Глава 11

Маша

Опять в руках Марка. Мне было ужасно плохо.

Моя голова покоилась на его груди. Перед глазами все плыло, а ноздри щекотал его божественный парфюм.

— Ой! — где-то на заднем плане раздался голос комендантши. — Вы, что это с Синичкиной сделали?

Она все охала и ахала. На заднем плане звучала турецкая мелодия. Одиночный танбур провожал меня, как в последний путь. (танбур — струнно-щипковый музыкальный инструмент)

— Это я у вас должен спросить! — грубо… как грубо он с ней. — Какого хера вы бездействуете, когда у вас студентка находится в предсмертном состоянии?!

— Я… я…

— Хватит кудахтать! — ногой пнул входную дверь.

— Я полицию вызову!

— Нина Семеновна… Не беспокойтесь… Он меня в больницу везет, — из последних сил выдавила из себя.

Марк уложил на заднее сиденье своей машины. Как мне плохо было! Дыхание участилось.

— Потерпи! — голос Марка раздавался приглушенно.

По пути он звонил и много матерился.

— Пташка! Жива?

Яркий свет, боль в районе локтя, а потом темнота. Снился мне дом, мама. Снилось, как она — такая красивая и молодая — стоит у плиты, переворачивая очередной блинчик, потом передает мне, а я щедро смазываю его сливочным маслом. Картинка меняется мгновенно, будто внезапно налетела гроза. Теперь все во тьме. Отец, поднимающий на меня руку, детский дом, где меня таскали за волосы старшие девочки. Побои, синяки. А потом опять луч света тянется ко мне: бабуля стоит с караваем, меня зовет. Я так хочу к ней! И мамочка моя выходит в белом платье. Радуется, смеется, к себе подзывает.

— Мамочка! Я иду!

Пытаюсь сделать шаг, но меня держат крепкие мужские руки. Оборачиваюсь.

Суровые черты лица, брови сдвинуты в одну линию, борода, которая кажется колючей, голубые глаза пронзают до глубины души.

— Ты кто? — кладу руку на щеку мужчины, провожу по ней. — Мягкая! — удивляюсь. — Я думала она колючая.

Я смеюсь, а мужчина еще сильнее хмурится.

— Отпусти! Мне к маме с бабушкой надо, они меня уже ждут.

Пытаюсь вырваться, но его руки лишь сильнее сжимают.

— Ты моя, Пташка! Никуда не отпущу! Со мной будешь! — бархатный голос мужчины разливается по венам, как наркотик. Хлопаю ресницами.

— Они меня ждут. Посмотри, — показываю ему свое белоснежное платье. Я уже нарядилась. Как невеста.

— Еще рано, Маша! — отвечает мужчина.

Он мне не неприятен. Наоборот, с ним я чувствую себя в безопасности.

— Ты красивый, ты мне нравишься, — аккуратно веду пальчиками по его лицу, как слепая. Изучаю. Дотрагиваюсь до бровей, спускаюсь к носу, потом веду ниже, к его губам. От моих прикосновений он закрывает глаза, и лицо становится уже не таким суровым. Выдыхает. Судорожно.

— И губы у тебя красивые, — провожу пальцем по контуру нижней губы. — Мне хочется их поцеловать. Как тебя зовут? — он распахивает глаза, и их заволакивает тьма.

— Бес! — эхом отдается в моей голове.

Паника накрывает меня с головой, я начинаю от него отбиваться. Мужчина притягивает меня к себе, гладит по голове. Шепчет.

— Успокойся, ангел. Я тебя не трону, — после этих его слов я успокаиваюсь и снова проваливаюсь в темноту.

Меня нервирует отвратительный звук — он стучит набатом в моей голове. Потом мои глаза по очереди открывают, и светит яркий свет.

— Ой! — пытаюсь увернуться от света назойливого фонарика.

— Мария, как вы себя чувствуете?

Мужчина в белом халате смотрит на меня.

— Хо-ро-шо, — с трудом вытягиваю из себя одно слово.

