Наши дни

Саша вынырнул из дрёмы и посмотрел за окно. Его кровать стояла так, чтобы он постоянно мог видеть сад и клочок голубого неба над ним. Даже когда была зима, он наблюдал за тем, как небосклон затягивают тучи, или же как по нему летят куда-то белые лёгкие облака.

Сегодня ему снился удивительный сон. Он бегал по лужайке за смеющейся рыжеволосой девочкой, в которой с удивлением узнавал Глашу, и когда та падала, испытывал ужасающий страх. Но Аглая и не думала расстраиваться – вскакивала на ноги, отряхивала коленки и, дразнясь, бежала дальше.

– Саш, скоро Настя приедет?

Это было первым, что спросил Влас, когда зашёл в его комнату после стука.

– Не знаю, приедет ли вообще, – буркнул он, глянув на Власа и вновь переводя взгляд за окно. – А что?

– Мне по делам скататься надо. Потом может в сад выйдем?

– Не хочу.

– Зря. Погода кайфовая.

– Кайфовая, – хмыкнул Саша с презрением. Как будто ему вообще было дело до того, что происходит на улице. И Влас ведь об этом знал.

– Ладно, – кивнул его помощник, подходя ближе. – Давай уже в кресло пересядешь.

Саша всё же поддался уговорам и они с Власом почти час просидели на скамейке под кустом жасмина, который источал удивительный аромат. Зубарев никогда не был поклонником всяких цветущих штуковин, а тут, кажется, проникся.

– О, Настя приехала. С Глашей, – произнёс Влас, и Саша встрепенулся. Улыбка, помимо воли, скользнула по губам – к нему бежала Аглая.

– Привет! – выдохнула она, порядком запыхавшись. – Я маму меня с собой уговорила взять.

– Привет. А она сопротивлялась? – понизив голос до шёпота, уточнил Саша, чуть подаваясь к девочке, как будто у них был общий секрет.

– Ещё как! – округлила глаза Глаша и отстранилась, сделав вид, что они вообще ни о чём не говорили.

– Доброе утро, – поздоровалась подошедшая Настя. – Глаш… о чём мы с тобой дома договаривались?

– О том, чтобы я никому не надоедала.

Аглая выразительно посмотрела на Сашу, намекая на то, что всё сказанное ею до этого момента, – чистая правда.

– А она никому и не надоедает.

Зубарев вдруг сделал то, чего и сам от себя не ожидал – притянул девочку к себе за запястье и когда она с удивлённым возгласом очутилась у него на коленях, поехал в сторону дома.

Настя переглянулась с Власом, на лице которого появилась улыбка.

– Мелкая крутая у тебя, я сразу это ему сказал, – проговорил Влас и, поднявшись со скамейки, направился следом за Сашей и Глашей, оставив Настю наедине со своими мыслями.

Когда эти двое успели настолько «спеться»? Ведь вроде провели друг с другом всего ничего… Настя пожала плечами и последовала за остальными, мысленно поставив себе галочку приглядывать за Сашей и Аглаей.

Ближе к обеду приехала тётя Наташа, и дом превратился в самый настоящий балаган. Наверное, так весело тут не было уже очень давно. Зубарев с Глашей и Власом развлекались игрой в мяч в саду, мать Саши беспрестанно шутила и чувствовала себя, судя по всему, совершенно счастливой. В отличие от Насти. Нет, она, конечно, тоже была рада за то, что все кругом настолько увлеклись какими-то своими делами, что окружающая действительность была забыта, но… Но Настя отдавала себе отчёт, насколько всё зыбкое.

– Я хочу оливье ещё сделать к вечеру. Глаша у тебя ест оливье? – спросила тётя Наташа, уже успевшая сварить борщ и взявшаяся за тесто для пампушек с чесноком.

– Глаша у меня ест всё, но не стоит так переусердствовать.

– Ну что ты? Какие переусердствования? Мне всё это за счастье.

– Давайте помогу.

– Не надо. Ты отдыхай иди с остальными. Вон как веселятся.

Мама Зубарева счастливо улыбнулась, кивая на сад, который было видно в окно.

– Пусть веселятся, – пожала плечами Настя.

– Саша тебе что-то сказал? Вы с ним не сработались?

Сработались… какое странное слово, совершенно к ним не применимое. Они не нашли общего языка ещё тогда, семь лет назад, и почему должны были «сработаться» сейчас, Насте себе не представляла.

