Эпилог

Мелкий камешек полетел под колёса коляски в сотый, должно быть, раз и Настя снова строго посмотрела на ребёнка, который это делал. Это был мальчик лет четырёх, который забавлялся тем, что выбрал их с малышом коляску объектом обстрела, и вот теперь регулярно забрасывал её камнями. И – что самое возмутительное – мама ребёнка при всём при этом просто сидела и смотрела прямо перед собой! И ничего не предпринимала, чтобы остановить своего отпрыска. Как будто это было вполне себе нормальным!

– Ещё раз так сделаешь, я пожалуюсь твоей маме, – беззлобно пообещала Настя, когда очередной снаряд угодил в колесо коляски.

Они с Никитой гуляли в парке. Сын, которого она родила три месяца назад, безмятежно спал, сама же Настя просто сидела на скамейке и смотрела вокруг себя. Дома Саша и Аглая готовили обед, наказав ей гулять хотя бы пару часов, и ей ничего не оставалось, как выполнить их указание.

Малыш, которого одёрнула Настя, быстро ретировался к матери и, прижавшись к ней, закрыл глаза. Хорошо хоть так… а то бы и впрямь пришлось высказывать нерадивой родительнице всё, что она думала по этому поводу. Но подумать только! И зачем вообще такие люди детей заводят? Сидит себе, ни на что внимания не обращает, да ещё и вынуждает тех, кто просто гуляет и никого не трогает, разбираться со своим потомством!

Настя мысленно фыркнула и отвернулась. Ребёнок перестал хулиганить, и ей этого хватало с лихвой. Ровно до тех пор, пока его мама не поднялась на ноги и, даже не взяв малыша за руку, пошла вглубь парка. И вроде бы это была обычная картина, если бы не одно «но» – в этом всём было очень странным и поведение малыша, и поведение этой самой женщины.

Ребёнок, которого она оставила сидеть на скамейке, неловко сполз вниз и побежал за матерью.

Настя и понять не могла, что именно подтолкнуло её сделать то, что она предприняла дальше. То ли какое-то шестое чувство, то ли любопытство. То ли всё вместе. Но через пару секунд она поднялась следом за мамой и малышом и, развернув коляску, устремилась за ними.

– Извините! – окликнула она женщину, когда оказалась в паре метров за ней. Ребёнок так и продолжал следовать за матерью, вызвав ассоциацию с котёнком, которого мама-кошка вела домой. И вроде всё нормально было на первый взгляд, а вроде бы и не очень.

– Подождите, пожалуйста! – позвала Настя, и незнакомка наконец остановилась. Повернулась к ней, и у Насти сердце сжалось от того, каким пустым и безразличным был этот взгляд.

– У вас всё хорошо? Может, вам нужно чем-то помочь?

О чём она вообще спрашивала, Настя понимала плохо. Ведь перед ней была прилично одетая, на первый взгляд, женщина. Да и ребёнок не казался брошенным. А она лезла не в своё дело на ровном месте!

Правда, очень быстро стало понятно, что интуиция Настю не подвела. Женщина вдруг скривилась и разрыдалась. Так громко и горько, что у Насти не осталось сомнения – с ней случилась какая-то ужасная беда.

– Ну-ну! Не надо так расстраиваться! – прошептала она, совершенно растерявшись, стоило только незнакомке податься к ней и прижаться с такой силой, что даже дыхание у Насти оборвалось. – Давайте присядем и вы расскажете, что у вас случилось.

Она неуверенно улыбнулась притихшему малышу. Тот смотрел на неё с такой надеждой, будто в Насте сосредоточились все его чаяния спастись.

– Нечего мне рассказывать, – выдохнула женщина, судорожно всхлипнув. – Мы домой пойдём.

Она отстранилась так же быстро, как и прильнула до этого к Насте, и, взяв сына за руку, попыталась увести его прочь.

– Вот уж нет! – заявила Настя, и незнакомка замерла на месте. – Если не хотите ничем делиться, то пойдёмте хотя бы чаю выпьем. Мы тут живём недалеко.

И она, направив коляску к выезду из парка, почти сразу услышала позади себя неуверенные шаги.

Какой чёрт дёрнул Настю позвать домой совершенно незнакомую ей женщину, она не знала. Но чувствовала, что поступает совершенно правильно.

– Кто это? – уточнил Саша, когда они всей процессией зашли в дом.

