Глава 37

Прощаюсь с последней пациенткой и как только за ней закрывается дверь, на телефон приходит сообщение от шефа: “Как дела?” “Ок”, — отвечаю коротко. “Зайди ко мне после приема”. Хмурюсь, прикусываю губу и недовольно морщу носик. Начальник нашелся! Если кто-то увидит, что я к нему захожу, опять поползут сплетни. Но это за пределами клиники у нас бурное прошлое и странное настоящее, а в этих стенах будь добра, Майя, выполнять приказы руководства. Встаю из-за стола, разглаживаю светло-лиловую медицинскую форму и иду к зеркалу. Не знаю, то ли оставить волосы собранными, то ли распустить. Пробую по-разному, зарываюсь пальцами в локоны и взбалтываю их, чтобы придать объема. Нет, сразу бросается в глаза, будто я слишком старалась, а мне надо выглядеть так, чтоб читалась небрежность и легкая рассеянность. Собираю пряди вверх и делаю высокий хвост с помощью тонкой резинки. И все равно, что петухи получились. С пивом пойдет, как говорит папа. Выхожу в коридор и с облегчением вздыхаю: никого нет. Пока иду в кабинет Смаилова сердце дает слабину, то замедляется, то колотится, как бешеное, а ладони и подмышки предательски потеют. А ведь этот нюхач сразу поймет. Не постучавшись в дверь, открываю ее электронным ключом, но вовнутрь не захожу. — Вызывали? Арлан сидит за компьютером, подперев подбородок пальцами. Увидев меня, перестает хмурится, морщинки разглаживаются, а губы расплываются в улыбке. И мои невольно тоже. — Вызывал, — он встает из-за стола, а я быстро вхожу и закрываю дверь. — Кстати, пока не забыла. Ко мне приходила Айша. Помнишь, с гипоплазией и енешкой из ада? — Гипофункция яичников? Покрытая? — Она самая. Попросилась ко мне. Я обещала, что поговорю с тобой. — Увела у меня пациентку? — усмехается. — Получается так. Можно? — А что мне за это будет? — вот я же так и знала. — Плюсик в карму тебе за это будет, — смахиваю с его халата невидимые пылинки, а он не дает мне убрать руку, кладет на нее свою ладонь и смотрит прямо в глаза. — Так…хм…зачем ты меня вызывал? — Соскучился. Он лезет целоваться, а я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня. — Эй, а если кто-то зайдет? — Никто не зайдет. — Кристина, твоя медсестра может. — Она отпросилась, — оставляет поцелуй на шее. — И все равно так нельзя, — останавливаю его и упираюсь ладонями в грудь. Под V-образным вырезом синей медицинской формы проступают черные волосы, которые я задеваю пальцами. Током бьют воспоминания о том, что было и осталось в Туркестане. —Май… — Мы и так себя скомпрометировали. О нас ходят слухи. — Пусть ходят. — Это неправильно, — опускаю взгляд и фокусируюсь на обуви. — Тебе попало вчера от родителей? Он поддевает пальцами мой подбородок и подняв голову, заглядывает в глаза. — Нет, я уже взрослая и самостоятельная. Да и за что? — За меня. — Ой, не льсти себе, Акела. — А пошли на свидание? Усмехаюсь и качаю головой. Свидание! Что ж у нас все через одно место и этим местом погоняет. В первый раз мы на свидание пошли намного позже первого поцелуя, который случился в лифте. С нами что-то не так, мы не от мира сего. По отдельности как шатуны шатаемся, а вместе у нас то война, то напряженные переговоры, то такое яркое и страстное перемирие, после которого приятно ноет тело и покалывает губы. — Свиданка? А пошли в донерку “К Акифу”? — О нет, — морщится он. — Ни за что на свете. Мне первого раза хватило. Лицо чуть не стало зеленым и это меня рассмешило. В итоге я все-таки соглашаюсь на встречу вечером, но отказываюсь садится с ним в машину прямо на парковке. Он ворчит, что я создаю проблему из ничего, но у нас в конторе все такие глазастые, что завтра нас точно поженят. По моей инициативе он забирает меня с соседнего двора, куда я иду после работы и жду его там на лавочке. Сев в салон и закрыв дверь, кладу сумку на колени и пристегиваю ремень безопасности, а он наклоняется ко мне, снимает солнцезащитные очки и строгим голосом спрашивает: — Ты проверила хвост? — Какой хвост? — недоумеваю я, выпучив глаза и проведя ладонью по распущенным волосам. — За тобой не было хвоста? — Нет, — на полном серьезе отвечаю я, а потом кааак понимаю. — Да ну тебя. Бью кулачком по сильному плечу, а он смеется и притягивает к себе за шею. Расстояние между нами сократилось, мы смотрим друг другу в глаза и срываемся. Влажные касания к губам, его теплый язык и руки - то, что я вспоминала вчера и сегодня. Пока все слишком зыбко и непонятно между нами, но я хочу с ним целоваться. Однако надо ехать. Мы попадаем из одной пробки в другую, движемся в потоке, как черепахи. Решили поехать в ресторанчик в центре, что неподалеку от нашего дома. Я уже очень хочу кушать, и как только Арлан паркуется и глушит мотор, я первая выпрыгиваю из салона. Он снова смеется и говорит, что я не изменилась: все такая же девчонка с отменным аппетитом. В радостном предвкушении иду к ресторану, как вдруг в сумке звонит телефон. На ходу вытаскиваю его из сумки и нахмурившись, показываю Арлану указательный палец. Мы останавливаемся на тротуаре, я принимаю вызов и говорю: — Да, Рахиля? Что-то случилось? — Майя Каримовна, — плачет моя пациента, — она опять пропала. Ее нигде нет, а я не знаю, что мне делать. Она - это проблемная суррогатная мать. Однажды уже пропадала и мы ее с горем пополам нашли. И вот опять двадцать пять.