Глава 20. Правила выживальщиков

Я соскочила со ступеньки, стремительно спустилась по лестнице и окинула девушку взглядом, желая убедиться, что перед нами действительно стояла Вероника.

Сегодня рыжая выглядела совершенно иначе, чем в нашу первую встречу в псевдо подземном клубе. Минимум макияжа, максимум одежды и неряшливая гулька на голове убавляли ей возраста, но совсем не лишали привлекательности.

— Ты смотришь на меня, как на привидение, — заметила она, посмеиваясь. — Что ж, теперь и мне понятно, о каких двух русских бабушка твердила, — усмехнулась девушка. Она освободила руки, поставив на пол большие бумажные пакеты с логотипами магазинов.

Я все еще не могла озвучить то, насколько меня удивило ее появление, и выводы, к которым пришла несколько мгновений назад. Если все обстояло так, как рассказывала Вероника, и Сильвия была ее бабушкой, это говорило о том, что бабуля нас надула. Но зачем?

— И что же она про нас говорила? — поинтересовался Бредин. Он тоже спустился и стоял за моей спиной.

Вероника наклонила голову и шагнула в сторону, ее взгляд опустился вниз, затем скользнул вверх. Она с интересом рассматривала Бредина, и я невольно оглянулась. Парень стоял, засунув руки в карманы джинсов и с любопытством смотрел на Веронику.

— Бабуля сказала, что увела бы тебя у нее, будь сама помоложе лет на семьдесят, — ответила девушка.

— Приятно слышать, — улыбнулся Бредин.

Я повернулась к Веронике и увидела широкую улыбку и смеющиеся глаза.

Что скажешь? Просто Суперсемейка! Столетняя бабуля, прикидываясь Штирлицем, фантазирует о моем парне и делится этим со своей раскрепощенной внучкой.

Но… мне хотелось выяснить главное…

Кто же такая эта Сильвия, Santa Rosalía?!

— Нет, подожди! — я повернулась к Бредину. — Ты же ничего не знаешь? Синьора Сильвия знает русский, она родилась в Киеве и жила в Москве. Она водила нас за нос, притворяясь, что говорит только на итальянском.

Я тут же заткнулась, припоминая, могла ли я ляпнуть что-то противозаконное или оскорбительное на родном в присутствии бабули, когда думала, что она не понимает меня? Да, блин! Сколько угодно! Чего стоили одни мои причитания с примесью обсценной лексики, когда я была вынуждена греть воду, чтобы помыться. Господи, неудобно-то как!

— Ну конечно, — недоверчиво произнес Бредин. — И зачем ей это делать?

— Это же бабушка! — воскликнула Вероника. — Она обожает подшучивать над людьми. Видимо, вы ей очень понравились.

— Она не из разведки, случайно? — поинтересовался Бредин, будто прочитав мои мысли.

— Нет, — засмеялась Вероника. — Она бывшая советская спортсменка. Гребля на байдарках и каноэ. У неё даже есть золото с Римской Олимпиады. — Я лишь захлопала ресницами, приняв на веру очередную порцию фактов о нашем незаурядном арендодателе. — Сегодня бабушка уехала в Парму к моему дяде Альфредо, у него родилась внучка. Альфредо — ее старший сын. Мой отец — средний, а ещё есть две дочери… внуки, правнуки. У нас большая семья, — заключила Вероника.

— Тогда… зачем твоя бабушка сдает комнаты в собственном доме незнакомым людям? — спросила я.

— Каждый зарабатывает, как умеет, — Вероника повторялась. — Девиз нашей семьи. Сказать честно, бабушке много раз предлагали переехать… мой отец, дядя. Можно было нанять кого-нибудь, чтобы помогать ей с домом, но с бабушкой бесполезно спорить, она не принимает помощи финансовой и проявления, как она выражается, «капиталистических замашек». Она все делает сама и хочет, чтобы мы все умели делать своими руками. Поэтому мне приходится помогать ей с уборкой. Но сегодня я вызвала горничную из фирмы, — она хитро улыбнулась. — Только бабушке не говорите. Иначе, мне конец, — и подвела пальцем под подбородком воображаемую черту, намекая на кровожадный характер своей бабули.

