Глава 21.

Дмитрий.

— Ты счастлив, любимый? Я так соскучилась по тебе. Как же ты изменился за десять лет. Возмужал, морщинки приобрёл вот тут... женился...

Дина мягко коснулась моего лица в области переносицы. Пальчик с нежностью обрисовал каждую складочку, спустился к кончику носа, спрыгнул на верхнюю губу и замер, дойдя до уголка. Я усмехнулся.

— Я не забыл тебя, девочка моя! Ты ревнуешь меня к новой женщине?

— Немного... Хочешь увидеть нашего малыша? Пойдём со мной, я покажу его тебе!

Дина бережно вцепилась в мою руку и потащила куда-то к гуще пылающего леса. Деревья напоминали старые, огромные плакучие ивы, ветки которых свисали до самой земли, только вместо листьев на них пестрели красно-розовые соцветия. Ветер срывал лепестки цветов и поднимал в небо, кружил ими играючи, затем отпускал, ненадолго утихая. Они летели вниз, будто бы хлопья снега, исключительно напоминали цвет алой крови вместо сияющей белизны, покрывали землю багровым оттенком. От леса исходила прохлада, такая, которая пробирается под кожу и покалывает изнутри, покрывает её острыми пупырышками, поднимает дыбом каждый волосок, причиняя при этом лёгкую боль. Меня вдруг охватила неожиданная паника с дрожью. Я точно знаю, что дальше нельзя! Нужно остановиться и броситься прочь на всех парах, подальше от этого жуткого места. Ведь Дина умерла. Её больше нет. Я не хочу видеть нашего малыша. Тело леденеет, а ноги и не думают останавливаться, идут за ней, приближаются к зловещей неизвестности. Я задыхаюсь, чувствую, как силы покидают меня. Хочется прикрыть веки и забыться.

— Остановись... — тихо шепчу ей, пытаясь сделать хотяб один шаг назад, — прошу тебя, Дина, я не хочу...

— Дима! Дмитрий, обернись, не верь ей! — Где-то издалека послышался голос Ангела. Такой нежный, звонкий, успокаивающий. Он начал отогревать замёрзшие пальцы под сжатой ладонью Дины. Я как будто очнулся от наваждения и открыл глаза. Сердце принялось перекачивать тёплую кровь по венам, душа встрепенулась, забилась, словно птица. — Димочка! Вернись ко мне, не слушай её, родной!

Пальцам удалось выскользнуть из холодного плена и я ощутил резкий прилив жара к телу, будто во мне вскипала вся жидкость до последней капли. Ну же! Всего пару шагов назад и можно утонуть в объятиях моей любимой девочки. Она зовёт меня. Кричит! Умоляет идти к ней. Руки Ангела опускаются на плечи, смыкаются в пламенное кольцо. Между нами горит огонь, согревает нас, защищает.

— Лина? — зову свою девочку, останавливая свой взгляд на Дине, которая рассматривала пристально нас обоих. Её глаза становились чёрными, выражение лица из сочувственного превратилось в презрительное.

— Я здесь, любимый! Все хорошо! Я с тобой, я рядом, она не тронет тебя!

Ангелина медленно обошла меня по кругу и остановилась впереди, загораживая своим телом. Её вид ослепил меня на миг. Будто божество, сошедшее с неба на землю. Кожа серебрилась тёплым светом, обличённая в белоснежную, полупрозрачную, лёгкую ткань. Босая, воздушная, хрупкая, и такая отважная девочка. Я замер, любуясь настоящими крыльями за её спиной, не теми, в которых впервые её увидел, а живыми, трепещущими, с играющими на них яркими бликами от солнца. Они двигались сами по себе, будто бы у них была своя жизнь. То взметали вверх, то опускались, при этом нежно ласкали мою открытую от одежды кожу.

— Ой, а кто тут у нас? — тоненький, с ехидной ноткой голос покойной жены нарушил моё забвение. Дина вмиг оказалась рядом и накрыла ладонью живот Ангела. — Какое чудо! Зарождающаяся жизнь?!

