Июнь. Семь лет назад

Саша втопил педаль газа едва ли не до упора, и автомобиль взревел мотором. Это была его первая тачка. И сразу – такая крутая. Место в команде, которое он занял совсем недавно, уже приносило существенные доходы, и Зубарев собирался задержаться на нём любой ценой. Даже если бы ему пришлось в итоге грызть лёд зубами.

Хоккей был его жизнью. Его болезнью с самого детства. Саша и представить себе не мог, каково это – не выйти на лёд. Не встать в ворота и не биться до конца за то, чтобы в них не влетела шайба. Большего, казалось, ему было и не нужно.

– Саш, ты где?

Он включил громкую связь и поморщился. Прекрасно понимал, зачем ему звонит мать.

– Я буду через десять минут.

– Отлично. Меньшовы уже здесь. И Настя тоже.

– Я помню, мам, что Настя должна была приехать.

Он снова поморщился. Ещё утром дал понять матери, что знакомиться ни с какой дочерью её друзей не собирается. Точнее, собирается, но без тех последствий, в которые так свято верила мама.

– Всё, поторопись. Мы шашлыки жарить пошли.

– Мчу на всех парах.

Он отрубил связь и сбросил скорость. Торопиться не планировал, потому что последнее, чего желал – оказаться в компании какой-то там девицы, которую придётся развлекать. Это было ему совершенно неинтересно. У Саши была девушка, и он не собирался её менять ни на каких десять Насть вместе взятых.

Притормозив у ворот дома, Зубарев побарабанил по рулю. Можно было развернуться и поехать к Светке. На час-другой, не больше. Сбросить напряжение, показать, что он не планирует идти на поводу у матери. Впрочем, сделать это он мог и в любой момент посреди их семейного ужина.

Всё же открыв ворота, Зубарев заехал во двор, заглушил мотор и, вытащив из салона спортивную сумку, направился в дом. Все наверняка были в саду – там играла музыка, слышались голоса и смех. Тем лучше. Он успеет принять душ, переодеться, а потом уже присоединится к остальным.

Саша вошёл в дом, скинул кроссовки в прихожей, пересёк коридор и остановился. В кухне, спиной к нему, стояла рыжеволосая девчонка. В коротких шортиках, облегающих классную попку, в футболке, едва виднеющейся из-за копны ярких волос, рассыпанных по спине и плечам. Она что-то резала на разделочной доске и при этом пританцовывала, очевидно, слушая музыку в наушниках. И была чертовски сексуальной.

– Привет, – позвал её Зубарев и когда она не расслышала и продолжила двигаться под ритм, проговорил громче: – Привет!

Она обернулась сразу. Волосы взметнулись ярким пламенем, от чего Саша даже задержал дыхание. Настя была красивой. Ни капли косметики, вся естественная и настолько невинная, что дух захватило.

Она убрала наушники и улыбнулась. Так мягко, по-настоящему, как ему уже давно не улыбались.

– Привет, – поздоровалась в ответ, после.чего отложила нож и, вытерев руки о полотенце, лежавшее на столе, приблизилась к нему.

Она была не очень высокого роста и, оказавшись напротив, запрокинула голову, чтобы смотреть прямо в глаза Саши. И он утонул в её взгляде. Он был то ли голубым, то ли светло-серым, с крапинками.

– Саша, – протянул он руку.

Идиот. Что за странные жесты? Как будто перед ним мужик, а не девушка.

– Настя, – кивнула она в ответ, после чего вложила в его ладонь хрупкие пальцы, которые он инстинктивно сжал. – Я тут салат режу.

– Припахали тебя?

– Сама вызвалась.

Она вернулась к своему занятию и Саша испытал разочарование. Смотрел на то, как Настя поправляет выбившуюся прядку волос, отправляя её за ухо привычным жестом, как сосредоточенно расправляется с овощами, и завидовал. Тому, что это им она уделяет столько внимания, а не ему.

– Ладно, я в душ. Скоро буду, – буркнул он, когда понял, что мысли приняли совсем не тот оборот.

– Давай.

