Глава 2

— Майя, ты меня слышишь? — повторяет Арлан, всматриваясь в мое лицо. Брови хмурит, как раньше. Такой же обворожительный. Такой притягательный. Стоп, Майя. Включай голову. Это все химическая реакция, не более. Ты же сама знаешь. — Слышу. Мне надо встать, — отвожу взгляд и пытаюсь оттолкнуться руками от пола. — Нет, сиди, — он хватает меня за плечи и смотрит сурово. — Сейчас терапевт тебя осмотрит. Тоже мне, начальник нашелся! — Не указывай мне, что делать. Я хочу встать. И руки убери. Он демонстративно их убирает и поднимает на уровне глаз растопыренные ладони. Взгляд по-прежнему жесткий, тяжелый. Я не слушаю его и все-таки поднимаюсь на ноги, но внезапно кружится голова, перед глазами все плывет и я хочу схватиться за полку, однако рука не слушается, летит мимо, как и я, и в это мгновение меня ловит Арлан. Секунда. Вторая. Третья. Все устремляется куда-то вниз. Я на краю обрыва. Вдруг становится оглушающе тихо, ведь бывший сжимает меня в объятиях и смотрит внимательно сверху вниз. Уголки его твердых губ дрожат. Мое сердце перестает биться, а громкий стук его я, кажется, слышу. У нас внушительная разница в росте и рядом с ним я всегда казалась малюткой. А ему это нравилось, он даже меня маленькой называл. Где-то в параллельной Вселенной. — Ты все такая же, пчелка Майя. Очень красивая и жутко упрямая. Подбородок дрожит, хочу ответить ему и послать в дальние дали, откуда он к нам приехал, но слова не идут, горло будто колючей проволокой скручивает. — Арлан Тимурович, Наталья Михайловна освободилась, уже бежит, — наше уединение нарушает медсестричка, которая увидев нас в недвусмысленной позе, быстро закрывает дверь. Арлан Тимурович… с чего вдруг столько чести? Вашу Машу! Не может быть! Нет же, ну нет. — Арлан Тимурович? Так это ты новый главный? — Я, — расплывается в довольной улыбке, а мне хочется заехать кулаком по наглой роже. — Посади меня! — требую. — Куда? — недоумевает он. — На голову себе! — рявкаю. — На стул, куда еще? Только этого для полного счастья мне не хватало. Арлан - наш новый главный врач, а значит, мой босс. Человек, с которым я спала… Нет, не просто спала, а которого любила больше всего на свете, теперь мой руководитель. Он видел меня голой, я видела его голым. Боже, я уволюсь! — Майя! Господи, весь центр на ушах, — терапевт Наталья Михайловна залетает в мой кабинет аккурат, когда Арлан сажает меня на стул. В коридоре взволнованные пациентки наблюдают за операцией по спасению репродуктолога, пока коллега меня осматривает. — Наталья Михайловна, мне кажется, Майю Каримовну надо отправить в больницу. — Надо, — соглашается она и светит мне в глаза фонариком. — Не надо. У меня прием, пациенты! Я нормально себя чувствую. — Вы не можете на ногах стоять, — возражает бывший. — Как вы будете работать? — Головой, а не ногами, — огрызаюсь, а Наталья Михайловна бросает на меня удивленный взгляд. — С головой у вас, похоже, не все в порядке, — парирует он, а терапевт переключается на Арлана и не понимает, почему мы с новым главврачом общаемся как кошка с собакой. — Да что вы говорите? У меня просто ушиб. Это не сотрясение, да? — с надеждой смотрю на нашу коллегу. “Майя, не пали контору”, — говорит мне внутренний голос. Правильно, я не должна себя выдавать, но во мне кипит негодование, боль и обида. Почему он? Почему здесь? Почему сейчас? Меня начинает тошнить, прикрываю рот ладонью и надуваю щеки. Страшно хочется вырвать. — Ведро! — громко велит терапевт новому главврачу. За секунду передо мной оказывается ведро, куда летит весь мой завтрак. — Скорую вызывайте. Сотрясение, — заключает Наталья Михайловна. — В больницу тебе надо, Майя. Все тело обдает то мелкой дрожью, то пламенем. И это не только из-за сотрясения мозга, я знаю. Протираю влажные губы тыльной стороной ладони и смотрю на бывшего исподлобья, пока он звонит в 103, обрисовывает ситуацию, называет адрес. — Ложитесь на кушетку Майя Каримовна, — от его приказного тона по позвоночнику пробегает холодок. — У меня пациенты, — я пытаюсь сохранить хоть какие-то остатки гордости, но меня снова тошнит. — Ваших пациентов я беру на себя. Нет, вы только на него посмотрите. Без году неделя в центре, где я работаю два года, и уже хочет взять моих пациентов на себя. Он всегда был самоуверенным. В прошлом мне эта черта даже нравилась. — Вы не знаете, что нужно… Не успеваю договорить, потому что в палату входит генеральный директор клиники - седовласый и крепкий Марк Эдуардович Фидлер — академик, светила, главный внештатный репродуктолог нашей страны. Я всегда мечтала с ним работать, а сейчас он смотрит на меня по-отечески строго, но спокойно, а я думаю лишь о том, что выгляжу ужасно и от меня пахнет рвотой. Мне, конечно, везет как утопленнику. — Майя, что здесь случилось? — поправляя очки, спрашивает он. Обреченно вздыхаю, будто на плаху ступаю. Если уж Фидлер спустился, то плохи мои дела. — Марк Эдуардович, форс-мажор. Суррогатная мать забеременела от мужа пациентки. В смысле естественно. В смысле, он изменял ей с ее троюродной сестрой. И они подрались. Три пары глаз удивленно смотрят на меня. Арлан складывает мускулистые руки на груди и хмыкает: — Весело у вас тут однако. — Ну что ж, бывает, — генеральный разводит руками. — А ты? — Я хотела их разнять, но отлетела к шкафу и ударилась головой… Ой, — как только вспомнила об этом, тут же почувствовала боль в затылке и головокружение. — Я считаю, Майю Каримовну нужно отправить на скорой в больницу. А далее по ситуации. Но я бы рекомендовал больничный. — Я не могу уйти на больничный, у меня пациенты! У меня переносы (переносы эмбрионов - прим.авт.), — мой голос уже звучит уже не так уверенно. — Я же сказал, что возьму их на себя, — Арлан уже теряет терпение и говорит со мной, как недовольный босс. — А не слишком ли вы много на себя берете? — бросаю ему вызов и тут же тушуюсь по зорким взглядом шефа. Фидлер в шоке и только Наталья Михайловна пытается меня оправдать. — Головой ударилась бедняжка, — по-матерински заботливо заправляет за ухо прядь.