Крылья встрепенулись, смешав раскалённый и леденеющий душу воздухи, оттолкнули Дину назад. О чём это она? Лина не может быть беременна. Это же ложь? Жестокая ложь, чтобы напомнить мне о нашем первенце, о той безграничной боли, которую я по частям из себя вырывал.

— Уходи прочь! Убирайся в ад! — кричу ей что есть мочи, обнимая свою девочку за плечи, прижимая к себе. Дина дико рассмеялась.

— Посмотри на неё, любимый! Ты не сможешь избавиться от своего страха! Это чувство — твоё проклятие! Запомни это! — заявила надменным тоном.

Мне становиться дико страшно, когда Дина растворяется в пространстве. Снова холод пробирает с головы до самых пяток. Разворачиваю рывком любимую чтобы обнять и ужасаюсь. Лина прижала руки к низу живота. Красное пятно растекалось на белоснежной одежде все шире и шире.

— Нет! Нет! Нет! Нет!...— только и кричал, опускаясь перед ней на колени. — Нет! Девочка моя, только не ты! Прости...

— Дмитрий! Просыпайтесь, бога ради! Дмитрий!

***

— Только не это! Лина, почему у тебя кровь? Нет! Нет! Нет! Лина! ...

Я вторил имя моей девочки раз за разом, пытаясь обнять её за ноги, но руки лишь безуспешно рассекали воздух, она будто растворилась вслед за привидением, исчезла вместе со своим успокаивающим голосом и теплом. Всё вокруг меня начало сотрясаться и даже воздух от криков, щеки горели адским огнём, тело покрылось обильным потом. Делаю последний взмах и ловлю чью-то руку, кажется за запястье, но не такое хрупкое и нежное как у жены. Слышу сквозь дымку своё имя.

— Дмитрий! Господи, сынок, очнись же ты, наконец!

— Мама...?

Разжимаю сильную хватку, позволяя в очередной раз паре приличных хлопков приложиться к моим щекам. Сознание медленно возвращается. Это был сон... Всего лишь жуткий сон. Такой и в фильме ужасов не увидишь. Неадекватность потихоньку унималась, а вот туман в голове продолжал пеленать здравые мысли. Я, как бы, уже очнулся от сна, но ещё не пришёл в себя окончательно. «Страх — твоё проклятие!» — эти слова звучат в моих ушах далёким, тревожным набатом в дополнение к устрашающему алому пятну крови.

— Умм... — опускаю свои ладони на зудящие скулы, устало потирая жесткую щетину на них, тихо стону и спрашиваю сиплым голосом, не находя сил открыть глаза. — Лина?... Где моя жена?

Руки принимаются шарить по кровати в поисках Ангела, ощупывая рядом смятую постель.

— Она в душе. Прислушайтесь, вода шумит. Дима, что вам приснилось? Вы меня до смерти напугали. Так кричали, что я постучаться забыла, ворвавшись к вам в комнату. Простите.

Голова раскалывается от боли. Отматываю медленно назад последние события в памяти, будто видеокассету в плеере на ускоренной перемотке и резко останавливаю мысли на вечерних эпизодах успешно проведённой спецоперации. Мммм... Тёща, бл**ть! Я проспал...сука! Вот только словесной вони с утра и не хватало! Её вера и правда мою совесть никак не волновали. Угораздило ж меня так облажаться! Должен же был уйти до прихода родителей Лины и вернуться за ней в подобающем виде.

— Мммм... Инквизитор мне в печень! Не заказывал же с утра пораньше! Грохнули одного непутёвого протестанта-зятя и пришли за вторым...? — в полудрёме произношу и тотчас подрываюсь, садясь в кровати, осознавая, что ляпнул последние мысли вслух. Вот ведь засада! Да ещё и такое чувство, что меня, находящегося в этой комнате в чём мать родила, разглядывают с ног до головы. В силу внезапного озарения автоматически натягиваю простыню до пояса, так как ткань прикрывала всего-то ничего, лишь интимный причиндал с порослью волос, находящийся в утреннем охренительно-возбуждённом состоянии. Мой член реагировал на Ангела даже во сне, когда я прижимался к ней, не учитывая того кошмара, что мне приснился. Это странно, но факт! Я её хочу двадцать четыре часа в сутки, особенно сейчас, когда вкусил запретный сладкий плод, желание пылало с новой силой...