– Да нет. Нормально всё, – соврала Настя. Вытерла руки полотенцем и, кивнув тёте Наташе, вышла из кухни.

Она наблюдала за Сашей и дочерью со стороны. Глаша и вправду веселилась. То кидала мяч Зубареву, то отбегала, радостно смеясь, чтобы поймать ответный бросок. Наверное, из Саши бы получился отличный отец, но ей не суждено было это узнать. Ни тогда, много лет назад, ни сейчас.

– А мы тебя видим, – неожиданно проговорил Саша, когда поймал мячик. Кивнул Глаше, указывая на то место, где стояла Настя.

– Мам! Мы так играем здорово! А Влас вроде спит.

Настя вышла из своего укрытия и направилась к дочери, что уже бежала ей навстречу. Перевела взгляд на мирно дремлющего помощника Саши.

– Пусть спит. А вы бы играли дальше.

– А ты с нами не хочешь?

– Неа.

– Зря. Игра интересная. А мы потом гулять собираемся, после обеда.

Настя нахмурилась. Вряд ли Саша способен был оценить это предложение Глаши, уже возведённое в ранг решённых вещей.

– Не уверена, что это хорошая идея, – как можно мягче проговорила она, не желая расстраивать дочь. И услышала то, что её удивило:

– Это отличная идея, – уверенно проговорил Зубарев и, усадив Аглаю себе на колени уже привычным движением, направил своё кресло в сторону дома.

Настя устроилась на своей маленькой, но уютной кухне, предварительно сделав себе кофе. Сегодня был странный день. Странный потому, что казался ей чудесным. И в центре всего, что происходило, была её маленькая Глаша. Сначала они все вместе пообедали, и Зубарев уже не был так отрицательно настроен на то, что они с ним оказались за одним столом. Потом – поехали в парк. Оживились все – и Влас, и сам Саша, да и Настя тоже. Улыбалась всё время, как самая настоящая дура, когда смотрела за тем, как Глаша носится вокруг двух взрослых мужиков, а они готовы потворствовать любому её капризу.

– Аглая спит, быстро сегодня уснула, – сообщила мама Насти, садясь напротив.

– Да, умоталась. И остальных умотала. Кофе будешь?

– Буду.

Настя приготовила ароматный напиток, который поставила перед мамой, вернулась на своё место и, отпив глоток чуть подостывшего кофе, улыбнулась.

– Как Глаша с Зубаревым?

– В каком смысле?

– Подружились?

– Не поверишь, но да.

– Почему не поверю? Поверю!

Мама улыбнулась и спрятала улыбку за глотком кофе. Наверное, была права, когда сразу и безоговорочно поверила в то, что Глаша способна растопить любое сердце. Даже если это сердце принадлежало буке-Зубареву.

– Саша тоже изменился как будто, – проговорила Настя, откидываясь на спинку стула и глядя на мать. – Раньше вообще колючкой был, а рядом с Глашей открылся.

– Ну это нормально. Бери с собой Аглаю почаще.

– Да, буду брать. Кстати… спасибо за то, что всё же уговорила меня работать у Зубаревых.

– Да было бы за что. – Мама пожала плечами. – Я знала, что лучше туда, чем к Маше.

– С этим не поспоришь.

Они посидели ещё немного, просто в молчании, после чего Настя поднялась из-за стола и убрала чашки.

– Ладно, я спать пойду, а то завтра снова вставать рано.

Она подошла к матери и, чмокнув её в макушку, вышла из кухни. Раньше потребность вставать ни свет ни заря не вызывали ничего, кроме раздражения. Сейчас же хотелось скорее лечь спать, чтобы уже завтра поехать к Зубареву.

За завтраком Настя почувствовала неладное. Глаша была необычно вялой и даже сегодняшние планы, когда в доме Саши был задуман пикник, не сильно её воодушевляли.

– Так, иди-ка сюда, – проговорила Настя, наклоняясь к дочери. Прикоснулась ко лбу малышки губами и горестно выдохнула. У Аглаи была температура.

– Я чувствую себя хорошо! – заявила Глаша, с притворной скоростью начиная поглощать кашу.

– Нехорошо. У тебя жар.

Настя, не без сопротивления, взяла дочь на руки и прижала к себе.

– Но у нас же пикник, – захныкала Глаша.

– Перенесём на потом.

– Я не хочу…

– А в больнице оказаться хочешь?