Нет, она так и сказала. Давай. Будто они были знакомы сто лет. Саша поднялся на второй этаж, прошёл в свою комнату и, сев на диван, растёр ладонями лицо. Наваждение какое-то. Вроде бы виделись всего пару минут, а перед глазами до сих пор стоит образ рыжеволосой девчонки. Такой сексуальной, что хоть бери огнетушитель для своих штанов.

Пришлось буквально заставить себя подняться и отправиться в душ. Всё хрень. Придумалось чёрт-те что на ровном месте в считанные секунды, значит, так же быстро и исчезнет ко всем херам.

Когда Саша вышел из душа и спустился на первый этаж, Насти в доме уже не было. Он вышел во двор и пошёл на голоса. Смех и веселье – вот то, что составляло основную программу его родителей и их друзей.

– О! Сашка! Отлично, что приехал пораньше, давай к нам, – махнул ему рукой отец, и Зубарев направился к одному из свободных стульев. Настя тоже была здесь – сидела с самым невозмутимым видом в подвесных качелях чуть поодаль и была увлечена чтением бог весть чего.

– Как тренировка? – это уже вступила в разговор мама. Она редко интересовалась такими вещами, зная, что Саша поделится, если сочтёт это нужным.

– Отлично. Скоро в отпуск.

– Это просто здорово. Я тут ремонт задумала.

А дальше последовало обсуждение того, какие обои мама планирует поклеить в гостиной, и какого оттенка слоновой кости мебель она уже заказала в кухню.

Саша поднялся со своего места и неспешно направился в сторону Насти. Чёрт… он ведь волнуется как тринадцатилетний мальчишка и задаёт себе вопросы о том, стоит ли к ней подходить. Настя же, оторвавшись от чтения книги, вдруг отложила её в сторону и улыбнулась Саше, и ему тоже захотелось улыбаться в ответ.

– Не скучаешь? – спросил он о первом, что пришло в голову.

– Немного, – кивнула Настя в ответ. – А ты?

– И я немного. Что интересного пишут? – он кивнул на книгу, которую она читала.

– Это учебник по философии, – тихо рассмеялась Настя. – Там не может быть ничего интересного.

Он помимо воли улыбнулся в ответ. Она ему нравилась. Нет, не как девушка, совсем иначе. Просто была какой-то простой и понятной, и это обезоруживало.

– Планируешь оставаться здесь и дальше? – Саша кивнул на качели, давая понять, что именно имеет ввиду.

– А есть другие предложения?

– К остальным не хочешь? Там шашлыком грозят.

– Прямо так и грозят?

– Ага. Папа прям шампурами потрясает.

– Это скорее должно пугать, чем привлекать, – рассмеялась Настя, и Саша не сдержался и улыбнулся следом.

– Могло бы испугать, но у меня есть предложение.

– Какое?

– Немного перекусим, чтобы папа не вхолостую мясо приготовил, а потом поедем погуляем.

Вместо ответа Настя вдруг запрокинула голову и расхохоталась так, что на глазах её выступили слёзы. А Саша стоял как дурак и не мог понять, в чём причина веселья.

– Вхо… вхолостую мясо… Саша… что ты со мной делаешь? – выдавила из себя Настя в перерывах между приступами смеха, который был таким заразным, что и Зубареву хотелось ржать до колик. Но он держался.

– Пока я с тобой всего лишь общаюсь. И даже не знаю, что будет дальше, если мы продолжим, – ухмыльнулся он, глядя на всё ещё посмеивающуюся Настю.

– Так давай посмотрим, – кивнула она, и Саша невольно улыбнулся шире.

Санкт-Петербург и белые ночи. Как же их любила Настя! И с каких разных сторон они открывались для неё каждый раз, когда она окуналась в безоблачную атмосферу тепла и светлого сумрака. Сейчас, когда сидела рядом с Сашей, который уверенно вёл машину по дороге, она чувствовала чистый восторг.

– Нравится? – словно прочитав её мысли, спросил он и, быстро повернувшись к Насте, подмигнул, после чего вновь сосредоточил внимание на дороге.

– Что именно?

– Эта ночь.

– Нравится.

– А ещё что нравится?

– Вот так ехать и наслаждаться тем, что окружает.

– И мной?

Настя вскинула брови. Это была попытка вызнать, испытывает ли она симпатию по отношению к Саше, или же мужской флирт?