— Дмитрий! Вы так кричали во сне и мотались по сторонам, что я решила спасти вашу душу, а не сжечь на костре живьём заботливого зятя. На Вас посмотреть — так и впрямь вылитый протестантский мученик! — отвела смущённое лицо в строну.

Я с перепугу забыл как зовут мою тещу и её отчество. Покраснел. Умер от стыда и тут же ожил. И снова покраснел ещё гуще. Теперь стало жарко не только в паху, а и во всём теле. Сынок??? Что за хрень? Её реакция вообще нормальная? Адекватная??? Ещё вчера она готова была выцарапать мне глаза и выдрать волосы за младшую дочь! Может муж Оксаны чем-нибудь огрел, борясь за право голоса, и Маман забыла о реальных событиях года? Включила временную амнезию, выжидая удачный момент для внезапного удара по моему самолюбию? Да у неё две попаданки, при чём оба зятя еретики!

Недоверчиво рассматриваю тёщу, склонив голову на бок, слегка прищуривая один глаз. Эта женщина, по всей видимости, темнит. Что она задумала? Не может же за ночь из драконихи человек превратится в пушистого розового зайку!? Сглатываю ком в горле, пытаясь произнести хоть что-то связное.

— Лл..юдмила... ммама... Петровна! Черт! Простите! Я не в духе! — ещё больше пытаюсь прикрыть свою наготу и долгоиграющий стояк, мать его! Привычка спать голышом с женщинами до сих пор осталась.

— Я вижу. Что Вам снилось?

— А что это Вы так... печётесь обо мне... да и домой неожиданно рано вернулись, а? — тянусь к тумбочке за телефоном уточнить время, непреднамеренно высовывая голую задницу из под простыни, последняя не стремилась прикрывать стратегически важные участки моего тела, так и норовила сползти.

— Ох ты ж, елки-палки! О, Божечки! Это возбудительно! Ттт..то есть, я имела ввиду, возмутительно!... И если Вы запамятовали, дорогой зять, то я здесь живу! Имею право являться когда захочу и куда захочу!

Теща пискнула и тотчас отвернулась, в очередной раз заливаясь румянцем и заикаясь от увиденного. Да идите Вы в жопу со своей моралью! — подумал я в сердцах. Какого хрена до сих пор оставаться в комнате молодожёнов? Меня мать родная так откровенно не разглядывала, как эта непредсказуемая женщина! Чувствую себя выдающимся племенным самцом крупного рогатого скота! Прям бык-осеменитель, бл**ть!

— Я в курсе, что моя задница «ОХ», Людмила Петровна! — глубоко вдохнув, набираюсь наглости, так как раздражение уже щекотало нервы. — Давайте без этих ваших ёлочных палок! Не стоит так пялиться на зятя! Я бы с радостью оделся, если бы Вы мне позволили это сделать. В следующий раз захвачу скафандр, чтобы не шокировать своим видом. Надеюсь, Вы оценили меня по-достоинству?!

— О, простите, Дима, я уже ухожу. — обиженно пролепетала. — Вы просто шокировали м..меня... и заметьте — не один раз! Жду Вас с Линой к завтраку. Я хочу серьёзно поговорить, особенно с Вами, перед тем, как позволю своей дочери покинуть мой дом в качестве вашей супруги! У меня сердце слабое и таких частых потрясений я не выдержу.