— У нее даже горячей воды нет. Это слишком даже для противника капитализма, — заметил Бредин, напомнив мне о больной теме.

— Это она так решила, — Вероника развела руками. — Знаете, однажды дошло до смешного, — она загадочно улыбнулась. — Несколько лет назад бабушка попала в больницу. И мой отец воспользовался этим, нанял людей, и здесь поставили бойлер. А бабушке сказал, что сам все сделал. И что вы думаете? Она узнала, что он обманул ее, и заставила дядю Альфредо убрать бойлер. Она потом нескольких месяцев с ним не говорила. И все потому, что отец не потрудился сам.

— Да как он посмел, — в недоумении пробормотала я.

Вероника небрежно махнула рукой.

— Мы давно привыкли к ее выкрутасам. Поэтому я или другие родственники наведываемся к ней и помогаем.

— Ну… в этом как раз-таки нет ничего удивительного. Я вот с дедом живу. А он — с бабушкой, — я кивнула на Бредина.

— Вот оно что, — многозначительно закивала рыжая и, подцепив пакеты пальцами, добавила: — Пойду отнесу это наверх. У вас есть все необходимое?

Я повернулась к Бредину и улыбнулась, заметив его хитрый взгляд. Мы думали об одном и том же: наши голые тела в горячей ванне с горой пены.

— У нас есть все необходимое, — ответил Бредин. — Спасибо.

Но, видимо, мы просили у Вселенной слишком многого. Наше эротично-гигиеническое мероприятие снова накрылось медным тазом. Счастливые японцы пригласили нас и Веронику на якинику по случаю их помолвки. Временно исполняющая обязанности хозяйки дома достала пару бутылок вина из запасов своей бабушки, и все шло к тому, что я никогда не брошу пить и окончательно позабуду о таком благе цивилизации, как горячая вода.

Тем странным прибором, который Хигаши принёс сегодня, оказалось устройство для якинику — традиционного японского блюда, мяса, жаренного на гриле. Эту необычную жаровню, Хигаши арендовал в одном из японских ресторанов Болоньи, чтобы сделать сегодняшний вечер незабываемым для Рины, которая пару дней назад имела неосторожность пожаловаться, как она скучает по якинику. Они были оба такие милые, что после третьего бокала вина и очередного кусочка ароматного мяса, я хотела расцеловать обоих.

Это было чудесное завершение дня, такого насыщенного и пьянящего. Рядом сидел Бредин, обнимая меня, у Рины был ее жених, мой куратор где-то зажигала с профессором, да я даже Вета почти пристроила… одна Вероника казалась мне одиночкой на этом празднике любви и согласия. И после n-ного бокала я пришла к мысли, что с этим нужно что-то делать.

Пока Рина болтала по телефону на японском, а Бредин помогал Хигаши убирать со стола, мы с Вероникой добивали остатки вина. В моем желудке ощущалась невероятная гармония несмотря на то, что я смешала японское блюдо с итальянским вином. Возможно, благодаря этому необычному сочетанию двух культур мне хватило наглости на то, чтобы попробовать сунуть свой нос в чужие дела сердечные.

— Как обстоят дела с продажей моих ботинок? — я начала издалека.

Вероника поставила на стол свой бокал и улыбнулась.

— Отлично! Они ушли за полторы тысячи куда-то в Восточную Европу. Надо узнать точнее у Кеннеди. И, кстати, мы говорили о тебе и все еще готовы возместить твои убытки.

— Да какие там убытки?! — удивлённо воскликнула, передавая Бредину тарелку. — Я купила их в торговом центре во много раз дешевле. Если я действительно смогла помочь кому-то, это здорово.