– И тобой.

– И мне тоже всё нравится.

На Стрелке Васьки было многолюдно. Здесь Нева билась о береговой гранит, но плеска почти не было слышно.

– Хочешь, на теплоход сядем? – спросил Саша, когда они обошли Биржевой скверик. Нет, он и впрямь читал мысли! Ведь именно о том, как интересно было бы посмотреть за разведением мостов с воды, она и думала.

– Хочу. А ты не против?

– Если бы был против, я бы не спрашивал. Пойдём.

Он протянул ей руку и как-то совершенно закономерным показалось просто вложить в неё ладонь и переплести их пальцы. И Настя в этот момент тоже испытывала восторг, только на этот раз совсем от иного. Прохожие думали, что Саша – её парень, да и она сама представляла себе, что у них отношения. И вот сейчас они просто гуляют по набережной, где царит самое настоящее столпотворение.

– Вон наш теплоход, – указал Саша на довольно внушительное судно, покачивающееся на волнах. Зубареву удалось в какие-то считанные минуты найти для них транспортное средство, и теперь они присоединились к тем, кто ждал отплытия теплохода.

– Была уже на разведении мостов? – повернулся к ней Саша, выпуская её руку из своей. И Настя поняла, что испытывает желание вернуть всё так, как оно и было.

– Была. Но с Невы не смотрела.

– А я один раз смотрел, но почти ничего не помню.

Ей хотелось разузнать о нём больше. Чем он увлекается помимо хоккея, чем привык заниматься в свободное время. Всё то, что составляло жизнь Саши.

– Что? – спросил он с улыбкой, и Настя только теперь поняла, что она совершенно беззастенчиво пялилась на него всё это время.

– Ничего, – поспешно отвела она взгляд. – Кажется, посадка началась. Идём.

Первые полчаса они сидели за столиком на двоих, заказав себе по паре безалкогольных коктейлей. Настя и без них была опьянена всем, что происходило с ней. Этой ночью, Сашей, даже людьми вокруг, которые точно так же, как и они, отправились смотреть на белую ночь и мосты.

– Наверх пойдём? – спросил Зубарев, посмотрев на наручные часы. Каждый его жест, иногда скупой и чёткий, почти молниеносный, вызывал в Насте целую бурю чувств. Разве можно было так быстро влюбиться? Всего за несколько часов?

– Пойдём. Оттуда вид лучше, мне кажется.

Он молча поднялся и снова протянул ей руку, и Настя поняла, чего ей всё время не хватало – вот этих прикосновений горячей и широкой ладони. Касаний, через которые она ощущала силу, твёрдость и надёжность.

Саша прихватил плед, когда они поднялись наверх, и когда Настя устроилась на носу теплохода, где стояли диванчики, накинул его ей на плечи.

– Холодно, – пояснил Зубарев, когда она вскинула на него глаза. А когда устроился рядом и совершенно обыденным жестом положил руку ей на плечо и притянул к себе, Настя окончательно растаяла.

– Сначала к Дворцовому? – уточнила она, чуть повернув голову. И тут же запылала от смущения, когда её губы оказались в нескольких миллиметрах от губ Зубарева.

– Да. Самый крутой мост.

Он чуть склонился к ней, и Настя могла побиться об заклад, что сделал это специально.

– Да, самый крутой, – выдохнула она в его губы и, не выдержав того напряжения, которое испытывала, отвернулась.

Домой к Саше они вернулись едва ли не утром. Когда сошли с теплохода, Зубарев заявил, что проголодался и буквально волоком потащил Настю за собой в кафе, работающее круглые сутки. А потом они встречали рассвет. В июне он наступал в три часа утра, и это тоже было особенное волшебство.

– Т-с-с, – зашипела Настя, когда Саша, споткнувшись о ботинки в прихожей, громко выругался. – Кажется, наши уже заснули.

– Да тут кто-то кроссовки бросил.

– Обходи и пойдём.

Настя тихо засмеялась, и Саша захохотал следом за ней. Им было хорошо и легко. Обоим. Друг с другом. Она это чувствовала всем нутром и была счастлива в этот момент.

