Глава 27

Боже, пожалуйста… Боже, пожалуйста… Я хочу к маме с папой. Я хочу домой. Эти слова жужжат в моей голове, блокируя весь остальной шум. Глаза по-прежнему закрыты, а руками я так сильно давлю на затылок, что он сейчас разобьется от моего напора. Потом я осознаю, что надо мной нависает Арлан и поэтому мне немного тяжело. — Майя, Маюша. Пчёлка, мы приземлились, — долетает до меня его голос, и сильная ладонь проводит вниз по спине, возвращается вверх и снова гладит. Мы сели? Неужели? — Май, угрозы нет. Но сейчас будет эвакуация. Распахиваю глаза и резко сажусь. Волосы прилипли к лицу, на лбу и висках выступила испарина. Учащенно дышу, но все равно не в силах насытиться кислородом. Психологически кажется, что из закрытого пространства его весь выкачали весь. Игры разума - не более. Но я им поддаюсь и принимаюсь жадно заглатывать воздух и задыхаться. А это уже паника. — Мы живы, да? — убираю дрожащими пальцами пряди, и из-за слез лицо Арлана расплывается. Поэтому я не сразу соображаю, когда он сгребает меня в охапку, крепко прижимает к себе и шепчет: — Да, пчёлка, мы живы! Мы долетели! И только теперь я чувствую, что он дрожит не меньше меня. Что ему тоже было страшно, но он этого попросту не показал, а сохранял спокойствие и хладнокровие. Еще и меня успокаивал. — Господи, спасибо! Спасибо! — часто-часто моргаю и слезы большими каплями текут по лицу и попадают на футболку волка. И вдруг я, не отдавая себе отчета, зарываюсь пальцами в его волосы, провожу ими по коже и позволяю ему отстранившись, уткнуться лбом в мой лоб. Помимо облегчения меня накрывает какая-то щемящая, забытая нежность к нему, что в корне неправильно. И вдруг раздается громкое: — Эвакуируемся! Мы действуем строго по команде бортпроводников, которые громко сообщают, что выйти мы сможем через переднюю дверь. Аварийные выходы почему-то не открывают, но я быстро о них забываю, потому что нужно быстро отстегнуть ремень и встать. В салоне шумно, люди звонят родным, дети беспокоятся, некоторые плачут. Арлан берет за руку и мы выходим вслед за апашкой. Уже у двери видим, что нам нужно спуститься по надувному трапу. Старушка катится вниз, ее ловят сотрудники аэропорта в ярко-желтых жилетах. — Давай, Майя! Арлан пропускает меня вперед, выпускает мою ладонь из своей и подталкивает. Секунда и я оказываюсь на земле. Девушка показывает мне рукой на автобус, а я поворачиваюсь и ищу глазами волка. Он, как оказалось, пропускает женщин и детей, которые шли за нами, помогает им спуститься. — Уважаемые пассажиры, не стоим! Проходим к автобусам! — велят нам работники аэропорта. Отойдя от лайнера, обвожу взглядом территорию. Не верится, что это происходит со мной, потому что больше похоже на фильм-катастрофу. Только сейчас я вижу, что наш самолет сел прямо на нос, передних шасси нет. Поэтому те, кто сидел впереди и почувствовал сильный удар при посадке. До меня долетают белые хлопья, похожие на снег и я удивленно моргаю: снег в июле? Но оказалось, что взлетно-посадочная полоса залита пеной, поэтому когда подул ветер, снежинки взметнулись ввысь. Я прохожу мимо пожарных машин и карет скорой помощи, замечаю автобусы для пассажиров. Вижу, как дедушка, который, кажется, сидел впереди, опускается на колени. Вместе с другими медиками, бегу к нему в страхе, что у него возможно, инфаркт, но нет… Аташка упирается руками в землю, склоняется над ней словно в молитве, и целует. Господи, я тоже готова ее целовать! — Майя! — оборачиваюсь на родной голос и губы расплываются в улыбке. Мы одновременно срываемся друг к другу, забыв обо всем плохом, что между нами было. Забыв о расставании, измене и вражде. Как только мы