Глава 10

— Нет! — тут же вспыхнула я.

Еще чего? Что он еще придумает? Зачем это делает?

— Почему? — декан удивился так искренне, что мне стало не по себе.

— Леди Гальтон в зале! — выпалила я весомый довод.

— А мы тут. — он тронул меня за руку, вынуждая глянуть в глаза. — Пойдем.

Загипнотизировал меня что ли, своими огромными мерцающими зрачками? Окутал ли теплом и невыносимо приятным запахом громадного крепкого тела или медовыми нотками баритона, но я пошла, как миленькая. И в животе что-то шевельнулось, пока не бабочки, но точно не дракошка, когда он пристроил огромные теплые ладони на мою талию, и сжал ее ровно на столько, чтобы было ощущение приятного давления. Едва дотянулась руками до его плеч и неловко прижалась ими, ощущая под пальто каменные мускулы. Нечаянно поймала его дыхание, свежее и сладкое, наши взгляды встретились. Но он не отводил омутов. Как ни странно не делала этого и я.

Он смотрел на меня так… в общем, если бы он не был деканом, куратором, препоподом и самим Ладером Кроином, то я бы приняла этот взгляд за страстный, откровенный, сообщающий о желании чего-то большего, нежели чем плавные движения под музыку, но, конечно я ошибалась. Скорее всего, он просто заглаживает свою вину за библиотеку и за то, что постоянно цепляется, делая злые замечания.

— Что говорил тебе этот сопляк? — Кроин нагнулся ко мне, щекоча дыханием ухо.

— Ничего особенного, мастер Кроин, то же, что и другие…

— ДРУГИЕ? — вновь он не дал мне договорить, ведь я имела ввиду других парней, ведущих себя так же с другими девушками. — И много раз вас зажимали ДРУГИЕ парни, говоря то же самое?

Он стиснул мою талию крепче. Глаза заострились кинжалами, губы застыли в напряжении.

— Что тут происходит? — взвизгнул голос… леди Гальтон.

Во попала! Каюк Каюкович пожаловал на мою голову. Ну и зачем Кроину нужно было всё это? И зачем вообще он появился на Дэновом Дне Рождения?

— Ничего! — рыкнул декан, даря свободу моей талии, — Ты тоже танцевала с именинником.

Леди Гальтон вновь оглядела меня как тогда в столовой, хмыкнула и ухмыльнулась:

— Некоторые адептки ведут себя как последние ш… продажные… хм… вчера их один адепт зажимает, сегодня сам декан… а завтра до ректора дойдет?!

— Ну все, Мелисса, — рыкнул побледневший от злости магистр, — Кирин, исчезните отсюда, нам с Леди, кхм ш… Гальтон, надо серьезно поговорить!

Меня сдуло так же быстро, как некачественную пену для ванной струёй воды. Леди Гальтон жалеть не хотелось. В конце концов, у меня и в мыслях не было уводить у нее декана, я на секундочку, до некоторых пор и не знала, что у них были отношения. А мне эти самые сомнительные отношения с руководством Академии вообще ни к чему.

С такими безрадостными мыслями я возвратилась в эпицентр буйного веселья. Весьма вовремя, ибо Дэн уже залез на стол и под одобрительный свист и гогот адептов томно расстегивал пуговицы модной рубашки, изображая пошлые движения стриптизеров.

— А ну слезай оттуда! — попыталась я перекричать музыку.

— Дык весело же, Маш! Иди сюда! — поманила меня пальцем бесстыжая ско… детина.

— Нам на пары завтра, Дэн! Ты на ногах не стоишь!

Глазки подопечного забегали, решая тяжелую дилемму: дурачиться хотелось, а вот из Академии из-за прогулов и опозданий вылететь, не очень.

«Давай, не дури» — мысленно взывала я к его интеллекту, сверля подопечного укоризненным взглядом.

— Окей, Машка, твоя взяла! Расходимся по домам, друзья! Вечеринка из овер! З-з-закончена, тось… — икнул «красавчик», спрыгивая со стола.

Одним небрежным движением он вытащил пригоршню золотых монет из кармана и со звоном швырнул их на стол. Я вздохнула. Только что он заплатил в десять раз больше реальной цены, но бровью не повел — для него это всего лишь жалкие копейки.