– Спать хочешь? – поинтересовался Зубарев, когда они зашли к нему в комнату.

– Неа. Но наверное, отдохнуть надо.

– Ага, я бы завалился.

Настя снова улыбнулась. Его фраза была совершенно неромантичной, но идеально подходила Зубареву.

– Тогда давай ляжем. Где меня обустроили, знаешь?

– Ложись у меня. А я на диване.

Он кивнул на «книжку», стоящую в углу.

– Так будет неудобно.

– Неудобно на потолке спать. Перестелить тебе бельё?

– Нет. Я поверх покрывала лягу.

– Вот ещё.

Саша легко подтолкнул её в сторону собственной постели, и этот жест тоже вызвал у Насти настоящую бурю эмоций.

– Ложись нормально, бельё почти чистое, я редко ночую дома.

– У меня с собой даже футболки для сна нет.

– С этим проблем не будет.

Зубарев подошёл к шкафу и, выудив оттуда игровой свитер с номером 30 на спине, передал его Насте.

– Вот, бери. Он тоже чистый.

Настя повертела свитер в руках.

– Я боюсь его испортить.

– Чем?

– Ну, не знаю. Буду вертеться во сне, помну.

– Глупая. Иди в ванную и надевай.

– Хорошо.

Настя отправилась в душ, и когда стояла под струями воды, испытывала желание, чтобы рядом был и Саша. Это было так на неё непохоже… Она ещё ни с кем не встречалась, вот так, чтобы по-серьёзному. И ни в кого не влюблялась за несколько часов. И сейчас, зная, что Зубарев рядом и что она уже через десять минут вновь его увидит, испытывала пьянящее чувство.

Когда вернулась в комнату, обнаружила, что Саша уже спит. Он, как и собирался, занял диван, и уже провалился в забытьё, очевидно, устав за этот день. Настя поправила его одеяло, после чего подошла к кровати Зубарева и, юркнув под тонкую простыню, накрылась ею до подбородка. Она улыбалась как самая настоящая дурочка, потому что сегодня был едва ли не лучший день её жизни.

Утром обнаружилось, что пока она спала, Зубарев снова уехал на тренировку. Это… огорчило. Настя и не думала, что станет испытывать это чувство, когда узнает, что Саши до вечера не будет.

– У них ещё тренировки. До июля. В июле отпуск будет, так что потерпеть не так долго осталось, – проговорила мать Саши, накладывая Насте овсянки. – Дождёшься до вечера?

– Мне ехать надо. Завтра ещё в университет.

Настя перевела взгляд за окно. Там её отец и отец Саши устанавливали шатёр. А может и впрямь забыть про учёбу и остаться? Дождаться Зубарева и… Дальше этого самого «и» Настя не думала. Что, по сути, произошло между ней и Сашей? Ничего. Просто прогулка, которую она восприняла так близко к сердцу. А может он уже и не вспоминает ни о ней, ни о Насте.

– Тогда на следующие выходные снова приезжайте, – улыбнулась ей тётя Наташа и, налив кофе, проговорила: – Я пойду проконтролирую этих гарных хлопцев, пока они мне там пионы не пообломали.

Она ушла, а Настя вздохнула и принялась за еду. Нет, она всё же уедет, потому что учёба сейчас важнее всего. А если увидеться с Сашей ей суждено, это обязательно случится.

– Привет.

Настя опешила, когда открыла дверь, в которую настойчиво звонили. На пороге стоял Зубарев. Смотрел на неё, а она – уставилась на парня в ответ. И слышала, как её сердце колотится где-то в висках.

– Привет.

– Пустишь? – кивнул он внутрь квартиры.

– Конечно. Заходи. А как ты здесь очутился?

– Позвонил домой, мама сказала, что ты уже уехала. Взял адрес и приехал.

Настя опустила взгляд и повернулась к вошедшему Саше спиной, закрывая за ним дверь. Она чувствовала, как её щёки опаляет румянец. Зубарев приехал к ней, сам… Значит, их вчерашняя прогулка тоже что-то для него значила.

– Будешь кофе? Или может, голоден?

– Голоден.

Ей почудилось, или Саша вкладывал в это слово совсем иной подтекст?

