Глава 3

Анечка жила в хорошем районе города, рядом с центром. В многоэтажке с видом на государственный университет. Ехать далеко не пришлось, можно было бы и пешком пройти, но раз такая ситуация вышла, то прокатились.

Рома расплатился с таксистом и вышел на широкую площадку перед железными дверьми подъезда. Задравши голову, оценил высоту здания.

Было многолюдно и большинство проходящих мимо с Анечкой здоровались, называя её именно «Анечка».

Рома подошёл к ней ближе. Женщина была ниже его ростом, немного, хватило поцеловать в лоб.

Он попытался её обнять, но Аня отшатнулась, выставив руку вперёд, определила дистанцию.

— Рома, ты бандит? — строго посмотрела на него.

— Бизнесмен, — усмехнулся Шиша, без улыбки на неё смотреть не мог.

Он же так был рад, что встретил её!

— Мне не обидно за Бахрю, — призналась Анечка, а сама в большом сожалении покусывала нижнюю губку. Глазки светлые наполнялись слезами.

Белая псина была её. Рома понял по лицу женщины, что боль утраты терзает.

— Она…, — Аня отвернулась и тяжело вздохнула. — Болела. Я не хотела усыплять.

— Твоя собака умерла, как настоящий друг человека. Если честно, меня бы убили, если б не твоя Бахря.

— Да, — согласилась Анечка.

Ветер в эту ночь был тёплый и как никогда ещё в этом году пах весной и желаниями.

Они стояли поздним вечером у подъезда, и Роме казалось, что она сейчас пойдёт домой к маме-садистке, и ему всю ночь переживать, как она… его сладкая девочка.

— Пошли, проводим её чашкой чая… И хорошо бы забрать из парка.

— Сейчас распоряжусь, — согласился Рома и почувствовал такую радость, что не смог убрать с лица идиотскую улыбку. В душе веселясь и ликуя, как подросток, которого девчонка в гости пригласила, Рома забывал дышать.

Он ни разу у неё не был в гостях. Ещё, когда они жили в посёлке и ходили в поселковую школу, Анечка только выносила из квартиры в подъезд печенье с корицей и угощала вечно голодного подростка. И вкуснее этого печенья Шиша никогда ничего не ел.

Рома пошёл следом за Анечкой в подъезд. И одёргивал свою руку, которая тянулась к белоснежным локонам. Не мог поверить, что идёт за ней. Идёт в её квартиру, в её жизнь.

Значит, будут чай пить!

Значит не замужем!

В лифте прижавшись к дальней стенке, он говорил с одним своим знакомым, что работал в полиции. Роме пообещали, что собаку найдут и уберут. Ещё доложили, что трупов не обнаружено в парке, о перестрелке постараются забыть.

Вполне приемлемо.

Но с Мишей ему нужно вопрос обязательно решить.

Рома просмотрел звонки, сообщения от Инги и понял, что сейчас ему лучше никому не отвечать, а с новыми силами решить все проблемы завтра. Отправил холодное «не жди» своей любовнице и отключил на телефоне звук. Не рухнет его мир, если он до утра затусуется у своей одноклассницы.

Квартира была трёхкомнатная, чистая. Комнаты просторные. Всё чисто убрано, пахло приятно: прохладой, корицей и немного собакой, но этот запах был несильным и родом из детства, когда у Шиши был дворянин по клички Дружище.

Шиша стеснялся. Как мальчишка. Боялся, что сейчас выйдет её отец и скажет, что с уголовниками его замечательная девочка общаться не будет.

Но в прихожей не было мужской одежды. Только женская и качество оставляло желать лучшего.

— Я помню, ты любишь печенье с корицей, — говорила ему Анютка, когда он рассматривал комнаты её квартиры.

Она жила одна, это однозначно.

— Представляешь! Я с утра напекла! Это просто судьба! Сейчас попробуешь, я уже профи в этом деле.

— С удовольствием, — расплылся в улыбке Шиша и прошёл на кухню.

На Анечке было шерстяное бесформенное платье, колготки, похоже, очень толстые и домашние тапочки. Женщина была уютной, как её квартира, домашней и очень любимой, несмотря на всю неброскую одежду. Шиша чувствовал доброе отношение к себе и тянулся к тому, что потеряно двенадцать лет назад.