— Даже не сомневайся, — кивнула Вероника. — Все деньги пойдут в приют для бездомных животных.

— Что ж… передай Кеннеди, что у меня еще есть кеды, — я задумчиво смотрела на Бредина, — и у моего бойфренда тоже найдется, что продать.

Услышав это, парень уставился на меня. Я небрежно помахала рукой, велев ему тем самым заниматься уборкой и не подслушивать.

— Хорошо. Передам, если… увижу. — Вероника почесала нос и тяжело вздохнула. — Он скоро уедет.

— Куда?

— Назад, в Штаты. Он продолжит обучение в Йеле. Его семья так решила, — пояснила девушка трагичным тоном.

— Он всего-то уезжает в другой университет. Что это меняет?

— Все, — ответила она обреченно. — Ланкастер никогда не представит меня родным, как свою девушку. С моим-то бизнесом.

— Это он так сказал? — я склонилась к ней.

— Я это знаю… Такие, как он, рано или поздно женятся на капитале. И это не его вина. Пусть Кен и не похож на других… Его тянет с простым, обычным людям, таким, как мой брат, или ты…

— Или ты, — я перебила ее.

— Да. В этом вся проблема. Кто-то рассказал его отцу, о том что он связался со мной. Мне даже предлагали круглую сумму, чтобы я бросила его. Надо было брать, сейчас нам не помешают любые деньги. Мой отец занимал высокую должность в нашей мэрии. А теперь его обвиняют в коррупции. Возможно, у него отберут все, включая мой клуб.

Да, перспективка у внучки Сильвии вырисовывалась интересная, но лично мне, челябинской студентке, которая прожигала дедовские похоронные, было трудно понять той печали, что сквозила во взгляде Вероники.

— Я б, конечно, тебя пожалела, но не стану, — честно ей созналась. — У вас, богатых, свои проблемы, и мне они реально кажутся надуманными. Хочешь быть с ним, так будь! — И без запинки добавила: — Accada quello che deve e vada il mondo a rotoli (Пусть будет, что будет, и пусть весь мир летит вверх тормашками).

— Да, так говорит моя бабушка, — ее губы растянулись в грустной улыбке.

— А я о чём?! — я хлопнула ее по плечу. — Все, я позвоню ему! — и стала крутить головой в поисках своего смартфона.

— Кеннеди?! Зачем? — удивилась Вероника.

Я посмотрела на Хигаши, который усердно намывал решетку от жаровни, и на Бредина. Ответ пришел, как всегда, прямиком из Космоса, и я тут же его озвучила:

— Мои друзья очень хотят попасть в те катакомбы, а так как в таком состоянии гид из тебя сомнительный, нам нужен кто-то другой.

— Джули? Что ты задумала?! — глаза Вероники расширились от любопытства и волнения.

— Я? Я всего лишь хочу показать своему парню древний лабиринт, — кивнула в сторону Бредина. — Он у меня историк, знаешь ли. А ты сама думай, что делать с Ланкастером.

— И откуда ты взялась такая?

— Из Челябинска, — невозмутимо ответила я.

— Уже хочу там побывать.

— Заметано. Жду тебя в гости и бабулю свою прихвати. У меня дед тоже вдовец. — Покончив с вином, я потянулась к смартфону.

