучкой дебилов. Он испортил мне выпускной, чтобы просто потешить свое самолюбие.

— Правда? — Дарья ошарашенно смотрела на меня. — И ты с ним… после этого?

— Как видишь, — я улыбнулась.

— А как же гордость? Ты ненормальная, — диагностировала девушка.

— Не ты первая, кто мне это говорит… Вот с Ветом неудобно вышло. Он неплохой парень, но…

— А я так разозлилась на него, — она перебила меня и истерично засмеялась, — и сказала ему, что выхожу замуж.

— Детский сад какой-то, — теперь настал мой черед констатировать очевидное. — И что он?

— Просил прощения, букеты заказывал. Столько роз я за всю жизнь не видела! — мечтательно произнесла Дарья. — В тот день, когда я увидела тебя и его… до меня дошло, какой я была дурой. Но здесь на башне… когда ты целовалась с Ромой… и вчера в машине, и я подумала, что … не знаю… может… — она начала мямлить, но общий смысл до меня дошел.

— Хочешь вернуть его? — спросила я.

— Он же не подоходный налог. Как я это сделаю? — Дарья потянулась к упаковке бумажных платков и, вытащив один, от души высморкалась. — Но… знаешь, он тоже недолго страдал, и двух недель не прошло, как он подцепил тебя. Это обидно, знаешь ли?

Я покончила с вином и отодвинула бокал. В желудке стало тепло, а в голове — туманно.

— Мой непродолжительный опыт отношений говорит о том, что многое можно разрешить одним лишь разговором.

Я выпила немного, но чувствовала, что созрела для того, чтобы начать раздавать советы двадцативосьмилетнему экономисту.

Девушка сразу оживилась и подалась вперёд всем телом. Видимо, я внушала ей доверие.

— Думаешь, мне стоит позвонить ему?

— Э, нет! Точно не сейчас. Это же классика: напиться и звонить бывшему… А, впрочем… — я повернулась к окну. — Хочешь звонить, звони. Вдруг завтра наступит конец света, а он так и не узнает ничего… Но… наверное, мне сначала стоит бросить его. Теперь моя очередь. Расскажи, как это правильно сделать.

Я повернулась к Дарье и, стоило нам только встретились взглядами, как мы начали дико ржать на всю виллу и окрестности.

Такими нас и обнаружил Бредин: поддатыми, весёлыми и голодными. Спустя несколько минут в кухню вошли и Марчелло с Жанной, и наша пьянка продолжилась.

На самом деле, это было удивительно. Проводить выходные в подобной компании мне еще ни разу не доводилось, но я быстро адаптировалась. Негласную субординацию никто не отменял, однако, я ощущала себя с этими людьми на равных и чувствовала, что они видят во мне и Бредине равных. Особенно, это касалось итальянского профессора. Возможно, дело было в ином менталитете, но в этом человеке удивительным образом сочетались мудрость и непосредственность в общении. Чего стоила одна его недавняя выходка, о которой мне рассказал Бредин. Одна из студенток, молодая мать, не смогла пристроить ребенка на время занятий и пришла с ним в универ. Марчелло почти шепотом читал лекцию, покачивая малыша в автолюльке. Это был прекрасный пример того, кто достиг определенных вершин, оставаясь отзывчивым и чутким человеком. И я была очень рада знакомству с такой неординарной личностью. Хотя не я одна.

Выгрузив Дарью у общаги, а нас с Брединым — за квартал от дома Сильвии, профессор в компании моего куратора скрылись в неизвестном направлении. И теперь я задумалась о том, что будет с этими двумя, когда закончатся полгода, которые Жанна Бернардовна должна была провести в Болонье.

Что это за город такой? Словно все сошли с ума с этой любовью?

Она была внутри меня и вокруг, вынуждала совершать глупости и чудить с удвоенной силой.

Я снова улыбнулась, вспоминая лицо Вета, когда мы с Дашей (теперь она стала просто Дашей) устроили ему шоковую терапию, представ перед ним в объективе одной камеры. Я была краткой, а вот аспирантка, которая была намного пьянее меня, очень долго с ним разговаривала, нарезая круги вокруг старинной мельницы. Хотелось бы верить, что Вет не станет держать на меня зла, и у этой чокнутой парочки все наладится. А ещё я надеялась, что это был самый нелепый случай расставания и примирения в истории человечества.