Шипел чайник. На белой салфетке стола появилась большая тарелка, укрытая льняным полотенцем.

— Опс! — Анечка стащила полотенце, а под ним настоящее печение с корицей, в виде сердец, бабочек и звёзд.

У Ромы слюна потекла от одного запаха. Ничего подобного он не ел с юности. И именно Анечка его угощала таким.

— Шиша! — Аня стукнула его по руке, когда он потянулся за лакомством. — Руки вымой!

— Кончено, — рассмеялся он и, не выдержав, подскочил к женщине. Он крепко обнял её. А она не сопротивлялась.

От Анечки пахло стиральным порошком, дегтярным мылом и самой Анечкой. От этого спектра запахов, Рома заныл. Натурально, в голос.

Потерянное, родное. Любимое, незабвенное.

Что-то было в нём от животного мира. Запахи очень много значили в его жизни.

— Я тоже рада тебя видеть, — она приласкалась к нему, и уложила снежную голову на плечо. — Почему…

— Сразу надо это сказать, — строго шикнул Рома и, взяв женщину, за плечи отстранил от себя, чтобы заглянуть в эти чудесные, светлые, аквамариновые глаза. — Я не стал тебя искать, потому что боялся навредить тебе. И твой отец полицейский. Не потому, что у тебя шрамы! Не потому что у тебя припадки! Запомни это! Я люблю тебя до сих пор!

— Вот так сразу?! — усмехнулась она. — Что-то раньше ты на меня голос не повышал. Нет, повышал! И получал за это.

Она растрепала его волосы, с печалью рассматривая его лицо. Проводила по коже белыми пальчиками, на которых коротко были острижены ногти.

— Ромка мой, — глаза наполнились слезами, потемнели, заблестели, как два лесных озера, отражающих бескрайнее синее небо. — Мой руки. Я тебе ещё салатик дам.

Голос её совсем стих и сорвался.

Шиша взял её чудное личико в свои ладони. Заметил, какой контраст между его смуглой кожей и её сахарной. И прильнул к Анютиным губкам.

А она, словно целовалась последний раз с ним в школе, совсем несмелая, но мягкая и податливая, со вкусом первой любви. Так нежно целовалась, сладко язычком своим трогала его настырный язык. Обвивала, дурманила. И рука Шиши с твёрдого корсета под платьем спустилась ниже. А попка опять в каких то панталонах.

Анечка его откидывала от себя.

И краснела она так аппетитно, так мило и возбуждающе. Рома хищником смотрел на неё и, усмехаясь, отвернулся к раковине, чтобы помыть руки, как велено.

— Слушай, солнышко, — Шиша ласково улыбнулся. В лице поменялся. Рядом с ней он менялся! — Насчёт твоих шрамов…

Аня сразу отвернулась от него и сделала вид, что высматривает кого-то в окно. Потом, не поднимая глаз, наложила в тарелку салат оливье.

— Давай пластику сделаем, — продолжил Шиша и поймал её белоснежную ручку. Потянул к себе и поцеловал, носом втянув приятные, аромат её кожи.

Целовал эти ручки. Совсем юные, белоснежные. Каждый пальчик поцеловал, смущал Анечку до алой краски на лице.

— Зачем? — спросила она, усаживаясь за стол, помешала заварку в чайнике.

— У меня знакомая есть с болезнью Гюнтера, — Рома кашлянул и сел не напротив, а рядом. Взялся за вилку.

Домашняя еда для него редкость. У Анечки в салате за место колбасы оказалось варёное мясо, и огурчики солёные, маринованные и свежие.

А Лань только яичницу готовить умеет, и то сожгла прошлый раз.

Лань, похоже, к мамочке возвращается.

— Не знаю такой болезни, — недовольно ответила хозяйка, скромно накалывая на вилку зелёный горошек.

— Солнечные лучи разрушают кожу. У неё… в общем можно кожу восстановить, если захочешь. Я денег дам.

— Ты богат? — с надменной усмешкой Аня поглядела ему в глаза. А взгляд уже светлый, выцветший. Это Анечкин стержень, то что мамаша-маньячка разрушить не смогла в своей дочери.