— Марк! — обращается он к кому-то. — Кризис миновал, но нужно ее тут подержать. Девчонка чудом осталась жива. Да, девочка! Заставила ты нас понервничать. Можно сказать, с того света тебя вернули. Остановка была! Полминуты тебя не было с нами.

— Спасибо, Жень, — слышу знакомый голос.

— Привет, — смотрит он на меня.

— Я в больнице? Как я сюда попала?

— На метле прилетела. Как только на ноги встанешь, накажу! Идиотка! Ты чуть не откинулась!

Ох, мой спаситель зол. Ноздри раздул, и вид свирепый, как у быка.

— Ничего не помню!

— Да? — посмотрел и усмехнулся, потер свою бороду.

— В какой я больнице?

— В частной.

— Как — в частной? Это ж… зачем? В обычную отвезти не мог? Чем же я расплачиваться буду?

— Натурой! — ни намека на улыбку.

— Нет! — начала нервно облизывать пересохшие губы. — Я заработаю и все тебе отдам, правда! О какой сумме идет речь?

— Пташечка, может, заодно тебя и к психологу отправить? И МРТ головы сделать?

— Зачем?

— Как? Голову твою проверить!

Почему он так злился на меня?

— Спасибо, Марк, — опустила глаза. Сейчас я чувствовала себя виноватой. — Ты, правда, мне очень помог.

Через пять дней меня выписали. За все время Марк ко мне так и не пришел. Зато Вика являлась каждый день. Рассказывала о том, что вся общага гудит. Сплетня года! Синичкина подцепила бизнесмена!

При упоминании Марка сердце сжималось. Неужели я скучала? Он просто пропал. Каждый раз, когда из общежития выходила, искала взглядом его машину.

Пришла на практику. Вероника Олеговна меня встретили холодно. Еще и на иголках вся.

— Мария, помоги сегодня обслужить банкет. У нас важные гости. Отказа не принимаю.

— Я же не официантка!

— Ничего, рестораторы с низов начинают, — фыркнула, развернулась на высоченных каблуках, виляя бедрами, ушла в кабинет.

Я помогла сервировать стол, потом пошла в подсобку. Устала. Прикрыла глаза. Нужно еще таблетку выпить.

— Мария! — влетела в подсобку Вероника Олеговна. — Иди! Гости уже пришли! Аня не справляется, а ты тут спишь!

Взяла поднос, направилась к столику. Пока шла, заметила компанию мужчин и женщин. Одного узнала. Дэн! Друг Марка. Мужчина скользнул по мне взглядом очень удивленно. Подала им салаты.

— Приятного аппетита!

Развернулась, чтобы отправиться на кухню за следующими блюдами, и приостановилась на мгновение. Навстречумне шлакрасиваязагорелаяженщина. Брюнетка. Раскосыеглаза, короткое платье с глубоким декольте. Дамочка прошла мимо меня и присела за столик, который я только что обслуживала.

А через секунду вошел он. Красивый, мужественный, статный, в синем костюме. От него так и веяло властью. Его мощная энергетика подавляла, а я, какдура, началаемуулыбаться.

Марк меня заметил и… прошел мимо. Присел за столик к той самой брюнетке. Женщина собственнически положила на его колено руку. А мне как пощечина прилетела. Колючий ком в горле образовался.

Оказывается, у него есть женщина или жена? Может, и дети есть? Почему так обидно? Зачем тогда ко мне приставал? Игрушку нашел? Еще раз взглянула на столик с гостями. Дэн смотрел на меня пронизывающе.

— Маша! — окликнула меня Аня.

— Да?

— Спасибо, что помогла. Дальше я сама.

В подсобку влетела как ураган. Почему? За что? Он сделал вид, как будто меня не знает? И хорошо! Больше видеть не хочу его красивую рожу!