Принесла же нелёгкая, да ещё в такую рань. Начало седьмого утра! После пережитой чудесной ночи с Ангелиной мой организм, давно подстроившийся под ежедневную рутину, этим утром отключил биологические часы, восстанавливая утраченные силы на полную катушку. Я даже будильника не услышал. Утренний стояк обычное дело для здорового мужика с физиологическими потребностями, только вот зная, что за дверью в ванной находится моя любимая, соблазнительная, мокрая девочка в голом виде, я испытывал не совсем обычное влечение. Мощные импульсы болезненно пронзали ствол насквозь до самого кончика влажной, изнывающей головки, кажется, её сейчас разорвёт. Необузданное желание владеть своим сокровищем настолько сложно контролировать, что я боялся сорваться. Ей нужна передышка. Стоит дать Лине время восстановиться физически и морально. Хочу, чтобы моя девочка пришла в чувства и сама сделала первый шаг к следующему разу. Мне всегда её будет мало. Она, будто бы сладкий медленный яд, проникает в кровь и просачивается в каждую клеточку, заполняя их дурманом, возрождает меня из пепла своим прекрасным естеством, своей неиссякаемой энергией.

Я привык просыпаться в одиночестве, но только не в этот раз! Не найдя Ангелину рядом в постели, почувствовал себя покинутым и несчастным, чего раньше со мной никогда не случалось. Сжимаю волю в кулак и тихо стучусь в дверь ванной комнаты, пытаясь унять бешеную страсть. Мне необходимо принять душ и остудиться. О чём это ты, старик? Кого пытаешься обмануть? — спрашиваю себя, насмехаясь. Тебе же не терпится ворваться к ней в душ, обнять её хрупкое тело и прижиматься к нему, ощущая, как одиночество покидает твою судьбу!

***

Лина.

Щёки горели до самого рассвета от приятных, щекочущих душу, воспоминаний. Если бы меня спросили сейчас, как это было в мой перый раз, я бы ответила честно: не очень! Но то, как любимый мужчина пытался сгладить все неприятные моменты, погружало меня в полный восторг! Нежность и забота Демона не позволили усомниться в нём ни на секунду. Я пытаюсь привыкнуть к нему, к новым ощущениям, которые испытала когда он находился внутри меня, понять себя и свои желания, пытаюсь научиться дарить мужу удовольствие, но для меня любовь не заключается лишь в сексе, мне важно понять его внутренний мир. Достаточно было лишь одного его пронзительного взгляда, чтобы знать наверняка, как глубоко я в нём растворилась, влюбилась без оглядки за короткий миг, и даже жизни не хватит, чтобы попытаться его забыть...Первого мужчину невозможно вычеркнуть из памяти! Никогда! Дима стал для меня всем! Больше чем мир! Моим дыханием, счастьем, светом, тьмой, болью, радостью, всем... Он тот, для которого хочется жить!

Прижимаясь щекой к его горячей груди, ощущала нашу зарождающуюся связь. Хрупкую на данный момент, исходящую от любящих сердец, явно перерождающуюся в неразрывную, мощную силу. Сердце Димы ещё долго не могло утихомириться после запоминающейся близости, также, как и моё. Лишь спустя некоторое время, когда он уснул, я смогла спокойно выдохнуть переполох чувств и расслабиться, погружаясь в сладкую негу вместе с ним на его плавно вздымающейся груди.

Утро наступило мгновенно. Просыпаться в уютных объятиях сильных рук необычайно приятно. Я боялась пошевелиться, чтобы не вспугнуть нависшее над нами счастье. Встреча с дерзким мужчиной привела к неожиданным переменам, которые коснулись не только моей личной жизни, а и учебы. Такие американские горки запросто помогут завалить сессию, чего я не могла себе позволить, не взирая даже на внезапно нагрянувшую любовь.