Так, благодаря мне, якинику и итальянскому вину, наша компания оказалась у Баньи ди Марио. Все вокруг было прежним, тот же сумрак, вечерняя прохлада и тишина, тот же уютный квартал и теплый свет невысоких домов. Вот только на этот раз мне очень мешали проникнуться атмосферой таинственного и неизведанного. Да я сама себе мешала. Прекрасная половина нашего отряда диггеров была заметно пьянее сильной. Нет, не так. Мы с девчонками были совершенно невменяемые, и то и дело хохотали и ловили на себе насмешливые взгляды парней. Рина смеялась легко и задорно, Вероника — нервно и отчаянно, а я — просто ржала, как конь. И самое главное, никто уже не помнил, с чего все началось. Кажется, с таксиста, которым оказался молдаванин лет сорока. Услышав в салоне японскую, русскую, английскую и итальянскую речь, в какой-то момент он поинтересовался, нет ли среди нас молдаван. Пришлось разочаровать его. Затем Вероника поведала ему о своих украинских корнях, а я напомнила, что Украина граничит с Молдавией. Водитель воодушевленно закивал, а потом стал счастливым обладателем визитки клуба Виктории, где она предложила ему провести вечер в один из выходных. Я не была уверена, что он являлся ярым фанатом БДСМ. Но это уже были его проблемы.

Так мы и предстали перед Ланкастером, который ждал нас в уже знакомом мне переулке. Парни обменялись рукопожатиями, а потом быстро разобрали нас.

Поднимаясь по ступеням к постройке, где находился вход в подземную Болонью, я висла на Бредине, обнимая его. Вероника шла рядом с Ланкастером впереди, а потенциальные молодожены — позади.

— Юля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — усмехнулся Бредин, поддерживая меня. — Потому что я понятия не имею, какого хрена мы делаем тут в темноте.

Я ухватила его под локоть.

— Ну, как тебе сказать… Единственное, что я знаю сейчас, так это то, что твой трезвый взгляд на вещи добавляет тебе сексуальности.

Парень засмеялся.

— Отлично. Больше вообще не стану пить, — пообещал он. — А ты такая чудная, когда напьешься. Я должен воспользоваться этим сегодня. Скажем, раз или… два.

— Будь так любезен, — я одобрила его пошлые намеки, еле дыша от подъёма по лестнице. — Правда сначала нам нужно выбраться оттуда… живыми.

Но, стоило нам только войти в узкий, тускло освещенный туннель и оказаться у первой развилки, как Бредин словно забыл о своем игривом настроении.

— Котова?! И ты здесь ходила одна? С ним?! — строго спросил он, имея в виду Ланкастера. — Ты хоть понимаешь, как рисковала?! А если бы он оказался…

Я остановилась, удивлённая перемене в его тоне.

— Если бы, если бы! Если бы не ты и твой дружок, я бы не вышла в ту ночь из дома! — прошипела я.

— Да?! Если бы не я и, как ты выразилась, мой дружок, у нас бы с тобой вообще ничего не было! Ты не думала об этом? — сердито зашептал он.

Место было не очень подходящим, как и время, но я сделала то, о чем он спросил. Подумала об этом… наблюдая, как Ланкастер показывает японцам свой трюк с бездонным колодцем, бросая туда камень.

Я прислонилась плечом к шершавой кирпичной кладке и отвернулась от Бредина, заметив восторженный взгляд Вероники и любопытный Ланкастера. Рина переговаривалась с Хигаши, который фотографировал колодец с тридцати разных ракурсов.

— По хорошему, мне бы надо сказать спасибо Филину, — съязвила, проанализировав слова Бредина.

— Ну хватит, — вздохнул парень и обнял. Заглядывая мне в лицо, он загораживал обзор. — Я как представил, что тут с тобой могли сделать… — Бредин поднял голову и обвел взглядом темные своды так называемого потолка. — Обещай, что больше не станешь так рисковать или… возьмёшь меня с собой! — его голос звучал в приказном тоне, и я просто не могла не возмутиться.

Сложив руки на груди, дернула подбородком и снова отвернулась.

— Ты ущемляешь мои права, Бредин! — Ты… шовинист!

Кажется, это так называется?

— Что? — он отпустил меня и упёрся ладонью в стену прямо перед моим носом, затем склонился ко мне и громко произнес: — Я люблю тебя и очень волнуюсь! И поэтому я шовинист?!

