Глава 10

Марк

После того как высадил Машу, поехал к Лёле. Сука, нужно напряжение снять. Из головы не выходила голая Машенька. Вчера чуть не сорвался и не взял девчонку силой. Я мог! Но не стал. Совсем на меня не похоже. Всегда брал то, что хочу. А тут пиздец какой-то! Голову морочит. Монашка чертова!

Говорит, не хочет, а сама, поди, текла, как на мой поцелуй отвечала, терлась своей голенькой киской о мой ствол, который вот-вот прорвет мои штаны. Потом резко все прекратила. Одумалась?

Еще чего, буду трахать малышку, когда захочу.

Нужно ее чушпана навестить, руки ему переломать за то, что позарился на мое! На мой лакомый кусочек пирога! Машка-то красивая! Мелкая, правда. Да ничего, для меня — в самый раз. Не такой уж я и старый, мне всего тридцать шесть.

Нужно Дэну набрать.

— Здорово, — откликнулся тот в трубку хриплым голосом.

— Че, спишь еще?

— Нет, Ната меня разбудила своими губками. Ох… Полегче, детка! — простонал. — Слушай, я тебе сейчас перезвоню.

— Давай.

Через пять минут поступил от него звонок.

— Все, говорить могу!

— Закиров объявился?

— Этот пес слинял. Пацаны по международным рейсам его пробивают. Ничего, быстренько найдем! Ты в офисе?

— Нет, позже буду.

— Понял. Заеду. Тут твоя птичка телефон забыла.

— Телефон?

— Ну, да. Балалайка старая. Че, дала вчера? — заржал.

— В офисе увидимся! — скинул.

Подъехал к элитной высотке. Тут для Лёли квартиру снимаю. Дверь открыла в кружевном белье и чулках. Сука… Всегда меня ждет.

— Привет! — промурлыкала.

— Привет! — прошел к дивану, сел, широко расставив ноги. Она тут же забралась на колени.

— Я так соскучилась! — ее проворные пальчики расстегивали мне рубашку.

Баба она зачетная. Большие сиськи, тонкая талия, длинные ноги… пухлые губы — тут, скорее всего, поработал косметолог.

Стянула с меня рубашку, провела языком от кадыка вниз и принялась расстегивать ширинку.

— Ты готов, как всегда… — ухватилась за мой пульсирующий член через брюки. Высвободив его, принялась облизывать и сосать. Откинул голову на спинку, прикрыл глаза. И начал представлять совсем другой ротик на своей головке.

— Я тоже хочу получить удовольствие, — промурлыкала.

Приоткрыл один глаз.

— Прыгай! Только резинку надень.

— Я без резинки хочу, — надула губы.

— Лёль! Мне дети не нужны! Либо резинку натягивай, либо соси дальше!

— Какой ты жестокий! — натянула резинку и тут же запрыгала на моем члене.

Потом трахнул ее еще разок перед уходом. Все из-за Пташки. Ее хочу, ее представлял, пока Лёля скакала на мне.

— Марк, я могу уехать на недельку?

— Куда собралась?

— Отдохнуть хочу. Подруга позвала в Таиланд.

— От чего ты устала? Ты же дома сидишь! М?

— Маркуш, ну-у… Я на курорт хочу.

— Ладно. Денег дать? — она расплылась в улыбке.

— Спасибо, дорогой! — пыталась меня поцеловать, но я не дал. Брезговал после минета.

— Пока, Лёля. Бабки позже скину.

В обед сидел в офисе. Занимался бумагами. У меня был бар, ресторан, свое охранное агентство и небольшой завод по переработке металла.

— Здорово! — зашел Чижов.

— Здоров! — пожал руку.

— На, — он кинул на стол телефон.

Взял в руки. Модель старенькая, с разбитым экраном, еще и чехол розового цвета. Попытался включить.

Чиж сообщил:

— Он разряжен.