Размеренное дыхание мужа щекотало мою шею. Дима прижимался ко мне сзади, использовав все возможные точки соприкосновения, будто бы боялся потерять. С такой хватки сложно вырваться. Он даже умудрился властно прижать меня к кровати своим бедром. Наши обнаженные тела сплелись во едино. Моя грудь покоилась в его тёплой, шершавой ладони. Делаю пару тщетных попыток выбраться из постели, и непреднамеренно трусь ягодицами о его живот. Только не это! Ох...! Желание мужа мгновенно проснулось, уперлось в мою попу. Между ног и так всё ныло и побаливало. Мышцы моего тела напряглись до неприятных ощущений, соски горели, к ним невозможно дотронуться. Чувства страха и растерянности медленно пробирались под кожу. Переживать заново болезненное проникновение не хотелось, хотя от ласковых губ и пальцев Димы можно было просто сойти с ума! Стыд залил меня свежей краской. Боже, что же он вчера со мной творил?! Свой первый оргазм я не забуду никогда. Лёгкие, почти невесомые движения твёрдого пениса навеивали беспокойство и одновременно вызывали прилив тепла в низу моего живота. Трудно лежать спокойно, не реагируя на то, что происходит между нами. Аккуратно снимаю с себя руку Демона и выскальзываю из-под расслабленного бедра мужа на свободу, облегчённо выдыхая волнение из легких.

— В душ... — тихо шепчу, украдкой поглядывая на спящего мужчину. Он недовольно поморщился, и обняв мою тёплую подушку, уткнулся в неё лицом, продолжая утопать в сладком сне. У меня нет привычки трогать чужие вещи, но отключить будильник на его мобильном пришлось. Какого же было моё удивление, когда на экране смартфона смартфона после разблокировки появилась моя фотография, при чём сделанная мужем этой ночью во время моего крепкого сна. Тихонечко хихикнув себе под нос, направилась довольная в ванную. Когда же успел?...

Из водостойкого динамика звучало Русское радио. Слушать приятную музыку и подпевать тихонько по утрам, принимая бодрящий душ, стало давно моим любимым занятием. Мятная пена с нотками шоколада приятно расслабляла и снимала напряжение в теле. Выбрав в душе специальный режим с закрученными струями воды, я расслабилась с закрытыми глазами, получая восстанавливающий массажный эффект с позитивным настроем на предстоящий день. Время для меня растворилось...

— Лина?...

Сонный, хрипловатый голос Демона раздался совсем рядом, за дверью душевой кабины. Стёкла не были прозрачными и я увидела лишь его силуэт.

— Почему ты не спишь? — мой голос слегка дрогнул и затих в ожидании. Дима склонился к двери, опираясь на неё ладонью левой руки.

— Ты не против, если я присоединюсь к тебе, милая?

Закусываю один из согнутых пальцев в кулачок в надежде, что он передумает и подождёт свою очередь за дверью ванной комнаты. Все-таки я не успела привыкнуть за одну откровенную ночь щеголять перед мужем обнаженная.

— Лина?! — более настойчиво произносит и открывает раздвижную дверь, мягко проскальзывая внутрь душевой. — Ты до сих пор испытываешь стыд?

Он стоял передо мной напоминая статую Давида. Не стесняясь своей наготы. Красивый, стройный, мужественный. На сонном лице отразилось недопонимание. Сложно оторвать взгляд от его точёного тела. Волосы после сна взъерошенные, несколько прядей длинной чёлки упали ему на скулу и он поправил их, зачесав пальцами назад. Каждый раз, любуясь движениями мышц на его теле, я приходила в дикий восторг. Эти руки, покрыты светлыми волосками ещё недавно доводили меня до безумия. Горю желанием коснуться его груди, погладить кончиками пальцев каждый сантиметр его кожи, затронуть каждое чувствительное место на ней, пощекотать свои ладошки о небольшую поросль волос, спустившись ими от солнечного сплетения до упругого пресса живота. Хочется скользить дальше, к аккуратной пушистой дорожке, что ведёт от пупка к ... О, боже, я застываю, прикусывая нижнюю губу и бесстыже рассматривая его возбужденный член. Этот мужчина красивый везде, до самых кончиков пальцев ног и ногтей. Инстинктивно глубоко втягиваю воздух в легкие и неосознанно сжимаю бёдра. Моя рука ложиться на живот и спускается к интимному треугольничку, прикрывая его ладошкой. Боюсь пошевелиться под колючими струями воды.

Обрамлённые густыми ресницами, затуманенные глаза Димы, впились в мои губы, обласкали моё лицо, спустились медленно к груди и застыли на пару мгновений на каждой из них.