– Тогда идём на кухню, сейчас сделаю ужин.

Зубарев вымыл руки и устроился за столом. Настя захлопотала у плиты, чувствуя на себе его взгляд.

– Вообще я удивлена, что ты приехал, – призналась она, поставив перед Сашей тарелку. Вымыла овощи и стала быстро нарезать их для салата.

– Приятно или неприятно?

– Приятно, конечно. – Настя едва сдержала улыбку. – Не думала, что ты можешь в этом усомниться.

Возникло молчание. Она торопилась с ужином, Саша, откинувшись на спинку стула, сидел и наблюдал за Настей. И ей было одновременно не по себе от его взгляда, но в то же время хотелось, чтобы он так и продолжал на неё смотреть.

– Вот, – положив Зубареву еду, подвинула к нему тарелку Настя. – Приятного аппетита.

Она устроилась напротив и принялась смотреть, как Саша уплетает за обе щеки нехитрый ужин. У неё внутри появилось странное ощущение – будто знакомы были с Зубаревым не сутки, а как минимум год. И сейчас всё то, что между ними происходило, казалось закономерным.

– Спасибо, ты спасла меня от голодной смерти, – поблагодарил Саша, когда доел. – Почему ты не осталась у нас?

– Мне завтра на учебу.

– А я думал, ты от меня сбежала.

– Почему должна была сбежать?

– Не знаю. Вдруг я тебя напугал. – Зубарев растянул губы в улыбке. – Или не страшный?

– Ни капельки. Кстати, я тут вспомнила, что у отца где-то лежат наборы такие открыток… может, знаешь… из советского времени.

– Хоккейных?

– Да.

– Круто! Я бы посмотрел.

– Правда?

Настя вскочила из-за стола и устремилась в спальню родителей. Принялась рыться в шкафу, в котором и видела эти открытки в последний раз.

– Блин, кажется, тут были, – обернулась она к Саше, когда поняла, что он стоит в дверях и наблюдает за ней. – Куда-то папа их переложил.

Она не успела отойти от шкафа и начать искать их в комоде, когда Зубарев сделал молниеносное движение и оказался рядом. Обхватил её за запястье, развернул к себе лицом и поцеловал. Коротко и отрывисто, так, что у Насти ноги подкосились.

– Саш, – только и выдохнула она, когда Зубарев отстранился. – Саша…

Второй поцелуй был медленным и тягучим. Настя схватилась за плечи парня, чувствуя под пальцами стальные мускулы, которые перекатывались под тканью футболки. До Саши она целовалась с парнями не так, чтобы очень часто. И процесс ей этот не сказать, что очень нравился, а сейчас… сейчас она таяла от того, что происходило. От прикосновения его губ к своим, от того, каким нежным он был.

– Потом открытки найдёшь. Сейчас одевайся, погуляем немного сходим, пока у меня не включился режим варвара, – шепнул Саша, разрывая поцелуй.

Настя снова опустила взгляд, но рук с плечей Зубарева так и не сняла. Стоять вот так и держатся за него, чувствовать тепло его тела, было очень закономерным и правильным.

– Хорошо, я быстро, – нехотя отступила Настя и, только когда скрылась в своей комнате, смогла сделать первый полноценный вдох.

Кажется, она до безумия влюбилась. За какие-то считанные часы. Но это было таким правильным.

После этого они не виделись пару дней, за которые Настя успела безумно соскучиться по Зубареву. Как-то само собой разумеющимся стало то, что надоедать ему звонками или сообщениями она не стала, хотя у неё и была такая возможность. Настя просто верила, что всё случившееся между нею и Сашей – важно не только ей. И что он попросту занят, раз не звонит ей целых двое суток.

Вернее, не так. Всего двое суток. Мало ли, что могло его отвлекать – тренировки, домашние заботы, друзья. И если уж он пока не проявлял себя, значит, так было нужно.

– Мам… слушай, я тут подумала… – проговорила Настя вечером, заходя в кухню, где её мама готовила ужин.

– Да?

– Завтра у меня выходной. Можно я к тёте Наташе съезжу, отвезу ей карточки папины?

– Что за карточки?

– Ну, те, которые с хоккеем. Помнишь?