— Вижу! — кинул телефон в ящик стола.

— Еще вот! — на мой стол «приземлилась» папка.

— Что это?

— Как «что»? Сам просил нарыть на Пташку инфу.

Открыл папку. На первой странице ее фотка. Кажется, ей тут лет шестнадцать. Синичкина Мария Романовна, 2003 года рождения. 20 лет, значит.

— Что-то интересное? — посмотрел на друга.

— Детдомовская она. Ни кола ни двора. Хотя двор у нее есть, даже два! И отец имеется.

— Как она тогда в детдоме оказалось? — стал дальше листать.

— Мать у нее погибла под колесами автомобиля, когда ей было четырнадцать. Отец с новой бабой на тот момент жил. Его бабеха не захотела чужого ребенка воспитывать. Тогда Маша уехала к своей бабке по матери. Та через год скончалась, а девчонку отправили в детдом. Провела она там год, после — ее забрала бабка по отцовской линии. Но и тут ей не повезло, — нахмурился Дэн. — Бабка с инсультом слегла, через три месяца откинулась. И девочку снова в детдом отправили.

— Пиздец!

— Да, кстати… У нее трешка есть — от матери досталась. И дом в деревне — от бабули. В квартире проживает ее папаша с бабой, а у той дочка есть, Машина ровесница. Отец бухает.

— Ясно.

— Раз в месяц она им деньги отправляет.

— С хуя ли?

— За коммуналку платит. Сама подрабатывает где придется. Промоутер, вроде. Марк, на хер тебе эта девчонка сдалась? Девочка она видная, но проблемная.

Не стал отвечать ему на этот вопрос, потому что сам не знаю.

— Как знаешь! — Чиж закурил. — Вечером нужно с братвой встретиться.

— Помню!

На следующий день мне позвонила моя управляющая, Вероника. Сообщила, что практикантка не явилась в ресторан. Дозвониться до нее не смогла.

Конечно! Телефон у меня. Вчера встреча затянулась. Хотел завезти Пташке ее гаджет — не смог.

Подъехал к ее общаге. На пороге меня встретили курящие девицы.

— Синичкина Маша в какой комнате обитает? — они открывали рты, как рыбы.

Зашел в здание. Запах уже с порога вполз мне в ноздри. Пахло, как в пресс-хате, ей-богу!

— Привет, — посмотрел на женщину в этой… будке.

Она сидела, завернувшись в большой, восточного вида платок. И на белом от неудачно выбранной пудры лице ее выделялись яркий румянец и длинные, неаккуратно нанесенные стрелки на веках, уползающие к вискам.

Нихера себе! Что за ужас Востока?

— Мерхаба, — приветствовала она меня (тур. яз).

— Угу. И вам того же. Скажите-ка мне… — осмотрел еще раз ее. — Султанша! В какой комнате Синичкина Мария проживает?

— Вам зачем? — сощурила глаза. — Чужих не пускаем!

— Так я не чужой. Я ее работодатель.

Достал из кармана красную купюру.

— Так где Маша?

— В 205-й, — оживилась жертва Востока.

Поднялся на второй этаж. Навстречу мне шла Конопатая. Завидев меня, замерла и рот открыла. Недолго думая, метнулась по коридору в противоположную сторону.

— Стоять! — рявкнул на нее.

— Вы что тут делаете? — глаза выпучила. — Как прошли через нашу Султаншу? Ну и ну!

— Деньги решают все! Белка! Маша где?

— В комнате. Зачем она вам?

— Нужна! А ты иди, погуляй!

— Марк Эдуардович, не стоит к ней в комнату заходить.

Чего, блять? У нее что там? Ебарь? В голове сразу картинка цветная появилась, как она стонет под кем-то, но не подо мной.

Отодвинул Белку, пошел к заветной комнате. Если найду там хахаля, прямо там придушу.

Нашел дверь. Открыл без стука. Мои глаза сразу нашли Пташку. Она лежала, свернувшись под одеялом.