– Я не знаю, – пожала плечами Настя и, поймав удивлённый взгляд мужа, пояснила, как смогла: – На площадке познакомились.

Надо было отдать должное Глаше – она тут же разрядила обстановку, уведя малыша играть, хотя возраст у него был не слишком подходящий для того, чтобы Аглая нашла в нём равного себе товарища для забав. Но это словно бы поставило точку в том, что уверило Настю в правильности сделанного.

– Ладно, мы в сад пойдём, чаю выпьем, хорошо? – спросила она у мужа, и когда тот кивнул и покатил коляску в дом, благодарно выдохнула.

Они устроились в саду. Настя налила в две чашки зелёного чая – он всегда придавал ей сил – и, поставив одну перед незнакомкой, села напротив.

– Меня Настя зовут, – представилась она.

– А я Лида.

Это уже было хорошим началом, но не успела Настя продолжить, как Лидия проговорила:

– Вы… сами не знаете, что сделали, когда нас с Владиком… когда на нас внимание обратили, – всхлипнула она, и Настя уже было решила, что Лида снова разревётся. Но та лишь сделала вид, что пьёт чай.

– На самом деле, это не на вас внимание обратила. Это всё ваш сын, – улыбнулась Настя.

– И всё равно. Я же уже готова была… я готова была… Владика в детдом сдать.

Настя округлила глаза, не зная, что сказать. Сдавать ребёнка за то, что он бросался камнями в прохожих? Ну, такое себе решение, особенно если учесть, что за поведением малыша всегда стоят взрослые.

– Почему? – осторожно спросила она, и Лиду «прорвало».

Как оказалось, их с Владом бросили. Муж Лидии и отец Владислава ушёл, найдя себе ту, с кем можно было жить более беззаботно. А Лида осталась одна. Ни бабушек, ни дедушек. Никакой помощи, только одни обязанности и дела. И радость от материнства с каждым днём всё больше растворялась в хлопотах.

– Мне теперь так стыдно… Как я вообще хоть мысль допустила о том, чтобы малыша моего кому-то отдать?

Лида снова расплакалась, и Настя, подавшись к ней, положила руку поверх её ладони, судорожно сжимающей чашку с остывшим чаем.

– Нечего стыдиться. Теперь же ты так не думаешь? Не хочешь отдавать его никому?

– Нет! Никому не отдам. – Лида бросила взгляд на дом, где находился Владик, которого так и занимала играми Глаша. – И ты прости за то, что он камнями бросался. Я… обычно я его такие шалости пресекаю.

– Глупости, – отмахнулась Настя. – Я даже рада, что он бросался. А то мы бы и не познакомились.

Она улыбнулась и расслабленно откинулась на спинку стула. Сейчас ей казалось, что вдруг всё окончательно встало на свои места, хотя, казалось бы, они всего лишь познакомились с той женщиной, которая уже завтра могла исчезнуть из их жизней. И когда за воротами раздался звук подъезжающей машины, на которой, совершенно наверняка приехал Влас, Настя поняла, почему именно её обуяло это чувство.

– Давай пойдём на ужин что-нибудь приготовим, – сказала она, поднимаясь на ноги, и Лида последовала за ней.

– А ты всегда так приводишь незнакомых людей к себе в дом? – осторожно поинтересовалась она, неуверенно улыбаясь.

– Нет. Ты первая, – рассмеялась Настя. – Но может, и не последняя.

Она всегда по-особенному любила это время. Начало лета, когда цвели жасмин и сирень. Слишком скоротечная пора, которую всегда хотелось пить жадными глотками. Вот и сейчас, когда сидела рядом с мужем, прислонившись к нему так крепко, насколько хватало сил, упивалась этим временем. Сумерками, пропитанными цветочными ароматами, от которых скоро останется лишь воспоминание.

– Мне кажется, Власу она понравилась, – тихо шепнула Настя, склонившись к Саше.

– Ты же моя маленькая сводница, – беззлобно подшутил над ней муж. И, получив тычок в бок, поспешил согласиться: – Ты права, понравилась. Я Власа знаю, такие фигуристые в его вкусе.

– Вот как? Значит, она фигуристая!

– А разве нет?

Саша прищурился и внимательнее посмотрел на Лиду, которая стояла возле Власа чуть поодаль и о чём-то с ним беседовала.

– Может и да, но я не думала, что ты обратишь на это внимание.