— Да! Шовинист и пройдоха, — я еле удержалась от улыбки, продолжая дразнить его.

— Тогда ты… ты импульсивная… инфантильная… — он качал головой, подбирая эпитеты позабористее, — заносчивая блондинка, которая все время ищет приключения на свою задницу!

Ну с этим было трудно спорить, к тому же я снова стала забывать, с чего все началось, и повисла на шее парня, обхватив руками.

Тот оглянулся и громко крикнул остальным:

— Мы догоним вас через минуту. Моей девушке нужно немного… отдышаться.

— Не задерживайтесь, — ответил ему Ланкастер.

— Не гони на меня, Бредин. Иначе… ты больше никогда ее не увидишь, — сквозь смех пригрозила парню, услышав удаляющиеся шаги и голоса.

— Эй, так нельзя! — он тоже засмеялся, водя рукой вдоль талии. — Это запрещенный прием! Я теперь не смогу без нее, никак, — его ладонь переместились на ягодицу, сжимая ее. — Не смей угрожать мне этим.

— Знатно поорали, да? — я оттянула ворот его толстовки и стала целовать его в шею.

— Пусть знают наших. Но… — он отклонил голову, давая мне больше простора, — насчёт твоей безопасности, я говорил архисерьезно.

Правая его ладонь взяла пример с левой и принялась гладить мою задницу. Я водила языком от впадины на его шее вверх и вниз. Запах старых камней и кирпичной пыли смешался с ароматом, которым пользовался Бредин, и это сочетание невероятно меня вдохновляло.

— Знаю. И постараюсь больше никуда не вляпываться… без тебя, — прошептала, когда он опустил голову.

— Какая ты у меня смирная девочка.

Он наклонился. Его дыхание, как и мое, участилось и стало неровным.

— Звучит… унизительно, но горячо, — прошептала я, приподнимая его толстовку. — У тебя просто талант вызывать во мне противоречия.

— Да? И давно я их вызываю?

Вернув ладони на талию, он сжимал меня пальцами.

— Примерно с того времени, как ради прикола подкатил ко мне на выпускном, — и, задрав толстовку как можно выше, я стала покрывать его поцелуями, водя языком вокруг сосков.

Мне нравилось ощущать тёплую гладкую кожу парня и дразнить его. В конце концов, когда нам еще представится случай пошалить подобным образом в таком уникальном историческом месте? Ни в Анатомическом театре, ни в краеведческом музее на родине нас бы точно не поняли, а атмосфера подземелья так и наводила на мысли о чем-то запретном.

— Правда? Так давно? Я даже не смел надеяться на это, — его голос звучал низко и хрипло. Отпустив меня, Бредин упёрся ладонями в стену, намекая, что я могу делать с ним все, что угодно.

— Ну… я ничего не могла с собой поделать. А потом и не хотела. Я уже говорила, что ты пройдоха? — я продолжала водить ладонями по его торсу.

— Да, неоднократно, — прошептал Бредин. — Но я вижу в этом некий положительный подтекст. — Прикрыв глаза, он бесстыже улыбался.

Раскатал губу, наивный.

Пора было заканчивать этот привал-прелюдию и найти остальных.

— Балабол, — рывком я опустила его толстовку, положив конец всему. — Идём. Нужно догнать их до следующего перехода.

— Подожди. — Он перехватил мои запястья, когда я попыталась оттолкнуть его. — Юль, мы так и не сделали этого в винном погребе. Как насчёт… катакомб?

Бредин поднял мои руки над головой, прижал их к стене, разводя коленом мои бедра и, склонившись ко мне, стал целовать шею. Прикрыв глаза, я ощущала, как дыхание парня охлаждало влажную от его языка кожу.

Удерживая одной рукой запястья, другой забрался мне под свитер и, отогнув чашечку лифчика, принялся играть с соском большим пальцем.

Вот кому действительно следовало дать визитку в клуб Вероники! И когда он только этому научился?

