Глава 32

Никто, конечно, не собирался бросать Кирилла, тем более что идти оставалось уже не так много. Стася привязала Кирилла к седлу, понимая, что в случае, если он начнёт падать, она его не удержит. Это прошлая она, могла бы удержать, а в теле хрупкой княжны даже сила воли не поможет.

Дорога через поля и вправду оказалась безлюдной, потому как, по сути, дорогой не была. Это была протоптанная народом тропа наперерез, правда уходила она немного левее Полоцка, что соответствовало той «правде», которую они сказали крестьянину, когда он спросил их куда они направляются.

Но ближе к обеду Стася стоя у развилки, решила всё-таки свернуть на большую дорогу к Полоцку, рассчитывая, что так близко к городу люди атамана уже не будут их разыскивать. Да и плутать уже времени не было, похоже, что Кириллу становилось всё хуже.

Дорога вблизи Полоцка была оживлённая, всё-таки это был довольно большой приграничный город, окружённый несколькими деревнями и двумя маленькими городками, которые прилегали к Полоцку, словно младшие братья, но были отделены от него рекой или лесом.

По дороге сновали гружёные телеги, один раз даже проехал автомобиль, но каких-то вооружённых отрядов не было, да и в сам город Стася вошла свободно. Одной рукой она держала под уздцы лошадь, на которой постанывал, привязанный к седлу Кирилл, которого удалось растолкать, чтобы он хотя бы сделал вид, что понимает, куда его везут, а другой рукой крепко сжимала ладошку Алёши, который держался, но от усталости уже начал спотыкаться.

В Полоцке люди ходили по улицам свободно, причём Стася замечала, что на улицах много альтов, и людей, одетых довольно богато. Не было патрулей бахов. Даже на одном их перекрёстков Стася заметила патруль в разноцветной форме и сразу пришло воспоминание: «войска Альянса».

Стася задумалась: «Похоже Альянсом здесь называли местную Антанту*»

(*Анта́нта — военно-политический блок Российской империи, Великобритании и Франции.)

Ещё в начале пути она узнала у Кирилла, где искать дом Демидова. Отец Кирилла Георгий Никитич Демидов не входил в список княжеских родов, но имел графский титул и был одним из богатейших промышленников Россимской империи.

Здесь в Полоцке у него был небольшой особняк, который до революции он использовал для себя, когда останавливался в Полоцке проездом по торговым делам. Потому как дела он вёл со многими странами.

Стася остановилась у невысокого забора с симпатичными коваными воротами. От ворот послышалось:

— Кто такие? Проходи не останавливайся

Кирилл, с усилием подняв голову от шеи лошади, прохрипел:

— Тихон, свои, открывай

Калитка в воротах сразу же распахнулась. Оттуда выскочил бодрый мужик.

— Ой, да что же это, Кирилл Григорьевич, да как же вы так-то, сейчас-сейчас, батюшку вашего покличу, — произносил мужик сто слов в минуту, не забывая при этом поглядывать по сторонам, словно хотел убедиться, что больше никто не стоит и не пытается прорваться на территорию охраняемого им объекта. Забрал у Стаси поводья, ввёл лошадь во двор и стал отвязывать Кирилла.

Из дома уже выбежал Савва, а за ним вышел высокий, тоже с примечательным «орлиным профилем» и цепким взглядом, мужчина.

Взгляд этот остановился на Стасе с Алёшей и только потом он перевел его на сына, который слезал с лошади при помощи Тихона и Саввы.

Из дома выбежала Варвара Васильевна. И вот, что нравилось Стасе в этой женщине. Никакого лишнего оханья или аханья. Чётко отдала распоряжения куда вести сына, кого вызвать и что делать. После чего подошла к Стасе с Алёшей, присела на корточки, чтобы быть одного роста с мальчиком и ласково произнесла:

— Здравствуй, Алёша, меня Варвара Васильевна зовут, я мама Кирилла и Саввы

Алёша по-взрослому кивнул, но не стал представляться. А что, имя его женщина знала, а фамилию? А фамилии у него пока нет.