Вечером нас с Викой позвали в клуб на день рождения нашей одногруппницы. Долго отказывалась и не хотела идти. Вика настояла, взвесила все за и против. «За» оказалось больше. Еще и зарплату сегодня выдали — как-никак кругленькую сумму, аж двадцать тысяч за неделю. Для меня это огромные деньги. Я листовки иногда раздаю, за час зарабатываю пятьсот рублей. Стоять приходится и в снег, и в дождь. Деньги отправляю отцу на оплату коммуналки. Иначе он грозится меня выписать из квартиры. Жена его звонила, денег на лекарства просила для отца. Терпеть ее не могу. Она раньше маминой подругой была, а однажды я их с отцом застала целующимися в ванной. На тот момент мне было одиннадцать лет. Тетя Алла сказала, что мой папа помогал ей ресницу достать из глаза, а мне все привиделось. И отец пригрозил: если маме расскажу, что тете Алле помог, то все мои куклы сожжет. Ненавижу их всех! Потом еще и трепку устроил.

— Ты чего задумалась?

— Ничего! К отцу нужно съездить. Я уже билет взяла на завтра. Тетя Алла звонила, говорит, заболел.

— Маш, тебе нужно забрать эту квартиру. Только адвоката найти хорошего.

— Адвоката хорошего найду, вот только — деньги где такие взять? И как я ее заберу, если квартира папина?

— Ты говорила, у тебя дом есть в деревне. Может, ты его продашь?

— Нет, Вик! Он мне дорог. Там все мое детство прошло.

— Ты сама говорила, что дому ремонт нужен и крыша течет. Зачем он тебе нужен?

— Я подумаю! Да и за сколько я его продам?

— Ты права!

В помещении гремела музыка. Танцовщицы двигались в такт, как и посетители клуба.

Мне не очень хотелось оставаться тут надолго.

— Вик, только на часик.

— Конечно. Погоди, что-то я их не вижу, — покрутила головой. — А вот они! — указала на столик, который располагался рядом с танцполом.

— Привет, Аня! С днем рождения! — в голос сказали с подругой.

— Спасибо, девочки!

Мы вручили ей коробочку с серебряным гарнитуром.

— Синичкина! — услышала знакомый голосза спиной.

— Привет, Миш!

— Классно выглядишь!

— Спасибо, ты тоже!

— Маш, ты вроде со Стасиком встречалась?

— Встречалась! Козел он! А чего спрашиваешь?

— Видел его на днях, — задумчиво посмотрел на меня.

— Мне все равно Миш!

— У него две руки сломаны.

Хм, а вот это интересно.

— Так ему и надо.

— Маш, говорят, ему сломали руки из-за тебя!

— При чем тут я? А впрочем… даже если и так. Правильно сделали!

— Злая ты, Машка.

— Почему?

— Парень пострадал, а ты получается рада!

— Слушай, Миш! Он меня кинул на пятьдесят штук и изнасиловать пытался. А потом так вообще на трассе выкинул в дождь.

— Тогда я на твоей стороне! Вот урод! — залпом выпил шот, поморщился. — Я бы предложил тебе встречаться. Ты красивая, умная… Но боюсь, что и мне руки переломают.

Ого! Он много выпил?

— Миш, ты чего? У тебя вроде девушка есть! И руки кто ломать-то будет?

— Если бы я был один.

Потом рассмеялся:

— А вот сломать может твой бизнесмен!

— Чего? Какой еще бизнесмен? — а сама знала ответ.

— Бессонов.

— Миш, он не мой.

— Зато он так думает. И ясно всем дал понять, что ты — его.

От этих слов холодок по коже пробежал.

— Нет, Миш! Он просто мне помог и все! Между нами ничего нет! — что за чепуха?

— Как знаешь Синичкина!

Вика потащила меня танцевать. Во время танца я заметила скользкий взгляд какого-то мужчины, он сначала жадно рассматривал меня и Вику, потом ринулся в нашу сторону.

— Вика! — наклонилась к ней. — Там мужик к нам идет! Все время на нас смотрел.

— Где? — обернулась.

Он уже был рядом.

— Привет! — наклонился к моему уху. Выдохнул, обдав нас алкогольным амбре и провел рукой по моему бедру.

— Пока! — сказала ему, схватила подругу, потащила ее в сторону женских уборных, а этот козел — за нами.