– Ты ревнуешь, что ли? – ухмыльнулся Зубарев, похоже, совершенно довольный собой.

– А если и да? – с вызовом откликнулась Настя, приподняв брови.

– Если «да», то я буду называть фигуристыми даже самых тощих селёдок, лишь бы только ты меня ревновала.

– Фу, какой ты, – отвернулась Настя, но, не сдержавшись, хихикнула.

– Какой я? – уточнил Саша, разворачивая жену к себе лицом и глядя с интересом.

– М-м-м… Самый невозможный! – Она легко коснулась его губ поцелуем и, сделав вид, что задумалась, добавила: – И самый родной. – Снова поцелуй, на этот раз в уголок губ. – И самый любимый!

– Самый? – уточнил Зубарев, и Настя поспешила исправиться:

– Просто любимый! Мой единственный и любимый мужчина на всём белом свете.

Это было обычное предматчевое шоу. Скорее развлечение, чем что-то серьёзное, когда бились бы за каждую забитую шайбу. Ко всему, в этом шоу участвовали дети хоккеистов, от мала до велика. Кто-то уже умел стоять на коньках, кто-то едва делал первые неуверенные шаги по льду. Настоящий маленький семейный праздник, в котором, разумеется, принимали участие и Настя с дочерью и сыном.

– Никита, куда ты так понёсся?! Вернись немедленно, ты сшибёшь кого-нибудь и сам ударишься! Глаша, догони его!

Сама Настя ещё не очень хорошо стояла на коньках, потому не рисковала помчаться за сыном, что могло закончиться какой-нибудь нехорошей травмой.

– Я сейчас! – заверила Аглая и покатилась за братом. – Верну!

Настя выдохнула и перевела взгляд на мужа. В полной вратарской экипировке, которая всегда казалась ей дико сексуальной, он выглядел особенно внушительно.

В последнее время хоккей в их семейной жизни присутствовал неизменно, но не в таком количестве, в котором бы хотелось Саше. И Настя понимала, что именно этот матч был для мужа особенным и важным.

– Я не успеваю за ними! – рассмеялась Лида, подкатываясь к Насте. Это просто какие-то вечные гонки.

Влад катался лучше всех и уже учился под началом Саши в детской хоккейной школе. А вот маленькая Маруся, которая родилась вскоре после того, как Влас и Лида поженились, бегала по льду быстро, но постоянно спотыкаясь и падая. Что, впрочем, совсем её не огорчало, потому что она тут же вскакивала и неслась дальше.

– И я не успеваю. И уже даже не планирую начать успевать, – махнула рукой Настя. – Да и как их удержишь, когда впереди игра?

– Точно, никак. Все сейчас на таком азарте, что даже не знаю, что получится в итоге.

– Вроде начнётся сейчас всё, – проговорила Настя, когда их попросили покинуть лёд, чтобы выйти на него через несколько минут.

– Ох, помоги нам… хоть кто-нибудь, – покачала головой Лида и отправилась следом за подругой.

Вскоре капитаны команд уже стояли в центре на вбрасывании шайбы. Настя участвовала в таком мероприятии впервые, потому испытывала самый настоящий калейдоскоп весьма противоречивых эмоций. От страха до восторга. И как тут ребята из основной команды играют на серьёзных турнирах? Ведь это целая толпа зрителей! И все что-то кричат… А миллиарды огней? Сосредоточиться на том, что должно было происходить на льду, не особо получалось.

Раздался свисток судьи, и Настя помчалась куда глаза глядят. И её захватило такой волной адреналина, что она даже забыла, как дышать. Видела, что все играют так, как и нужно было играть – в шутку. Просто бегают и гоняют шайбу, пихаются, устремляются по льду, хохочут. Это действительно был самый настоящий праздник.

Никитка ловко обогнал Мишу – сына нападающего, вихрем промчался к воротам и… въехал прямо в них, по дороге выронив клюшку. Правда, тут же вскочил на ноги и поехал прочь, как ни в чём не бывало.

Прозвучала сирена, возвещающая об окончании первого короткого периода. К Насте направился муж, по пути приподнимающий вратарский шлем на лоб. Наверное, она была даже рада, что сейчас Зубарев не мог выступать в основном составе команды. Куча фанаток, которые обожали бы её мужа и, находясь на трибунах, непременно бы мечтали хоть о секунде времени рядом с Сашей… Такая картина ей совсем не нравилась, пусть и существовала только в её воображении.

