Семен

Странная девочка Аня ушла, когда Семен вернулся с работы – просто сняла с вешалки джинсовую куртку и, попрощавшись, закрыла за собой входную дверь. Семен только плечами пожал – он устал, и ему было не до анализа поступков едва знакомой девчонки.

Однако в кухне обнаружился ужин, и это заставило Семена все-таки вспоминать об Ане.

«Я ведь даже не знаю, сколько ей лет, – думал он, с аппетитом поглощая жареную картошку и салат из помидоров и огурцов. – Может, она и вправду малолетка? Тогда плохо… Не дай бог, что случится – я потом не отмажусь, что пальцем к ней не прикоснулся. Надо все-таки в баре поспрашивать, вдруг кто-то ее знает».

Сунув пустую тарелку в раковину, Семен заварил крепкий чай и вышел на балкон, уселся в кресло и закрыл глаза. Солнце уже начало клониться к закату, но жара все еще стояла обжигающая.

«Ну и лето в этом году – ад кромешный, – вяло думал Семен, подставив лицо лучам. – Надо в выходной на озеро, что ли, смотаться, ни разу еще не выбрался».

Раньше он часто выезжал в субботу с палаткой на ближайшее озеро, проводил там ночь и с самого утра купался в еще холодной воде. В этом же году никак не получалось – то одно, то другое, то отец загружал дежурствами в клинике, а потом и вовсе было не до поездок.

Постепенно мысли перетекли к операции, которую Семен провел сегодня. Драгун зашла в ординаторскую после обеда и коротко сказала, что довольна увиденным, и Семен почувствовал, что понемногу обретает уверенность в себе и в своих навыках. О завтрашней операции он теперь думал куда спокойнее.

«Ничего, я еще успею доказать себе, что чего-то стою сам, отдельно от отца. Так даже лучше – когда вокруг никто не сравнивает тебя, не измеряет отцовской линейкой. Здесь я сам по себе, сам по себе хирург, а не сын профессора».

Тут же всплыл разговор с психологом и фраза, оброненная Иващенко в конце – о том, что он хочет показать Семену его настоящего.

«А ведь он прав… я не знаю, какой я на самом деле. Мне часто кажется, что я живу не свою жизнь, а пытаюсь повторить отцовскую – не желая того. Пытаюсь соответствовать, не осрамиться, не подвести… А надо ли мне самому все это? У меня даже времени не было об этом подумать».

Прежде всегда скептически относившийся к психологам, Семен вдруг понял, что не против пообщаться с Иващенко подольше – тот умел слушать и ничего не навязывал, и выходило, что все выводы Семен делал сам.

«А вот если ему об этой девчонке рассказать? – вдруг подумал Семен. – Ведь почему-то я ее домой притащил, хотя мог развернуться и уехать – в первый раз, что ли? Какое мне дело до ее проблем? Я таких девчонок перевидал – толпы, однако почему-то именно эта заставила меня думать о себе. Ну не влюбился же я, правда? Малолетняя грубиянка… да, ужин приготовила, отблагодарила за ночлег… а я сижу вот теперь и думаю, куда она пошла».

Чай давно остыл, Семен лениво протянул руку к кружке и сделал глоток, не испытав при этом никакого удовольствия. В чае он понимал, хорошо разбирался в сортах, умел правильно заваривать, любил разные добавки.

«Нет, это пить нельзя», – Семен встал и, прихватив кружку, вернулся в кухню, чтобы заварить новый напиток.

Под столом что-то блестело, и Кайзельгауз нагнулся – это оказалась сережка со сломанным замком. Маленькая золотая капелька, прикрепленная колечком к небольшому оправленному в золото бриллианту. Сомнений быть не могло – сережку потеряла Аня, никаких других женщин, кроме матери, в этой квартире давно не было. А мать Семена носила серьги крупные, массивные, с изумрудами, которые предпочитала всем остальным камням.

Подкинув серьгу на ладони, Семен усмехнулся:

– Ну выходит, мы еще встретимся, сережка-то явно ручной работы, небось подарок чей-то. А говорила – мать няней работает. Ну-ну…

Он убрал находку в ящик письменного стола, уселся и открыл ноутбук, загрузил файл с макетом завтрашней операции и принялся еще раз прокручивать все этапы и прогнозировать послеоперационный период. В отцовской клинике он никогда не разбирал предстоящую операцию, никогда не готовился дома – понимал, что это бесполезно, отец все равно найдет, к чему придраться, чтобы отчитать его лишний раз при всей операционной бригаде.

В операционной же клиники Драгун Семен вдруг ощутил себя совершенно свободным и отвечающим за свои действия самостоятельно. Это было сродни тому, как тебе, первокласснику, впервые разрешают вернуться из школы одному, без встречающей мамы или бабушки, и ты вдруг понимаешь, что только от тебя зависит, как ты доберешься до дома – с приключениями или без.

Закончив подготовку, Семен с удовлетворением закрыл ноутбук и потянулся. Настенные часы показывали половину восьмого, а усталость сняло как рукой, поэтому он решил немного прокатиться и заехать на заправку.

Спустя пару часов Семен с удивлением обнаружил, что паркуется у «Железного коня», куда совершенно не собирался заезжать. Он уже решил не заходить в бар, когда перед глазами вдруг всплыл огромный сочный бургер с истекающей мясным соком котлетой из говядины.

«Черт тебя дери, Трёха, – подумал Семен, запирая шлем в бардачке. – Это ты меня приучил есть вредную пищу, вот теперь терпи».