Настя посмотрела на дочь со всей строгостью, на которую была способна, после чего понесла ребёнка в их спальню. И откуда вдруг взялась эта напасть? Может, она не уследила за ней вчера и Глаша простудилась?

– Мам… пусть температуры не будет, – прохныкала Аглая, когда Настя ставила ей градусник.

– Даже если не будет, ты себя как чувствуешь?

– Хорошо!

Настя видела, что дочь ей врёт. Это даже не злило. Видимо, Глаша очень хотела отправиться на пикник к Зубаревым.

– Ну, посмотрим на твоё «хорошо», – проговорила Настя, зажимая градусник сильнее.

Аглая смотрела на неё так, как будто от произнесённых дальше слов зависела её судьба. Настя старалась не сильно реагировать на взгляд дочери, хотя сделать это было довольно затруднительно.

– Тридцать восемь и два… – вынув градусник, объявила Настя.

– Это много или мало?

– Ты же знаешь, какая температура нормальная.

– Знаю…

Глаша всхлипнула и на глазах её появились слёзы. Ну что за беда такая?

– Тогда принимаем жаропонижающее и лежим дома. И точка, – постановила Настя, и почувствовала себя настоящей мегерой, когда поняла, что Глаша начала тихонько плакать.

Она вышла из спальни и поняла, что и сама испытывает разочарование из-за того, что сегодня они никуда не поедут. Ну и чёрт с ним. Здоровье Аглаи было важнее.

Ни Саша, ни его мама, ни даже Влас не позвонили ей, когда Настя не вышла на работу. Сама она отправила сообщение, в котором предупреждала о том, что сегодня выполнять свои обязанности не сможет, но ответа на него не получила. Что ж… так тому и быть. Глаша, принявшая жаропонижающее, мирно спала, и Насте только и оставалось, что подходить к дочери и проверять её лоб на ощупь. Кажется, температуры больше не было.

– Насть! – тихо позвала её мама, когда она уже подумывала о том, чтобы лечь рядом с дочерью и поспать. Предстоящая ночь могла быть весьма бессонной, если учесть то, как Глаша обычно реагировала на подобные болячки.

– Да? – откликнулась Настя и вдруг застыла на месте, услышав от матери:

– Саша приехал. Выйдешь?

– Какой Саша?

Дурацкий вопрос. Какой это ещё мог быть Саша? Только что он здесь делал?

– Зубарев, конечно.

– Да, сейчас.

Она осторожно вышла из спальни, притворила за собой дверь и тут же наткнулась взглядом на мрачного Сашу, рядом с которым стоял Влас.

– С пандусами у вас здесь жопа, – проговорил Зубарев.

– Есть такое дело, – кивнула Настя, испытывая совершенно дурацкую и неуёмную радость от того, что этот невыносимый мужчина был здесь. Только понять не могла, что стало причиной тому, что он проделал такой путь.

– Не пригласишь?

– Заходи… то есть, я хотела сказать, давайте на кухню. Глаша спит.

– Я так и подумал. Температуры больше нет?

Настя округлила глаза. Откуда такие познания? И тут до неё дошло. Она перевела взгляд на маму, но та уже делала вид, что хлопочет возле Власа. Подала ему тапочки, стала расспрашивать о том, не голодны ли гости.

Всё ясно. Мама решила уведомить Зубарева – ну или тётю Наташу – о болезни Аглаи. Но Настя понять не могла, зачем это нужно было делать и почему Саша не позвонил ей, а примчался сюда.

– Нет, температуры нет. Она спит.

– Хорошо.

Они переместились в кухню, которая стала совершенно тесной, но Настя не могла не признаться сама себе – ей нравилось видеть здесь Сашу, хоть она и старалась изо всех сил прогнать от себя неуместное чувство.

– Давайте чаю попьём, – проговорила мама Насти, которая так на дочь и не смотрела. – Мальчики, вы какой любите?

А дальше у них с Власом завязался разговор о сортах чая, а Настя сидела, то и дело натыкаясь взглядом на пристально смотрящего на неё Сашу, и не знала, куда деваться от заполонившего её ощущения, будто вернулась в прошлое.

– Ладно. Я пойду Глашу проведаю. – Она поднялась из-за стола, едва допила чай, и Зубарев тут же повернул кресло.

– Можно с тобой?

Она снова испытала удивление, но говорить ничего не стала. Только кивнула и пошла в сторону спальни.