Мы шли по одному из многочисленных арочных переходов, намереваясь зайти в булочную, чтобы обеспечить себя провизией на весь оставшийся день. Погода была теплой и солнечной, но в тени каменной галереи уже ощущалась вечерняя прохлада. Мне снова казалось, что я каким-то чудом попала в эпоху Средневековья, и только длинноногая фигура Бредина отчасти удерживала во мне связь с реальностью. Я все еще не могла свыкнуться с мыслью, что теперь мы были вместе во всех смыслах этого слова. И то, что сердце приняло с охотой и мгновенно, мозг все продолжал анализировать.

— Чем займёмся? — спросил Бредин, закидывая руку мне на плечо.

Судя по его довольному лицу, мозг парня действовал заодно с остальными частями организма, и его вообще ничто не волновало.

— Я мечтаю принять душ или ванну, — от глобальных размышлений я перешла к тому, что волновало не только голову, но и тело. — У меня начинается депрессия, как представлю, какой дубак в ванной у Сильвии. Эта Даша, как утка, она истратила всю горячую воду с утра, и я домывалась чуть теплой. Я хочу горячую ванну. Чтобы вода была такой горячей, как… в общем, она должна быть очень горячей, понимаешь? — я с надеждой взглянула на парня.

— Я знаю, что такое «горячая вода», я тебя понял, Котова. Пожалуй, это я могу устроить, — он хитро улыбнулся. — При условии, что возьмёшь меня с собой. Ты так заманчиво все описала. Я, определенно, хочу принять с тобой ванну.

— Фу, нет! Это так негигиенично! — запротестовала я, отталкивая его.

Он резко остановился и, покрутив головой, прижал меня к стене дома.

— Да и пофиг, — его руки легли на талию. — Я мечтал об этом с того дня, как увидел тебя там в одном полотенце. Потом как-нибудь помоемся.

— Когда? Когда вернёмся в Россию?! — мой смех эхом отразился от сводов галереи.

Бредин поднял одну руку и потянулся носом к подмышке.

— Я даже ещё не пахну. Решайся, Юля. Или я сейчас просто приду и усядусь за планшет, и никакой тебе горячей воды. Нам надо готовиться к конференции, ты не забыла? — в его глазах плясали озорные искры.

Парень знал, что я совсем не возражала против совместного принятия ванны. Но я же Котова, а это значит — «через тернии к звёздам».

Я провела ладонями по его предплечьям и устроила их поверх лямок от рюкзака.

— Вот ты и готовься, — похлопала Бредина одной рукой.

Парень улыбнулся, сильнее прижимаясь ко мне всем телом.

— А как же проблемы современной молодежи? В прошлый раз мы с тобой не сошлись по этому вопросу.

— Отстань, Бредин! — я попыталась оттолкнуть его, но он держал меня очень крепко. — Не забивай мне голову всякой ерундой! Ты же у нас, типа, умный? Вот и давай пиши эти свои тезисы. Я прочту на конференции все, что ты скажешь.

— Ну и дела, — он снова заозирался, а затем положил ладонь мне на грудь под расстегнутым жакетом, сквозь футболку повторяя большим пальцем очертания соска. — И что же мне делать с таким кредитом доверия?

Я обняла парня за шею, сосредоточившись на его приоткрытых губах и собственных ощущениях внизу живота.

— Пользуйся моментом.

— Значит, ты, я и горячая ванна? — он наклонился, касаясь моего носа кончиком своего.

— Я подумаю, — и потянулась к его губам…

Но нашим планам не суждено было сбыться. Всему виной стала очередная влюбленная парочка. Японцы снова что-то не поделили. Хигаши ушел в неизвестном направлении, пока Рина сидела, закрывшись в той самой ванной комнате, на которую у нас с Брединым было столько надежд. Эта коммунальная квартира Сильвии меня раздражала и веселила одновременно. Но я бы не хотела жить в другом месте. Теперь точно нет.