Все шло к тому, что я готова была отдаться ему прямо здесь, среди останков древней гидравлической системы. Как низко я пала. Хотя… куда ниже? Мы и так были под землёй.

Надо было брать себя в руки. Срочно.

— Бредин, только не говори, что ты взял презервативы, собираясь сюда? — я цокнула языком в сантиметре от его губ и двинула бедрами, отталкивая парня. — Откуда такая самоуверенность, блин?!

Отпустив мои руки, он отступил и улыбнулся. А я с облегчением вздохнула, все еще ощущая возбуждение.

— Да, я шучу. Ничего я не брал. Но, согласись, это было бы незабываемо? — облизнув губы, он соблазнительно улыбался. Впрочем, сейчас все в нем казалось мне соблазнительным.

— Скорее, антисанитарно, — я тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и обвела взглядом помещение.

— Мы могли бы вспоминать об этом в старости, — мечтательно произнес Бредин, закидывая руку мне на плечо и разворачиваясь спиной к стене.

— Ага, отличная история, чтобы рассказать ее внукам за праздничным столом. — Боже, что я несу? — Это шутка, если что, — на всякий случай добавила я.

Он зарылся лицом в мои волосы и поцеловал.

— Я понял. Но… это так, для справки. Прежде чем заиметь внуков, не мешало бы обзавестись детьми, а ты все еще зовёшь меня по фамилии.

Я повернулась к нему и нервно заморгала.

— Нет. — Поднырнула под его руку и отступила в сторону. — Вот правду говорят! Пьяный трезвому не товарищ. Беспонтово шутишь. Кстати, ты не запомнил, в какой туннель они ушли? — и ткнула пальцем в крайний справа. — Кажется, сюда.

— Нет, в соседний! — уверенно заявил. Бредин.

Спорить смысла я не видела. Топограф из меня был никакой, особенно спьяну. И если бы какому-нибудь Сусанину пришло в голову бросить меня где-то на окраинах ЧТЗ без карты и мобильного, я бы точно пропала без вести, обладая природным талантом заблудиться в трёх соснах. Но с Брединым я готова была заблудиться, где угодно.

— Ладно. Если нам суждено сгинуть в этом подземелье, так тому и быть. По крайней мере, если мы свернем не туда, нам будет, чем заняться.

Он взял меня за руку и заявил:

— Я уже хочу свернуть не туда.

Но мы, как назло, свернули именно туда. Бредин оказался прав, и вскоре мы вышли на другую площадку. На каменных ступенях, подложив куртку Хигаши под себя, сидела Рина, пока японец задорно верещал, записывая видео из древних окопов.

— Ну хоть кто-то, — с облегчением произнесла Рина, вставая с места.

— А… где остальные? — я стала крутить головой, пытаясь понять, куда подевались оба наших проводника.

— Они поругались, — ответила девушка. — Потом Вероника убежала туда, — она ткнула пальцем в направлении одного из туннелей, — парень ушел за ней. А мы остались ждать вас.

Я поежилась, ощутив как из арки напротив повеяло сквозняком, а лампочки подозрительно замигали.

Отлично. Первое правило выживальщиков всех фильмов ужасов, которое гласило «Не разделяйтесь!», мы уже нарушили. На ум пришло сразу несколько не менее важных:

— Не раздевайтесь!

— Не занимайтесь сексом!

— Почаще оборачивайтесь!

— Оставайтесь в круге из соли до приезда полиции или экзорциста.

С последним, пожалуй, был уже перебор, а вот с предыдущими…

Обернувшись, я смотрела на Бредина, припоминая, как мы недавно зажимались на первой стоянке, и не могла взять в толк, какого хрена не поддалась тогда на его заманчивую провокацию. Но тут из туннеля, где скрылись Ланкастер и Вероника послышались крики, а из моей головы тем самым сквозняком выдуло все остальные правила…