Мама обернулась к ней и улыбнулась. Настя не знала, о чём та думала, но могла примерно представить направление её мыслей. Радовалась, что у дочери завязались дружеские отношения с сыном Зубаревых, не иначе.

– Помню. Съезди, конечно. Ты их нашла?

– Угу. В комоде валяются. А Саша, между прочим, ими очень интересовался.

Слова прозвучали осуждающе, и Настя, чтобы как-то смягчить эффект, улыбнулась матери, развернулась и помчалась в свою комнату.

Она доехала до загородного дома Зубаревых на автобусе и оставшуюся часть пути прошла пешком, наслаждаясь теплом раннего лета. И чувствовала себя совершенно счастливой. Впереди были чудесные месяцы, отпуск Саши, который они наверняка проведут вместе. Почему-то Настя была в этом уверена на все сто.

– Тётя Наташа! – окликнула она маму Зубарева, завидев её возле магазина. – Давайте помогу.

Она подхватила одну сумку, не дожидаясь, пока тётя Наташа начнёт протестовать.

– Настенька, а ты что здесь делаешь? – удивилась та.

– А я к вам. Карточки Саше привезла, хотела вам отдать.

– Почему мне?

Они зашагали по дороге, ведущей к дому Зубаревых.

– А Саша разве не занят?

– Да вроде нет. С утра был дома, никуда не собирался.

С лица Насти исчезла улыбка. Она-то успела уверить себя в том, что Зубарев просто погружён в свои заботы и именно поэтому не выходит с ней на связь… а на самом деле, всё это время был свободен и не звонил?

– Я к вам ненадолго, только карточки отдам и всё, – как будто имелась необходимость в том, чтобы обезопасить себя таким образом, проговорила Настя.

– Почему ненадолго? – улыбнулась ей тётя Наташа. – Саша будет тебе очень рад.

Насте показалось, или же в голосе мамы Зубарева послышалось сомнение? Оно было похоже на отголосок того чувства, которое испытывала сама Настя.

– Мне на учёбу завтра, поэтому я надолго не задержусь, – решила Настя, кивая сама себе, будто в этом была нужда.

Они дошли до дома Зубаревых. Настя, так и держа сумку в руках, прошла к крыльцу, на которое ей кивнула тётя Наташа.

– Заходи. Я сейчас сок в гараж отнесу, дома жарко, не прокис бы. Саша тебя встретит.

– Хорошо.

Настя натянуто улыбнулась тёте Наташе и, открыв дверь, шагнула в прихожую. То, что в доме кто-то был, она поняла сразу. Прошла в сторону гостиной, заглянула в просторное помещение и застыла на пороге, вцепившись в ручку сумки. Ей открылась та картина, от которой всё внутри похолодело. Саша сидел на диване, а на руках у него примостилась светловолосая короткостриженная девица. Она обнимала его за плечи, склонялась к нему и что-то шептала на ухо, и Зубарев прижимал её к себе и улыбался. А Настя, время для которой словно бы застыло, смотрела на это и чувствовала внутри лишь ледяное ощущение, от которого затошнило.

– А что ты на пороге тут застряла? – мягко проговорила тётя Наташа. – Прохо…

Она увидела то же самое, что и Настя, у которой сил только и хватило, чтобы поставить сумку на пол и, вынув из кармана карточки, всучить их маме Зубарева. Сам Саша, наконец, понял, что их с девицей обжимания стали достоянием общественности. Он замер на месте, глядя на Настю, вцепляясь в её лицо потемневшим взглядом, но что думал в этот момент, Настя не знала. Да и не хотела знать.

– Я поеду. У меня автобус, – выдохнула она и, развернувшись на месте, выбежала из гостиной, а следом – из дома. Помчалась к остановке, слыша только отчаянно колотящееся сердце, которое стучало в висках набатом. И очень надеялась на то, что Саша не побежит следом.

Или побежит…

Впрочем, когда садилась в автобус и когда видела, что двери того закрываются, понимала, что Зубареву на всё случившееся плевать. У него была девушка, а может, и не одна. А она сама… она сама очень сглупила, когда позволила чувствам настолько быстро собой завладеть. Но собиралась это исправить в самом обозримом будущем.