— Что мне делать?! — Рина причитала знакомым взволнованным тоном. — Сильвия-сан уехала до вторника, вместо нее утром хозяйничала ее внучка, потом и она ушла. Этот baka (дурак) снова не взял свой мобильный!

Мы стояли у входной двери. Бредин снял со спины рюкзак и спросил у Рины:

— Как давно его нет?

Она взглянула на свой мобильный.

— Два часа и тринадцать минут.

— Подождем немного. Не волнуйся, еще рано и светло. Возможно, ему просто нужно остыть.

— Пусть только появится! Он так у меня остынет!

— Может быть, немного вина? — Бредин решил взять ситуацию в свои руки и потянулся к рюкзаку, где лежала бутылка, подаренная гостеприимным профессором.

— Да, — мы с японкой ответили в один голос. Я — устало, а Рина — с беспокойством.

Такими нас и обнаружил Хигаши: поддатыми, утомленными и взволнованными. Мы сидели в кухне Сильвии, запивая кастаньоле красным вином из винограда, выращенного Марчелло по технологии древних греков. И это было идеально для того, чтобы отпраздновать помолвку одной чокнутой японской парочки.

Японец, вернувшись из очередной самоволки, учтиво кивнул нам и водрузил на стол устройство, напоминающее формой что-то среднее между отечественной скороваркой и НЛО, а затем встал на одно колено перед Риной. Признаться, я подумала, что ему снова стало плохо. Но, пока Хигаши рылся в карманах куртки, Бредин уже сообразил, что к чему, и, ухватив меня под локоть, вывел из кухни.

Через несколько мгновений раздались радостные вопли Рины на японском. Мы решили дать им время, чтобы пережить этот важный момент наедине. Впрочем, это было решением Бредина.

— Я пропустила все самое интересное, — недовольно проворчала я, сидя на лестнице, ведущей на второй этаж.

Бредин сидел ступенью выше, обхватив меня своими длинными ногами и обнимая за талию.

— Ты всегда такая любопытная?

— Это не порок, — парировала в ответ.

— Согласен. Но ты бы точно не захотела собрать зрителей в такой момент, — вкрадчивым тоном проговорил парень.

— Умолкни, ты меня нервируешь.

— И чем же теперь? — он тихонько засмеялся, щекоча сзади шею своим дыханием.

— Сегодня воскресенье, так? — я повернулась к парню профилем.

— Ну.

— Так вот. В прошлое воскресенье я даже мысли не допускала, что буду сидеть с тобой вот так, — я коснулась его рук, удерживающих мою талию. — Про остальное вообще молчу, — и откинулась ему на грудь. — Ты пройдоха, Бредин.

Тот снова засмеялся. Он взял меня за подбородок и, закинув голову, начал целовать, но вдруг резко остановился.

— Юль, ну сколько можно? — и схватил пальцами за нос. — Меня уже тошнит от своей же фамилии. Говорят, нет ничего слаще, чем звук собственного имени. Теперь я это, как никто другой, понимаю.

— Да что ты там понимаешь?!

— Назови меня по имени, — попросил он.

— Нет, я… ещё не готова к такому серьезному шагу.

— Скажи, пожалуйста, — Бредин положил голову мне на плечо и тяжело вздохнул, демонстрируя свою печаль, — мне кажется, я ничего в жизни так не хотел. Скажи что-нибудь… не знаю… как дела, Рома. Или… Рома, у тебя аппетитная задница.

Я затряслась от смеха.

— У тебя тощая задница.

— Рома, — подсказал он. — Подожди, а с чего это она тощая? Вчера ты так не считала, — он накрыл ладонями грудь и присосался к шее.

Такими нас и обнаружила Вероника: озабоченными на всю голову.

Я не сразу ее узнала, а Бредин не сразу отпустил мою грудь. Это была эпичная встреча.

— Вероника? — мне наконец-то удалось смахнуть с себя брединские руки. — Что ты здесь делаешь?

— Это дом моей бабушки, — ответила девушка, и я почти услышала, как заскрипели шестеренки в моей голове, когда я стала сопоставлять факты.

Этого просто не может быть! Сомнений не возникало, во всем было виновато домашнее вино профессора Лоретти и чертовы древние греки.