– Вы такие ржачные, – рассмеялся Зубарев, когда оказался рядом с женой. – Носитесь так смешно.

– Эй! Не веселись! Мы вообще-то отстаиваем честь нашей семьи! – притворно возмутилась она. – Но боюсь, ты прав. С такими умениями нам бы хоть до ворот доехать.

– Никитка уже доехал, – усмехнулся муж. – Я думал, что точно забьёт, но… Хрен ли делать?

Он снова нацепил шлем и покатился к противоположным воротам. Второй период вот-вот должен был стартовать.

– Настя махнула рукой, участники её команды снова заняли позиции, пока происходило вбрасывание в центре. И вновь началась самая настоящая вакханалия на льду.

Она не сразу успела понять, что происходит, когда один из хоккеистов понёсся на всех скоростях к воротам Саши. Зубарев выкатился вперёд ему навстречу, раскинул руки, сделал движение вправо, следом – совершенно молниеносно – влево. И бросился под шайбу, когда соперник, – кажется, это был Борис Тихонов, – занёс клюшку для удара.

А дальше… сердце Насти оборвалось. Она, словно в замедленной киносъёмке смотрела на то, как Тихонов врезается в её мужа, и как Саша отлетает назад. Спиной прямо в стойку ворот.

Сколько раз она смотрела на этот момент, когда нашла в интернете тот самый матч, в котором Зубарев получил роковую травму. Сколько раз вздрагивала, когда Саша со всего маху влетал в железную конструкцию. И вот теперь всё повторялось с точностью до мгновения, с той лишь разницей, что теперь происходило по-настоящему, и нельзя было просто взять и отмотать время назад.

Настя вскрикнула, отбросила клюшку. В голове мелькнула дурацкая мысль – зря она думала о том, что рада теперь, когда Зубарев не в основном составе. Пусть он будет хоть в десяти основных составах одновременно. Пусть на него молятся все фанатки и представляют его своим мужем или отцом своих детей. Сейчас это всё было таким неважным.

Через мгновение она была рядом с мужем. Упала на колени, выдохнула коротко:

– Саша!

И с облегчением, которое почувствовалось физически, увидела, как муж садится, опираясь руками на лёд, а потом и вовсе встаёт. Господи, она и не думала, что может испытывать такой ужасающий страх, от которого силы исчезли, и Насте показалось даже, что она стала меньше, будто бы разом сдулась.

– Эй, ты чего? – приподняв её за предплечья, нахмурился Зубарев. – Со мной всё хорошо. Давайте уже дальше играть.

Настя кивнула и, развернувшись, поехала обратно туда, где валялась её клюшка. Правда, понимала, что вряд ли сможет быть полезной своей команде.

Этот матч они выиграли, но вкуса победы, особенно такой шутливой, Настя не чувствовала. Когда устроились за столом, заехав в ресторанчик, где решили перекусить небольшой компанией – их семья и семья Власа – Настя окончательно сникла. Страх исчез, но вместо него появилось что-то сродни опустошению. Даже аппетит пропал, и когда перед Настей поставили тарелку еды, она испытала только одно чувство – тошноту.

– Я ещё вот что хотел сказать, – проговорил Саша, поднимая бокал вина. – Мне предложили не просто секцию в школе возглавить, но и попробовать себя в качестве директора.

Настя перевела взгляд на мужа, который, очевидно, ждал именно её реакции. Но она не особо понимала, что именно от неё требуется.

– Это круто! – отозвался Влас. Дети тоже радостно завозились, хотя, вряд ли понимали всё значение того, что сказал Саша.

– Ты рада? – уточнил Зубарев у Насти, и она поспешно кивнула.

– Рада, да.

Все увлеклись едой и разговорами, обсуждая предложение, которое сделали Саше, и Зубарев, воспользовавшись тем, что остальные отвлечены, наклонился к Насте.

– Что-то не так? – нахмурился он.

– Всё так. Потом поговорим.

Он посмотрел на неё внимательно, после чего кивнул и больше эту тему не поднимал.