На улицу мы вышли вместе. Едва я успела застегнуть легкое пальто, а он уже поймал экипаж. Заплетаясь, назвал адрес, свой, конечно. А девушка потом сама дотопает. По позднему времени ничего с ней не случится. Но мне было не привыкать, а посему и расстраиваться не стоило. А вот доставить его в целости и сохранности было необходимо — родители в курсе, что он на гулянке и давно уже потребовали от меня обеспечить ему нормальное поведение и явку на завтрашние пары. На его прошлые загулы они как бы закрывали глаза, но тут День Рождения, и сам Благоликий, как говорится велел хорошенько гульнуть.

Половина пути прошла в молчании. Я уж подумала, что пронесет, но у Дэна в башке в который раз что-то щелкнуло:

— Что с таким видом с-с-сидишь? — начал он, сдвинув брови на переносицу.

Решила, что лучше промолчать, ибо начались придирки на ровном месте.

— Не понравилось? — продолжал он.

— Просто плохо себя чувствую, — отмахнулась я.

Может отстанет, услышав про нелады со здоровьем? Но Дэн не мог просто так ударить. Повод ему, видите ли, требовался.

— Хочешь с-с-сказать, едой в ресторане отравилась?

— Не знаю.

— Не порть мне нас-с-строение своей кислой рожей! — вскрикнул он, больно хватая меня пальцами за подбородок и заглядывая в глаза.

— Останови экипаж, и я выйду. — как можно спокойнее ответила я, вся сжавшись изнутри, ибо лихорадочно прикидывала, что завтра на парах говорить по поводу…

— Вообще оф-ф-фигела? — распалялся он, — Да как я могу девушку посреди города из экипажа выкинуть?

Дэна окончательно понесло. Мозг его был затуманен алкоголем, и дитятко противоречило само себе на каждом слове:

— Че думаешь, такая умная нашлась? Ч-ч-че думаешь, если контрольные за меня пишешь, то я тупой? Это ты тупая, курица безмозглая! Не смей про меня думать п-п-плохо!

Дальше всё происходившее окуталось туманом, ну или я получила-таки сотрясение мозга. Смутно помню его налившиеся кровью и яростью глаза. Занесенный кулак с побелевшими костяшками пальцев. Встречу моей спины с противоположным диванчиком в салоне экипажа. Весь его вес, навалившийся на меня. Ложные обвинения в несусветных грехах. Заледеневшие от ударов скулы. Что-то горячее и мокрое на лице. И как апофеоз — короткий полет и удар о мощенный камнем тротуар в переулке.

Как дошла до общаги вообще не помню. На улицах было тихо и пустынно. Отстраненно подумала, как встретит меня вахтерша-ведьма, ведь сегодня как раз ее смена, если ударю в колокол. И дело даже не в том, что явилась под утро — магистр Кроин дал мне карт-бланш на вход в обитель адептов в любое время суток, а дело в моем, должно быть, ужасном виде.

Да я переживала в тот момент именно за это. С моральной точки зрения произошедшее было чудовищным, а посему жестко гасилось разумом и задвигалось в самый дальний черный и страшный угол моей души. Потом. Об этом я подумаю потом. А сейчас нужно просто попасть в общагу, пробраться в душевые и оценить масштаб катастрофы в зеркале. Через пару часов начнутся занятия. Декан первой парой. Никто не должен узнать об очередном инциденте. И формулы эти после занятий. Вот о чем нужно думать. Это — самое важное.

Ни на что не надеясь, я дернула массивную ручку двери. Поддалась! Наверно Благоликий решил сжалиться надо мной и отослать ведьму, то есть вахтершу в туалет. Еле держась на ногах, я поковыляла по лестнице. Осторожно вошла в комнату — хорошо, что Одди предусмотрительно не закрылась на щеколду. Скинула с себя ободранное грязное платье — всё-таки хорошенько приложил меня этот гад об пыльные камни. Прямо так, в белье растянулась на кровати.