Подскочила и на меня смотрела глазами размером с блюдца. Вот только глаза были красными и нездорово блестели.

— Марк Эдуардович, — прошептала.

Следом влетела ее ненормальная подруга.

— Я сказала, что к ней нельзя!

Маша смотрела на меня.

— Почему?

— Она заболела!

Повернулся к птичке. Сделал шаг в сторону кровати, наклонился к ней, прижался ко лбу губами. Огненная.

— Блять! Пташка! — она зарылась под одеяло.

— Я в аптеку шла, — снова раздался позади голос Конопатой. — Ей нужны антибиотики, а она отказывается. Говорит, парацетамолом справится. Денег ей жалко! Температура ночью до сорока градусов поднималась.

— Чеши в аптеку, я с ней побуду. Вот, — достал ей несколько красных купюр.

— Этого много.

— Купи еще чего-нибудь.

— Вика… — жалобно простонала Пташка. — Не нужно.

— Я тебе сейчас дам — «не нужно»! — сурово сказал. — Ты точно на голову больная. Бегом в аптеку! Или… — посмотрел на бледную Пташку, — может, скорую?

— Нет! Пожалуйста! Только не скорую помощь! — глазками захлопала.

— Конопатая, ты еще тут?

— Ушла, Марк Эдуардович! — свалила.

Посмотрел на Машу.

— Как вы тут оказались? — прошептала она.

— Телефон твой принес, — положил на тумбочку. — Это что? — взял учебник по уголовному праву. — Ты вроде на ресторатора учишься?

— Да, но это была вынужденная мера. Я изначально поступала на юрфак. Четыре балла не добрала для бюджета, а на коммерцию у меня денег нет, — спрятала свой нос под одеяло, одни глаза торчат.

— Хочешь попробовать в этом году?

— Да. Как и в предыдущем.

— Какой предмет сдать не можешь?

— Зачем вам это?

— Кажется, мы с тобой перешли на ты! М, Синичкина?

— Конечно. Так, зачем тебе знать, Марк?

— Может, помочь хочу.

— Уже помог. Я предмет Таракана сдать не могла! То есть… Аркадия Робертовича. А он по неизвестным причинам уволился.

Пташка многозначительно посмотрела на меня.

Прошелся по ее комнате. У меня кладовка больше. Посмотрел на нее. Что в тебе такого, что я не могу от тебя уйти? Девка как девка!

Да, красивая, но характер у нее есть такой, что иногда прибить хочется. За деньги спать отказалась. Глупая! Я бы ей хату снял хорошую, и не жила бы в этом клоповнике. Может, денег ей больше предложить?

— Я тут ваши туфли помыла и в коробку сложила, — выдернула меня из размышлений. — Они чистенькие, я аккуратно в них шла.

Пиздец! Денег хотел больше предложить!

— Ты дура? — гаркнул.

Та вздрогнула:

— П-почему?

— Догадайся.

Покосилась на коробку.

— Знаешь! Спасибо тебе за то, что спас меня и босиком домой не отправил, — вскочила с постели. — И за телефон тоже! Можешь уходить! — указала на дверь.

Дышала тяжело и пошатывалась. На ней были короткие шортики и майка, через ткань которой проступали соски. В один шаг я преодолел расстояние, схватил девчонку. Ее ноги подкосились, подхватил ее и вместе с ней уселся на кровать. Та жалобно заскрипела под моим весом.

— Не тебе решать, Пташечка! Я уйду тогда, когда сочту нужным! — поглаживал ее по спине.

Чем от нее пахло? Этот запах пробуждал во мне неистовый интерес и тягу к ней.

Ее начало колотить в моих руках. Она закрыла глаза.

— Мне холодно, пусти, — прошептала, а сама ко мне покрепче прижалась.

Стянул одеяло, замотал ее.

— В больничку! — поднялся вместе с ней.