В доме у Демидовых было хорошо. Тепло, вкусно пахло и уютно. Не было впечатления, что дом этот большую часть времени стоял пустым. Видимо, и вправду говорят, что дом и уют, там, где есть женщина, способная его создать. И похоже, что Варвара Демидова, несмотря на всю свою не по-женски сильную натуру, это делать умела.

В доме Стася тоже не стала снимать артефакт преображения. Зачем? Ей надо было срочно отправляться за сестрой. Об этом она и сказала за ранним ужином, который специально накрыли пораньше, чтобы накормить путников и дать им возможность отдохнуть уже на сытый желудок.

— Да как же ты поедешь-то, Стасенька, — взволнованно сказала Варвара Васильевна, — под Алапаевск? Да там же эти бахи-революционеры безумные, как же ты, подожди, хотя бы Кирюша выздоровеет

— Да не могу я ждать, — с надрывом проговорила Стася, — я даже представить себе боюсь, где она и что с ней, ведь, по сути, знаем только, что жива.

Демидов-старший, который молча слушал, пока женщины общались, сказал:

— Последний поезд на Лестроссу* уходит через четыре дня, после этого войска Альянса покинут Полоцк и скорее всего сюда войдут войска звезды революции. Ждать нельзя. Надо либо завтра же отправляться, либо забыть, что есть сестра и уезжать. Потому что скоро здесь будет то же, что и в Алапаевске.

(*Лестросса (выдуман.) — можно сравнить с территорией государства Австрия)

Варвара Васильевна прикрыла рукой лицо.

— Гриша, но как же мы девочку одну-то отпустим, пропадёт

— Не пропадёт — ответил Григорий Демидов, который сам был очень сильным магом, и магию чувствовал, — одной даже проще будет, только нужно порталов побольше достать чтобы не было ограничений в перемещении. Это я смогу.

Договорились, что Алёшу Стася оставляет Демидовым и, если случится так, что она сама не успеет к отправлению последнего поезда, то Демидовы забирают Алёшу и увозят его в Лестроссу.

Демидов с невероятной скоростью организовал покупку портальных артефактов, рассказал, где есть какие заначки.

Стася поражённо слушала и запоминала. Этот человек дал ей магические «отмычки» от своих сейфов, которые были расположены почти во всех ключевых городах Россимы в разных местах, куда можно было спокойно добраться и в то же время оставаясь незамеченным забрать документы и деньги.

С Алёшей Стася проговорила пока у мальчика не закрылись глаза. Разговаривая с братом, Стася сняла артефакт преображения и счастливая улыбка Алёши, увидевшего наконец родное лицо сестры, стала ей наградой.

А рано утром, Стася позавтракала, взяла собранную сумку, переоделась в удобную одежду, которая могла маскировать и то, что она девушка и в то же время была тёплая и немаркая. Тепло попрощалась с Демидовыми, зашла к Кириллу, тот её не узнал, у него был жар, и он снова что-то бормотал в лихорадке. Как сказала вчера Варвара Васильевна, доктор ничего не нашёл, сказал только, что угрозы для жизни нет, но нужно время.

Прибежал сонный Алёша с обиженным лицом:

— Стася, как же ты меня не разбудила

Стася обняла брата, чмокнула его в макушку, потом положила одну руку на шею, куда повесила Алёшин медальон, по которому она делала ориентировку для портала и активировала артефакт. Уже через мгновение она растаяла в воздухе.

***

Варвара Васильевна отвела Алёшу досыпать, а сама пошла к сыну. Кирилл был весь мокрый и она попыталась его переодеть, но сын уже не был тем малышом, которого было легко перевернуть и, не желая звать слуг она позвала мужа.

Григорий Никитич приподнял безвольное тело сына, а Варвара Васильевна стянула с него рубаху и, вдруг, застыла, глядя на его спину.

Демидов-старший заметил остановившийся взгляд жены:

— Варя, ты чего? Что там?

Варвара Васильевна подняла на мужа глаза и горько ответила:

— Легенда…

На спине Кирилла Демидова было чётко видно очертание птицы с сильным хищным клювом.

…Беркут, — проговорила Варвара Васильевна