«Сейчас одну секундочку передохну, очень голова уж кружится» — подумалось мне, а когда открыла глаза, вернее с трудом разлепила их в следующий раз, за окном занималась заря. Попыталась подскочить — но какой уж там! Всё тело нещадно болело, будто по мне гелентваген проехал, и не один раз, а спину дополнительно что-то кололо.

Нет, йогом я еще не заделалась, стараясь задушить стон, бочком-бочком подкатилась к краю, рукой пошарила под собой. Журнал! Вот что акупунктурило меня, будто мало было мордобоя с падением. Отшвырнула его в сердцах и решительно поднялась. Боль — болью, ее можно и таблетками заглушить, а вот на себя перед парами посмотреть необходимо. Тихо-тихо вышла из комнаты — еще не хватало мне Одди проснувшейся для полного счастья.

Твою мать, все тринадцать кругов Безумия, пипец, песец и армаггеддец!!! Как мне ЭТО замазать??? Ни один, сволочь, тональник не способен перекрыть кашу, которую напоминало сейчас мое вполне симпатичное в прошлом личико. Да и руки, грудь и везде куда достал мой взгляд покрывали синяки. Фиолетовые такие, набрякшие.

Ну, Дэн! Ну, тварь ты последняя! Карму и колесо Сансары, знаешь ли, еще никто не отменял! Чтобы тебя такой же красотой расписали!

— Красотой… красотой… — тихо повторяла я, вцепившись в раковину, чтобы не упасть от ходящей ходуном реальности. — красотой расписали… — почему мне это так важно? Потому… потому что…

— Журнал! — отпустила я белый мрамор и чуть не приложилась об него от головокружения.

Потому что «гламурчик» местный колол меня всё это время, напоминая о заклинании. Только бы оно подействовало. Тогда я спасена! Никто не увидит моего состояния и не вышвырнет нас с этим выродком из академии. Ну а там, четыре с половиной года потерпеть и всё!!! Всего четыре. Будем так считать. Для круглого счета. Если он меня раньше, конечно, не прикончит.

Как добиралась до комнаты, как с «космополитэном» кралась по коридору, как сипела заклинание — помню смутно. Башка кружилась и притупляла восприятие и боль. Острой вспышкой отметила своё неимоверно похорошевшее отражение в зеркале. Ведь «похорошела» не только мордашка, где губки стали пухлее, скулы острее, а глаза засияли кобальтовой лазурью, «похорошел» и «верхний» этаж, ну и «нижний» в придачу. Нет, наверху, Памелой я так и не стала, а внизу «Кардашьян» не стала бы курить нервно в сторонке, но… двигало меня заклинание в правильном направлении.

Белье тут же показалось чуть тесноватым, а юбка, натянувшись на попе, заболталась на утончившейся донельзя талии. С блузкой произошла похожая история, но другой формы у меня все равно не имелось, так что, кое-как втиснувшись, сколов потяжелевшие блестящие волосы, достав запасной рюкзак я, минуя столовую, поползла прямиком в Академию. Всё равно от тошноты и головокружения ничего съесть не смогу, лучше сразу забиться на свое место и попытаться отсидеть все пары.

Только бы Кроин не трогал сегодня. А еще лучше, и про формулы забыл бы! Очень надеюсь, что с Леди Гальтон у них вчера произошло бурное примирение и сегодня он придет в благодушном настроении… Но что-то я сама себе привираю, что-то мне не очень весело от их примирения… почему? Потому что он потанцевал со мной? Потому что видела его практически обнаженным? Потому что цеплялся постоянно? О нет, только не это. Похоже, Дэн расписал мне не только мордашку, а еще и мозг хорошенько повредил…

***

В коридорах Академии было многолюдно, как всегда по утрам, адепты спешили по аудиториям впитывать магические знания об амулетах и всём остальном. Высокую фигуру Дэна, облокотившегося у подоконника, напротив двери я узнала сразу. Попыталась поковылять быстрее, но он оказался проворнее.

— Маш! — выдохнул он мне в лицо перегаром, сцапывая, и к этому самому подоконнику прислоняя, — Ты как?

Он пристально оглядел меня с ног до головы, и в его замутненном взгляде появилось удивление.

— Маш, мне это, того, что ли, все приснилось?!