Домой добрались поздно вечером. Дети, слишком перевозбуждённые, еле переставляя ноги, отправились готовиться ко сну, Саша, заверив Настю, что вернётся к ней сразу же, как только проследит за тем, чтобы Никита и Глаша благополучно улеглись, пошёл следом за ними. А Настя наконец смогла отправиться в душ. Тревога и послестрессовое состояние не давали ей ни шанса на то, чтобы успокоиться. Даже сейчас, когда всё, вроде бы, завершилось благополучно.

Она простояла под струями душа несколько минут и уже собралась было выходить, когда в ванную зашёл муж. Полностью обнажённый, отчего она мгновенно «загорелась». Отодвинул дверцу, ведущую в кабину, а мгновением позже уже стоял позади неё, прижимаясь к жене со спины.

– Теперь ты никуда не денешься и расскажешь мне, что у нас стряслось, – хрипло проговорил Саша, снимая со стены мочалку. Вылил на неё немного геля, начал осторожно проводить по телу Насти.

– Я очень испугалась, когда увидела сегодня, как ты ударился, – призналась она, прикрывая глаза от удовольствия.

Саша замер на несколько мгновений, после чего продолжил поглаживать жену прикосновениями.

– Такое бывает в хоккее. Да и в любом виде спорта. Ты же знаешь, – мягко проговорил он.

– Знаю. Но видеть это своими глазами…

Она повернулась к нему и, обняв его за шею, посмотрела снизу-вверх.

– Может, найдём и тебе, и Никите какое-нибудь другое занятие? – озвучила то, о чём думала весь вечер.

Саша нахмурился, как будто не понимал, о чём она говорит. Да и сама Настя осознавала, насколько странными могут показаться эти слова тому, кто живёт хоккеем.

– Это огромная часть моей жизни. – Он привлёк её к себе ближе, давая почувствовать, насколько возбуждён. – Но если ты настаиваешь…

Сделав пару движений бёдрами, потёрся о Настю, и она всхлипнула от некотролируемого ответного возбуждения.

– Я просто очень испугалась, – повторила она, закусив губу.

– Это нормальная ситуация. В первый раз мне просто не повезло, но сейчас всё обошлось.

Настя понимала, что, наверное, зря настолько гипертрофировала случившееся, но она просто не могла иначе.

– А если бы не обошлось? – выдохнула она.

– Не думай об этом…

Он легко приподнял её над полом и вскоре Настя и вправду уже не думала ни о чём. Да и вообще ей казалось, что думать она разучилась в принципе.

Настя с Глашей едва ли не отбили себе пятые точки, наблюдая за первой серьёзной игрой, в которой принимала участие команда «Серебряные зубры». В ней играл Никитка, который в итоге и стал автором победной шайбы. Казалось, что будь они зрителями на трибунах, где играла основная хоккейная команда города, и то бы переживали не настолько сильно.

– Ты видела, мам? Никита у нас ну просто мастер! – восхитилась Аглая. – Какой он финт выдал прямо перед воротами!

– Видела, – довольно улыбаясь, кивнула Настя.

Конечно, ни о каком оставлении карьеры хоккеиста и речи не было, да Настя на это и не рассчитывала тогда, несколько месяцев назад, когда заводила об этом разговор с мужем. И это, пожалуй, было правильно. И Саша, и Никита чувствовали себя на своём месте, а это в жизни было едва ли не самым главным.

– Пойдём, поздравим наших мужчин, – предложила она и, поднявшись со своего места, направилась ко льду, где как раз чествовали «Серебряных зубров».

Никита выглядел таким гордым, да и сам Саша не мог скрыть того, что испытывал в этот момент, что Насте с лихвой передалось это ощущение.

– Поздравляю самого лучшего тренера на свете, – шепнула она мужу, приподнявшись на носочках. – Вы оба у меня лучшие.

– И в этом есть и твоя огромная заслуга, – улыбнулся Зубарев. – А ещё знаешь что?

– Что?

– Я часто думал о том, что ты мне сказала тогда, помнишь? Когда спросила: «А если бы не обошлось»?

Настя посмотрела на мужа удивлённо. Неужели, он помнил всё дословно, и ему настолько важным было то, что её это волновало?

– Помню, – кивнула она, не понимая, к чему ведёт муж.

– Так вот я уверен, что даже если бы не обошлось, то ты меня всё равно бы вылечила. – Зубарев привлёк её к себе и прижал с такой силой, что Настя ойкнула. – Потому что ты всегда, даже когда мы расходились, была моим лекарством. – Он быстро поцеловал её и уверенно добавил: – Моей анестезией.