— Я вам заплачу, девчонки!

— Отвали! Найди себе других, козел старый! — рыкнула на него Вика.

— Нет, вы мне понравились! — схватил Вику за предплечье. — Поехали, суки!

— Руку убрал! Что непонятного мы сказали? — Вика пыталась отодрать от себя этого козла, а потом врезала ему по морде. Мужик изменился в лице и попытался ей ответить, замахнулся. И тут мы увидели большой, летящий в его лицокулак.

— Убрал от нее руки! — голос до мозга костей пробрал.

Мы повернулись к обладателю голоса и кулака. Дэн навис над мужиком.

— Сучара! Я научу тебя девочек уважать! — потом последовали удары.

Мы обе, как завороженные, смотрели, как из человека делали отбивную.

— Вика… Кажется, нам пора домой.

Протиснулись между ними и уже лыжи навострили на выход.

— Куда собрались, курицы? — раздался грозный голос. Медленно обернулись.

— Марк знает, где летает его синичка? — вид у него был грозный.

— Он мне никто, чтобы отчитываться перед ним!

— В этом я сомневаюсь, Пташечка! — повернулся к Вике. Склонил голову набок, прошелся по ней изучающим взглядом.

— Конопатая! — оскалился. — Для кого нарядилась?

— Уж точно не для тебя! — и палец средний показала. — Пошли, Маша!

Подруга вцепилась в мою руку.

— Антон, проводи девочек в мою машину!

Мы не успели и шага сделать, как перед нами горой вырос тот самый Антон.

— С чего бы? Мы сами можем домой поехать.

— Антон! — угрожающе сказал Дэн. — В тачку! Девочек не лапать, одна из них — Беса!

— Прошу! — пробасил Антоша.

Спорить не стали. Нас проводили в уже знакомую машину. Мы уселись на заднее сиденье.

— Вика, я как чувствовала, что обязательно случится какая-нибудь хрень!

— Подожди… — она полезла в бардачок.

— Ты что делаешь?

— Хочу узнать про него. Та-ак… — достала его документы. — Посмотрим, кто ты такой. Жаль, паспорта нет. Но водительские права сгодятся. Чижов Денис Александрович, ему тридцать четыре года.

— О, идет наш спаситель! — он разговаривал по телефону, зажимая его плечом, а сам руки обтирал белой салфеткой, которая с каждым его движением становилась все более темной.

— Вика! — она быстро закинула документы в бардачок и села на место. Дэн залез на водительское сиденье, повернулся к нам. Настороженно рассматривал.

— Домой? Или со мной?

— Домой, конечно! Мы вообще можем на такси поехать. Не нужно утруждаться.

Завел немецкую зверюгу и тронулся с места.

— Как вы в клубе оказались? — открыл окно, потом прикурил сигарету.

— На день рождения пришли! — выдала я.

— И как погуляли, хорошо?

— Хорошо! Пока ты не заявился! — он рассмеялся.

— Супербелка, а ты с орешками, да?

— Пошел ты!.. У меня имя есть!

Между этими двумя — явно нездоровая симпатия друг к другу.

— Хорошо, Викуля!

— Я Вика! Или Виктория! Понял?

— Маша, ты где подцепила этого звереныша?

Я даже рот не успела открыть.

— Это я звереныш? Ты на себя посмотри! Болван! Козел!

— Я твой грязный рот сейчас вымою половой тряпкой! — ох, это предупреждение. Даже моя боевая подруга голову спрятала, как страус.

— Поняла? — обернулся.

— Поняла.

— Умница. Еще раз услышу от тебя гадкие слова в мою сторону, мыло в рот засуну!

До самой общаги мы ехали молча.

— Стоп! Вы как в общагу попадете?

— Через трубу! — язвительно заявила Вика. — Двери открывай! — они долго играли в гляделки.

— Поехали со мной?!

— Еще чего! Размечтался! Забыл, как я могу кусаться? — он широко улыбнулся. Потом на меня посмотрел.

— Спокойной ночи, зверюшки.