Если Лань к мамаше не хочет, Рома настаивать не будет. Матери нынче дурные на голову пошли.

Красивые голубые глаза Анечки внимательно рассмотрели широкие плечи под рубахой, красивые сильные руки Ромы.

— Богат, красив, молод. У тебя наверно куча любовниц. Я даже с силиконовой грудью конкурировать не смогу, — а на губах ехидная усмешка с оттенком призрения.

— Ты вне конкуренции, — улыбнулся Рома, с радостью понял, что она хочет к нему. И он заберёт…

Вот только от Инги избавится.

— И часто любовниц меняешь? — с вызовом поинтересовалась Анечка, внимательно следила за его реакцией.

А Шиша, как влюблённый идиот, осоловело смотрел на неё и понимал, что все эти годы любил её одну.

И больше никого!

Никогда!

— Бывает. Я взрослый, Анечка, — он прищурился. — У тебя были мужики?

— Это не твоё дело, — повела белой бровью и пристально посмотрела в его глаза.

— Да, ладно, — он расслабленно развалился на стуле. — Колись, солнышко.

— Был. Один, — она недовольно поджимала губы, как в детстве. — Чуть ли не насильно взял. Девственности лишил. Потом крутился возле меня, весь такой влюблённый. Ну, я подумала, что вот оно счастье. Ребёнка от него хотела. А он стал злиться вдруг, кидаться на меня, а потом вообще заявил, что у него другая. А ему доверилась, он знал, что я вся в шрамах. Кинул и всё. Ушёл.

У Ромы случился сдвиг по фазе. Он смотрел на Анечку, а казалось, что это Инга ему предъявляет.

Это, наверно… Стандартная ситуация. И мужики все, как под копирку, и он не исключение. Кобель.

Он бросит девушку со шрамами?

— Пля, — сорвалось с его губ.

— Я подумаю насчёт пластики, — Анечка вздохнула. — Папа хотел меня на операцию отправить. Деньги были. Отец умер полгода назад. До сих пор в себя прийти не могу.

— Вот как, — вздохнул Рома. — Ты одна теперь? Нет, не одна. Я с тобой.

Она опять усмехнулась, краешком рта. Симпатичная. И с возрастом, только краше стала.

Он не оставит её. Никогда больше не оставит.

— А разве можно столько лет любить одну? — спросила Анечка.

— Оказывается можно, — уминал её салат Шиша.

Они помолчали.

Аня вдруг улыбнулась. Личико её просияло.

— Шиша! Слушай, — она даже со стулом вместе подсела ближе к нему. — Меня же Сонька Лядина нашла!

— Серьёзно, — в удивлении хмыкнул Рома и не выдержал, потянулся за поцелуем.

— Шиша, идиот! — Анютка стукнула его кулаком по голове, но не сильно, а скорее нравоучительно.

Ему даже понравилось. Так приятно, что она с ним… как с равным. Он опять нужен и любим.

— Вечер встречи выпускников через три дня, — продолжила говорить она. — Я одна бы не поехала. А если ты со мной поедешь… Рома!!! Ты меня слышишь?!

Он не мог оторвать от неё глаз. Накренился вперёд и любовался своей белой лисичкой, тонул в её бездонных глазах.

Воздержание явно не полезно. Полгода без любовницы и уже вторая женщина, в которую он влюбляется, как пацан. И если с Ингой странный случай, то Анечка…

Она же его Анечка!!!

— Шиша, — Аня покраснела и улыбнулась. — Мы школу не заканчивали, но так хочется съездить. Трэш с Катюшей приедут.

— Трэш?! — Рома рассмеялся, закинув назад голову.

Его переполняли эмоции. Только с Анечкой он становился человеком и мог жить полной жизнью. Она дарила ему этот мир, который всё время казался хмурым и мрачным, как квартира Инги.

— Анютка, точно поедем! Я хочу этого засранца увидеть! Только ты должна знать. Вечер встречи выпускников в нашем посёлке каждый год заканчивается массовой дракой.

— Серьёзно? — удивлённо ставилась на него Анечка. — Это плохо, Шиша! Пусть бы все любили друг друга.

Он ещё сильнее рассмеялся.