– Что с ней могло случиться? – шёпотом проговорил Саша, когда Настя потрогала лоб ребёнка и кивнула, давая понять, что температуры так и нет.

– Дети болеют, так случается, – пожала плечами Настя.

– А отец её где?

Она сделала короткий вдох. Когда речь заходила о папе Аглаи, хотелось закрыть эту тему сразу же. Да ещё и в ультимативной форме попросить собеседника больше об этом не спрашивать. Но Саша смотрел на малышку с неподдельным беспокойством, потому Настя просто проговорила, старательно делая вид, что относится к этой теме безразлично:

– У нас с ним не сложилось.

– Хм. Понятно.

– Что тебе понятно?

– Что у вас не сложилось.

Настя устроилась на краю постели и внимательно посмотрела на Зубарева.

– Можешь ответить честно – зачем ты здесь?

– Ты против, чтобы я приезжал к тебе в гости?

– Не против. Но это как-то странно, не находишь?

– Что в этом странного?

– Ещё совсем недавно ты дал понятно совершенно чётко, что моё присутствие рядом с тобой абсолютно нежелательно.

– Это было недавно.

– Что изменилось теперь?

– Я пересмотрел свой настрой на компаньонов, – на лице Зубарева появилась улыбка.

– Вот как? И что же этому поспособствовало?

Саша посмотрел на неё так, словно сомневался – стоит ли говорить хоть что-то. И, наконец решившись, ответил:

– Глаша твоя.

Настя кашлянула. Вот уж поистине сегодня был вечер удивлений.

– Ты ей тоже нравишься. Я рада, что вы подружились. Кстати, это мама моя тебе позвонила?

– Да. И если в следующий раз такое случится снова, уведоми меня сама, хорошо?

Настя уже собралась было сказать всё, что думала по этому поводу, когда рядом с ней завозилась Аглая. Открыла глаза, обвела комнату замутнённым ото сна взглядом и вдруг выкрикнула звонко:

– А я знала, что ты ко мне приедешь!

И в следующее мгновение уже заползала к Саше на колени.

– Глаш, ну! Опять сейчас температуру набегаешь, – беззлобно одёрнула дочь Настя. Посмотрела на Зубарева, но тот, кажется, был совсем не против таких вольностей. Заулыбался как-то по-особенному тепло. Настя уже и забыла, когда видела его таким.

– Не набегаю. Я просто посижу, – заверила в ответ Аглая.

– Ты как себя чувствуешь?

Настя снова проверила температуру, приложив ладонь ко лбу дочери. Кажется, пока всё было нормально.

– Хорошо чувствую, только спать опять хочется.

Глаша зевнула и закрыла глаза. Саша осторожно придерживал ребёнка одной рукой, второй же направил кресло туда, где оно не стало бы мешать на проходе. Похоже, он собирался задержаться здесь?

– Ладно, я пойду молока подогрею Аглае.

– Хорошо. Пусть она пока отдыхает, – шёпотом откликнулся Саша, и Настя вышла.

Она была… удивлена. И это мягко говоря. То, каким Зубарев становился рядом с Аглаей, поражало. Как будто именно ребёнок и мог вернуть его в то время, когда он не был озлоблен из-за полученной травмы.

– Ну, как она?

Влас и мама, тихо переговаривающиеся в кухне, как по команде подняли взгляд на вошедшую Настю.

– У Саши на руках устроилась и вроде опять спать собралась.

– Хм.

Влас кашлянул и спрятал улыбку за глотком чая, который ему тут же принялась подливать мама Насти. Странные они оба какие-то…

– Так, я сейчас Глаше молока хочу приготовить, а то она не ела толком ничего.

Настя захлопотала у плиты, чувствуя на себе взгляды Власа и матери. Интересно, что они тут обсуждали, пока оставались вдвоём? Наверняка всю эту ситуацию, в которой каждый из них вроде как тоже был замешан.

И Настя бы с удовольствием присоединилась к этим обсуждениям, если бы они настолько её не трогали. Да, присутствие в её доме Саши отзывалось внутри Насти совершенно по-особенному, хоть она и делала вид, прежде всего перед самой собой, что это не так.

– Всё. Пойду молока Глаше дам.

Она повернулась к Власу, сомневаясь, стоит ли спрашивать его о том, когда они с Зубаревым уедут. Но тот сам её понял без слов:

– А я тогда Сашу домой отвезу.