Я молчала. Просто не в силах была ничего произнести. Всё вокруг ходило ходуном, лицо Дэна расплывалось, так же как и другие силуэты, проходившие мимо нас. Женские в основном, не оставшиеся равнодушными к Дэновой красоте. Некоторые из них молча фыркали, другие, более шумные как Стефи, шипели нам в спину:

— Саф-ф-фсем обнаглели адептки! Готовы прямо в коридоре парню отдаться! Ф-ф-фу!

— Маш?! — глаза Дэна пытались собраться в кучу и сфокусироваться на мне. — Ты не поверишь, что мне приснилось!

Еще как поверю, скотинюка, ты из самого дальнего Безумия вылезшая!

— Ты… ты сегодня такая… такая… — Дэн наконец отпустил меня и изобразил руками не то кривую гитару, не то просто «ахалай-махалай» сделал, а я же, воспользовавшись этим, и чуть не вернув ему вчерашний ужин, хорошенько так переработанный, поползла держась за стеночку, в аудиторию.

Едва присев и прикрыв глаза, я уже притворилась, что меня здесь нет, но как известно, самое распространенное детское заблуждение, что если прикрыть очи лапками, то к сожалению никуда не исчезнешь, работало и в этом магическом мире. Айзек, тут же подсевший ко мне, в который раз эту истину доказал:

— Мэри, я вчера… в общем перегнул палку, нет, это плохо сказано, вчера я, как будто, потерял амулет доверия… твоего доверия… — он осторожно тронул меня за плечо, прямо в замаскированный заклинанием синяк.

Я отдернула ладони от глаз и, сморщившись, уставилась на приятеля: что ж ты в меня гад тычешь, куда ни попадя? Но если он и дальше собирался нести чушь, то от моего вида запнулся, покраснел, как логотип Кока-Колы, приоткрыл рот и изрек:

— Если девушка на утро после вечеринки выглядит еще красивее, чем накануне, то нужно на ней жениться. Непременно!

— Ммм… — едва ли не в голос застонала я.

Раздалось ненавистное «бам-бам-бам» и Ладер Кроин, собственной персоной, будто дежурив в дверях, размашисто вошел в аудиторию. Красноречиво зыркнул на не успевшего испариться Айзека, а затем стремительно перевел взгляд на меня и… оступился.

— Кирин! — вместо приветствия оглушил он притихших адептов, — Покорять сердца вы научились. Теперь извольте покорить нас. Знаниями. Айзек Сноуд с удовольствием их выслушает. На своем месте.

Айзека сдуло. Молниеносно телепортировавшись обратно он уставился в парту, боясь вызова к магической доске. Но опасаться ему было абсолютно нечего, и Кроин, несмотря на мои немые мольбы, с дьявольской усмешкой это подтвердил:

— Кирин, к доске!

Блин, ну почему? Примирения вчера не вышло? Декан зол и раздражен, словно накануне с фурией сражался, а не с симпатичной Леди Гальтон покинул вечер.

Всё. Нужно взять себя в руки. Я встала. Черная дыра доски колыхалась, так и маня раствориться на атомы, поглотиться ею целиком. Может хоть там декан достопочтенный не достанет.

— Кирин, побыстрее двигаться можете? Сейчас ваша томность совершенно не уместна, — приподняв одну бровь, оглаживал меня взглядом декан, заодно оттачивая мастерство по язвометанию.

Его слова долетали до меня лишь отголосками. В ушах шумело, что в рукосушильнике торгового центра, а ужин, зараза, никак не хотел сидеть там, где ему положено. Я протянула дрожащую руку к указке, уже не слыша вопроса.

— К И Р И Н! — долетало сквозь шум медленно-тягучим слаймом, — Ч Т О С В А М И?

А потом реальность начала медленно угасать. Кажется, уже произошла жаркая встреча: старый паркет не больно тумкнул меня по похорошевшей головке, лицо Кроина, склоненного надо мной медленно выплывало из тумана, что тот айсберг, но последними исчезли глаза. Полные бешенной тревоги, обеспокоенные, невероятно красивые, черные как самый горький альпийский шоколад, омуты декановых глаз.