встречаемся в одной точке, то сразу обнимаем друг друга и я чувствую, как его ладонь сжимает мои растрепанные волосы, а сам он говорит: — Майя, с днем рождения. — И тебя с днем рождения! — отвечаю и утыкаюсь носом в плечо. Меня страшно думать, что могло случится. Ноги подкашиваются, кружится голова и я чуть не падаю, но Арлан ловит меня, поднимает на руки и несёт в карету скорой помощи. — Со мной все в порядке. Отпусти, — прошу, но вопреки здравому смыслу вдыхаю его запах и обнимаю за шею. — Пусть посмотрят. Ты переволновалась. И действительно, у меня, как у нескольких других пассажиров поднялось давление. Мне дали таблетку и отпустили под ответственность Смаилова. Далее все события проносятся одним кадром. Звонят родители и я плачу в трубку, говорю им, что очень люблю и обязательно вернусь. У папы подскочило давление, когда по новостям передали, что самолет, летевший из Алматы в Туркестан совершил аварийную посадку из-за того, что не вылезла передняя стойка шасси. Он тут же позвонил мне, но я была недоступна, потому что не переключила режимы в телефоне. Понятное дело, что родители чуть не пожалели. Потом посыпались звонки от Лязы, Юли, Марка Эдуардовича. Все они знали, что мы летим утренним рейсом на юг. В зале ожидания нас встречает взволнованный представитель туркестанской больницы. Без лишних вопросов, он отвозит нас сразу в отель. Наши номера на одном этаже, но в разных концах. Это, наверное, хорошо. Так даже лучше. Первым делом я иду в душ и долго стою под прохладной водой, смывающей мою дикую усталость и страх. Однако когда я закрываю глаза, то вновь переношусь в салон самолета. Свет гаснет, бортпроводники кричат “Голову вниз! Пригнитесь”, а затем - удар и взрыв. Подношу лейку к лицу и несколько секунд струи бьют по вискам, лбу, щекам. Я вспоминаю внезапно Арлана, его сосредоточенность, тяжелый взгляд. Все-таки я не такая сильная, какой он, да и многие, меня считают. Надев на голое тело белый гостиничный халат, я выхожу из ванны. Слабость во всем теле заставляет лечь на кровать и растянуться. Простыни пахнут свежестью и приличным таким кондиционером для белья. Взяв с ночного столика пульт, включаю телевизор и ищу казахстанские каналы. Очень интересно узнать, что же все-таки сегодня произошло с самолетом. На одном из каналов экстренный выпуск новостей. Ведущий со строгим выражением лица рассказывает, что в аэропорту Туркестана совершил аварийную посадку лайнер из Алматы – у воздушного судна не сработали передние стойки шасси. На борту в это время находились больше ста человек. Трагедии удалось избежать лишь благодаря умелым действиям экипажа и наземных служб. Вот с этим я согласна. Экипаж сработал на отлично и не дал нам умереть. Далее показывают видео нашей экстренной посадки, снятое очевидцем. Там запиканы маты, но сквозь них просачивается восхищенное “Красавчики! Посадили”, когда самолет садится на брюхо и катится по полосе. Мурашки бегут по коже. Вглядываясь в кадры, вслушиваюсь в текст и понимаю, как же нам повезло. — После того как пилоты поняли, что передние стойки шасси неисправны, самолет кружил над аэропортом. Пилот сжигал горючее, которого в баках оставалось немало, — передает корреспондент на фоне нашего авиалайнера. — Во время аварийной посадки самолет мог в любой момент загореться. Поэтому наземные службы аэропорта предусмотрительно залили противопожарной пеной территорию общей площадью в пять тысяч квадратных метров. Потом показывают нашу эвакуацию и внезапно в кадр попадаем мы с Арланом - в тот самый момент, когда я бегу к нему и он меня обнимает. Раскрываю рот и застываю с пультом в руке. Вот черт. Ну надо же было так круто попасть на ТВ.