Влас поднялся из-за стола и последовал за Настей, но когда оба вошли в их с Аглаей спальню, оказалось, что и Зубарев, и Глаша… спят. Саша, теперь уже прижимающий к себе ребёнка обеими руками, откинул голову назад и уснул. Аглая тоже посапывала, уткнувшись лицом в плечо Зубарева.

– Мда-а, – протянул Влас, почёсывая затылок. – Вот и что теперь делать?

– Ума не приложу. Будить, что ли?

Она поставила молоко на столик и посмотрела на помощника Саши вопросительно, раздумывая, стоит ли задавать вопросы о той сфере жизни Зубарева, для обеспечения которой Влас и находился рядом с ним.

– Пусть пока поспят, если ты не против.

Настя пожала плечами. С чего бы ей быть против? Если уж Влас считал, что можно оставить Сашу спать, то она спорить не собиралась.

– Это на пару часиков. Максимум. Мы потом уедем, – добавил Влас и вышел из комнаты.

Настя устроилась на постели рядом с креслом Зубарева и Глашей. Улыбнулась, когда Аглая во сне поморщилась, но прижиматься к Саше не перестала. Снова нахлынули мысли о том, что было бы у них с Зубаревым, если бы тогда, семь лет назад, они остались вместе. Возможно, расстались бы уже без вмешательств со стороны, просто потому, что переросли те свои отношения. А может, были бы счастливы вместе. Воспитывали бы детей. Наверное, Саша был бы отличным отцом, вон как с Глашей быстро подружился, да и она в нём теперь души не чает.

Но сейчас всё это было не относящимся к делу. Всё принадлежало совершенно иной жизни, которая больше не повторится. Настя закрыла глаза, прогоняя неуместные фантазии. Сейчас она всего лишь компаньон Зубарева, всё остальное ерунда. Она зевнула, устроилась удобнее и сама не поняла, как погрузилась в глубокий сон.

Проснулась Настя глубокой ночью. Зубарева рядом не было, а вот Глаша, теперь лежащая рядом с ней, так и продолжала мирно спать, и больше не температурила. В квартире царила тишина. Интересно, как Настя умудрилась не проснуться, когда Влас и Саша уезжали? Сказывалась усталость, не иначе.

Она перевернулась на бок и легла удобнее. В комнате всё ещё витал тот аромат, который она помнила слишком хорошо, и который напоминал ей о Зубареве и том времени, когда они были вместе.

Нет, совсем нельзя было позволять себе думать об этом раз за разом, потому что ни к чему эти мысли привести не могли.

Настя поднялась с постели, оставляя Аглаю спать и дальше, осторожно вышла из спальни и отправилась в кухню. Сон как рукой сняло, хотелось провести немного времени наедине с собой и посвятить эти минуты тишине. Сделав себе чай, Настя устроилась за столом и стала наблюдать за тем, как рассвет начинает раскрашивать небо в светлые тона.

Глаша проснулась раньше своей бабушки. Когда Настя услышала топот босых ножек по полу, солнце уже появилось из-за горизонта, и теперь кухня была залита удивительным нежным светом, таким, какой бывает только когда рождается летнее утро.

– Мам… а мы к Саше сегодня поедем?

Никакого «доброго утра», ничего подобного. Прямо с корабля на бал.

– Ты болеешь.

– Уже нет! Смотри, температура ушла.

Глаша взяла руку Насти и приложила её к своему лбу.

– Вижу, что ушла, – согласилась она. – Но к Саше ты сегодня не едешь.

– Почему?

Нижняя губа Глаши задрожала – верный признак, что дочь вот-вот готова была разреветься. Это происходило не очень часто, но когда случалось вот так, практически на ровном месте, вызывало только одно чувство – негодование.

– Никаких слёз, если не хочешь впредь оставаться дома всегда, когда я еду к Саше, – строго проговорила Настя. – И я смотреть не стану, болеешь ты или нет. И капризов не потерплю.

Аглая сдержалась. Перестали дрожать губы, а во взгляде Настя прочла… смирение.

– Ладно. Но я только один день дома посижу, хорошо?

– Не боишься Саше надоесть? – вскинула бровь Настя. Понимала, что вопрос звучит жёстко и даже жестоко, но и не хотела, чтобы дочь привязывалась к тому, кто впоследствии сделает ей больно. Когда Зубарев устанет играть в того, кому небезразличен чужой ребёнок, а это ведь рано или поздно случится.