В баре было многолюдно, Кузя сам принимал заказы, помогая забегавшимся официанткам.

Семен сразу направился к стойке, где увидел свободный стул, уселся и спросил у подошедшего Сереги:

– Это что за аншлаг у вас?

– Да кто их разберет, – Серега пожал плечами. – Тебе как обычно?

– Соку мне сделай, я ж работаю теперь, завтра снова операция.

Бармен понимающе кивнул и потянулся к холодильнику за апельсинами. Он хорошо помнил, как пару месяцев Доктор на человека похож не был, пил, заливая что-то, чем не хотел делиться ни с кем. Если бы хозяином бара был не Кузя, мог бы отлично заработать на том спиртном, что вливал в себя Доктор, однако Трёха на друзьях таким способом не зарабатывал, а потому запретил наливать Семену крепкие напитки. И вот теперь Доктор снова в отличной форме, свежий, довольный. И, кажется, Кузе за это благодарен.

Обхватив рукой стакан с прохладным соком, Семен оглядел зал и вдруг понял, что ищет Аню.

«Выходит, я сюда за этим и завернул, а не за бургерами вовсе», – подумал он и не очень обрадовался открытию.

Девчонка почти наверняка проблемная, он ничего о ней толком не знает, да и вообще сейчас не время думать о чем-то, кроме хирургии, ему нужно закрепиться в клинике, а не возиться с дерзкой мутной малолеткой.

– Ты чего глазами по залу бегаешь? – спросил подошедший с тарелкой Кузя. – Извольте отведать, – он поставил тарелку на стойку, и Семен увидел новый бургер, не тот, что заказывал. – Хочу в меню вводить, сними-ка пробу, только давай по-честному, если не понравится.

– А ты так и будешь свои новинки на мне обкатывать? – крепко сжимая пальцами края горячей булки, спросил Семен.

– Ты, смотрю, не очень возражаешь, – рассмеялся Кузя, присаживаясь на стул рядом. – Сам подумай – кто еще мне всю правду расскажет, если не ты?

– Ну да… идея совать клубнику с луком к курице была так себе, – пробурчал Семен с набитым ртом. – А этот ничего… определенно, что-то интересное…

– Клубника с луком к курице тебе не зашла, потому что ты консервативный. С ананасами же ешь.

– Ой, Кузя, дело не в консервативности, а в том, что было просто невкусно. А вот это – тема, – Семен указал на оставшийся в тарелке крохотный кусочек бургера.

– Назову «Бургер Доктора», – снова захохотал Кузя, покручиваясь на стуле. – Так не скажешь, кого ищешь?

– Никого не ищу.

– А не ври-ка, если не умеешь. Не вышло вчера с девчонкой этой?

– А что у меня должно было выйти?

– Да? Странно. А она забегала сегодня, телефон твой спрашивала – неужели не оставил?

– Ты серьезно? Она же малолетка.

– Чего это? – вмешался бармен, натиравший очередной стакан. – Ей девятнадцать.

– Ты с чего взял? – удивился Семен.

– Да она тут давно ошивается, ты просто не замечал. С подружками приходит или одна, иногда с утра прямо. Кстати, никогда не видел рядом с ней никакого парня, – многозначительно произнес Серега, даже понизив голос.

– И мне что с того? – пожал плечами Семен. – Сказал же – мне без разницы, она малолетка.

– Ну как скажешь, Доктор, – Серега поставил стакан на стойку. – Но телефон я ей дал на всякий случай.

Семен в шутку замахнулся, и Серега отпрыгнул назад, подняв руки:

– Все-все, молчу.

Семен посидел еще, обсудил с подошедшим приятелем футбольный матч, который они планировали провести в ближайший выходной на выезде, выпил еще сока и, прихватив с собой пару бургеров, отправился домой.

На парковке его ждал сюрприз – на мотоцикле сидела Аня все в той же джинсовке, но в светлых джинсах и длинной футболке. За плечами болтался рюкзак, волосы забраны в «хвост» на макушке, на ногах – те же тряпичные берцы, что были в день, когда Семен с ней познакомился.

– В поход? – спросил он, кивнув на берцы, и Аня неопределенно мотнула головой:

– Там видно будет. Ты долго.

– Ну извини, не знал, что ты меня ждешь.

– Тогда не стой, поехали, – Аня сошла с мотоцикла, уступая место Семену, но тот медлил:

– Куда это мы поехали?

– А куда хочешь, – беззаботно заявила девушка.

– Я домой хочу, у меня операция завтра. Но тебя могу отвезти, куда скажешь.

– Тогда поехали к тебе.

– Слушай, подруга, – Семен сложил руки на груди и уставился в лицо девушки. – Мне не нравится, когда практически незнакомая девчонка втирается в мою квартиру. Мне не нравится, когда она врет и ничего о себе не рассказывает…

– А ты ничего обо мне и не спрашивал, – фыркнула Аня, накручивая на палец кончики волос.

– Я задал тебе пару конкретных вопросов и получил либо вранье, либо дерзости. С чего ты решила, что я опять повезу тебя к себе? Ночевать снова негде, мама опять на дежурстве у кого-то из мэрии?

– Нет, мама дома.

– Тогда поехали, я тебя туда и отвезу.

– Да пошел ты! – вдруг огрызнулась Аня. – А еще байкер! – она развернулась и побежала за угол.

Семен пожал плечами, но догонять ее не стал – выяснять что-то с истеричной неуравновешенной девчонкой не собирался, нужно было ехать домой и отдыхать. Про оставшуюся в ящике стола Анину сережку он благополучно забыл.