– Не боюсь. Он хороший.

Хороший. Как же у детей всё просто. Хотя, спорить с дочерью по этому поводу Настя не собиралась.

– Ладно. Давай завтрак приготовлю и потом поеду к твоему хорошему.

Она подошла к холодильнику и проинспектировала содержимое. Надо будет вечером обязательно сходить за продуктами и побаловать Глашу чем-нибудь вкусненьким.

– Давай. Но завтра и я с тобой поеду, – безапелляционно заявила Аглая и побежала чистить зубы.

Настя совсем не ожидала, что выйдет из дома и встретит того, кого вообще предпочла бы не встречать никогда. Она была вся поглощена тем, что придумать для Саши и как отвлечь его от привычных будней, когда её окликнул слишком знакомый голос:

– Спешишь?

Настя прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Пусть это будет не Виталик. Только его ей сейчас и не хватало!

Она повернулась и едва не застонала от разочарования. Это действительно был её бывший муж.

– Да, на работу, – буркнула она, и зашагала в сторону остановки. Что ему было здесь нужно? Какого чёрта Виталик вообще нарисовался рядом с её домом? Они развелись, когда Глаша была совсем малышкой. Дочь Виталию была не нужна, да Настя этому была только рада. Сейчас она получала крохи в качестве алиментов, и это было тем единственным, что связывало её с отцом Аглаи.

– А я зайти хотел узнать, как малая.

Он оказался рядом, приноравливаясь к её шагу, пришлось прибавить скорость, чтобы как можно скорее избавиться от нежеланной компании.

– У неё всё отлично. В школу скоро пойдёт.

– Взрослая совсем стала.

– Да. Взрослая.

Настя добралась до остановки и выдохнула. Поскорее бы уже приехала маршрутка… ведь вряд ли Виталик решит ехать с ней.

– Она хоть помнит обо мне?

Что? Он сейчас шутит?

Настя прищурилась и посмотрела на бывшего мужа так, словно видела впервые в жизни. Она ведь раньше его любила… или ей казалось, что чувства есть. Он смог стать тем, кто затмил собой неудавшуюся первую любовь, что нанесла ей те раны, о которых она помнила до сих пор. И если бы не предательство со стороны Виталия, наверное, у них могла бы получиться настоящая семья. По крайней мере, Настя была готова сделать для этого всё.

– Даже если и помнит, то что это меняет? Может, ты хочешь тоже помнить о ней почаще? Например, перевести нам побольше денег, ведь совсем скоро Глаше в школу, а это огромные траты.

Как Настя и думала, на лице Виталика появилось выражение, по которому стало ясно, что именно он думает о её словах. Ни о какой финансовой помощи и речи быть не могло, да Настя её и не ждала.

– Ладно, пока. Мне работать надо, – проговорила Настя, садясь в подошедшую маршрутку. И смогла выдохнуть с облегчением только когда та отъехала от остановки.

Встреча с Виталием в очередной раз напомнила ей о том, что от мужчин стоило держаться подальше. Наверное, было неправильно грести всех под одну гребёнку, но с теми представителями сильного пола, за которыми можно было быть как за каменной стеной, жизнь Настю ещё не сталкивала.

Она добралась до дома Саши и поняла, что злится. Злится на всех мужчин вместе взятых. Пришлось пройтись от автобусной остановки пешком, чтобы немного прийти в себя. Виталик вывел её из равновесия за считанные секунды. Нет, ну надо же! Помнит ли Глаша его! Нашёл, о чём спрашивать после того, что натворил.

У них с Виталием раньше была довольно сносная жизнь. Настя, обжёгшаяся на отношениях с Зубаревым, решила, что ей его сможет заменить другой мужчина, потому в эти отношения ринулась очертя голову. Глупая была… да и жизнь очень быстро показала ей, что так слепо доверять не стоит. Они с отцом Глаши прожили не так уж и долго, когда он предал. Да не только предал, но ещё и самым поганым образом обворовал их с Аглаей.

Когда они только поженились и родилась Глаша, довольно остро встал вопрос о том, чтобы жить отдельно. Имеющаяся в собственности у Насти комната Виталия не удовлетворяла, он настаивал на том, чтобы они продали её и купили отдельную квартиру. Пусть в спальнике, пусть не очень большую, но отдельную. И Настя согласилась. Комната в центре города, стоила почти столько же, сколько и однушка на окраине Питера, но это было действительно отдельное жильё.

А через время Виталий заявил ей, что они разводятся. Для Насти это было ударом среди ясного неба, ведь ничто не предвещало подобного развития событий. Но не это стало самым убийственным. Когда разводились с Виталиком через суд, оказалось, что квартира была оформлена не на него, а на его мать, и Настя не имела на жилплощадь никакого права. Она, конечно, ещё попыталась доказать, что эти деньги были выделены ею, плакала, умоляла отдать ей хотя бы половину квартиры, но всё было тщетно.

«Дура ты… сама это с собой сделала», – сказала ей тогда мама, и была права. Во всём, что касалось мужчин, Настя была полной дурой.

Эти мысли злили. Наверное, нужно было сердиться в первую очередь на себя и свою глупость, но Настя понимала, что виновата не только она. Что в отношениях с отцом Глаши, что в истории с Зубаревым.

– Привет! – поздоровался с ней Влас, когда Настя ураганом влетела в дом. – Ты чего такая?

– Привет. Какая?

– Ну не знаю. Дышишь вон так, как будто за тобой кто-то гнался.

– Нормальная я.

– Воу-воу! – он поднял руки, сдаваясь. – Понял, молчу.

Настя разулась, выдохнула. Уж кто-кто, а Влас был ни в чём не виноват.

– Саша дома? – мягко поинтересовалась она.

– Конечно. Где же ему ещё быть?

– Окей.

– Он просил тебя сразу к нему отправить, как приедешь.

Отправить… как будто она какая-то посылка, в самом-то деле!

– Ладно. Сейчас схожу.

Она намеренно долго мыла руки в ванной, будто этим самым хотела показать, что не собирается бежать к Саше по первому зову, но когда поняла, насколько это глупо, пошла к Зубареву.

– Привет. – Он выглядел оживлённым, что Настю не обрадовало, а наоборот разозлило ещё сильнее.

– Привет.

– Как Глаша?

– Нормально.

– Не температурила больше?

– Нет.

– Почему она не приехала?

– А должна была?

Настя вскинула брови. Нет, она совсем не была против общения Аглаи и Зубарева, но и понимать, что именно вкладывает в эту самую дружбу Саша, хотелось. По ряду причин.

– М-м-м… Я тебя чем-то обидел?

– Нет, с чего ты взял?

Саша подъехал к ней ближе и взглянул на Настю снизу-вверх. Под его взглядом ей стало не по себе, что вызвало только досаду.

– Ты какая-то не такая.

– Не такая? А какая я должна быть?

– Ну просто другая и всё.

– Я такая же, как и всегда. Это всё, за чем ты меня звал?

Она видела, как на лице Зубарева появляется выражение растерянности, и в любой другой ситуации испытала бы неловкость, что ли… Но не сейчас.

– Насть… – позвал её Саша, когда она, не дождавшись ответа, направилась к двери. Вроде как должна была выполнять обязанности компаньона, на деле же понимала, что совсем не желает общаться и делать вид, что всё хорошо. По крайней мере, на ближайшие пару часов.

– Что? – она обернулась к нему, а Зубарев вдруг сделал то, чего Настя совсем не ожидала. Дёрнул её за руку к себе, и она, не удержавшись на ногах, буквально свалилась к нему на колени. Тут же положила руки на плечи Саши, пытаясь подняться, но он не дал ей этого сделать, крепче прижав к себе.

– Что ты делаешь? – только и смогла, что выдавить из себя Настя, смотря на Сашу испуганно. Он был слишком близко, а жар его тела, который она ощущала даже через одежду, опалял и возвращал туда, куда им обоим уже не было хода.

– Я сам не знаю, – признался Зубарев. Его грудная клетка бурно вздымалась, и Настя понимала, почему. Ей самой не хватало воздуха в лёгких, приходилось вдыхать его короткими рваными порциями.

– Тогда отпусти, – выдавила из себя Настя, и через несколько бесконечно долгих секунд Саша разжал руки, позволяя ей подняться.

Она вскочила на ноги и тут же устремилась из его комнаты прочь. Слишком острыми были ощущения, которые ей дарил Зубарев – и тот парень из прошлого, и мужчина, которым она знала его сейчас. И ей совсем нельзя было допускать того, чтобы чувства в его сторону проснулись с новой силой. Но пожалуй именно с этим Настя и опоздала…