— Как ты себя чувствуешь, малыш? — Дима сделал последний шаг, приблизившись ко мне, опуская свой взволнованный взгляд туда, где уже побывал этой ночью. С нежностью отняв мою руку от пульсирующего участка тела, поцеловал ладонь и каждый пальчик. Я тут же испытала странное чувство. От его близости боль в лоне притихала, переходила в сильное возбуждение. Удовольствие будоражило внутри живот, распространяясь по всему телу приятными импульсами, по нервам пробежал слабый, но удивительный щекочущий ток, добавляя в кровь адреналина.

— Хорошо... — всё, что я смогла выдавить из пересохшего горла. Поднимаю на секундочку лицо на встречу льющейся воде и слизываю с губ влагу, чтобы окончательно не задохнуться от эмоций, переполняющих мою душу.

— Почему ты не разбудила меня? Удрала в душ без утреннего поцелуя... — губы Демона, дразня, поиграли с моими, потерлись и отстранились с разочарованным стоном. — Мне снились кошмары без тебя, Ангел ты мой родной... Я тебя звал.

Руки мужа скользнули по моей спине, обнимая её. Правая нырнула к затылку, зарываясь в волосах, а левая, погладив нежно мою попу, сдавила аккуратно одну из ягодиц и прижала плотно к его телу.

— А-ах... — выдыхаю стон из себя, когда горячая головка уперлась в мой живот, отдавая бешеной пульсацией, которую почувствовала своей напряжённой кожей. — Дима...

— Я не трону тебя, малыш. Тебе нужно время восстановиться и прийти в себя. — муж покрывал поцелуями макушку. Его губы невесомо порхали по волосам, будто бабочки. — Прости, за то, что причинил боль. Теперь всё будет иначе... Как же я люблю тебя, девочка моя...

— Дима? — неуверенно зову.

— Ум? — отстранился от моего лба и посмотрел на меня сверху вниз. Мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его пьяные то ли от счастья, то ли от острого желания близости глаза. — Что, милая?

— Ты же... — я запнулась, не знала как спросить. Девочки хвастались о том, как доводили своих парней до пика возбуждения и останавливались, чтобы позлить, и чем потом заканчивались такие игры. Я понимала, что мой мужчина также испытывает неприятные ощущения от неудовлетворённости, но не знала как помочь. Вернее знала, но не была уверенна... — ... ты же снова хочешь меня?... Сильно?...

— Безумно хочу, малыш, но сегодня тебе не стоит об этом волноваться. Я договорюсь с одной очень приятной особой и запишу тебя к ней на консультацию. Нам нужно позаботится о твоей защите, я имею ввиду метод контрацепции, который ты должна выбрать для себя, чтобы избежать сейчас нежелательной беременности. Я хочу чувствовать тебя не используя презервативы, Лина. А заканчивать каждый раз прерванным половым актом, согласись, не лучший для нас обоих вариант.

Словосочетание «нежелательная беременность» неприятно кольнуло, где-то между рёбрами, вызвав вкус горечи на языке. Обычно мужчины после тридцати лет просят своих любимых женщин подарить им ребёнка, но от Димы я только услышала обратное желание на ряду с суррогатным материнством, о котором он намекнул буквально вчера утром, перед тем, как расписались. Я никак не могла понять его позицию по отношению к детям. Готовность родить ребёнка любимому человеку проснулась вместе с чувствами к нему. Почему же сейчас, глядя в эти влюблённые синие глаза, я не чувствую от него того же?

— Ты не хочешь детей? — моё сердце пускается в галоп, больно ударяясь о грудную клетку. Нервная дрожь пробежалась по телу.

— Глупая... — Дима наклонился ко мне и, захватив в плен мои губы, поцеловал их так, что в моём теле напряглась каждая мышца, насколько это было ошеломляюще-приятно. — У нас с тобой обязательно будут дети, я безумно этого хочу, но чуть-чуть позже, Лина. Как закончишь учебу, мы вернёмся к этому разговору. Не стоит сейчас зацикливаться на беременности, тебе рано об этом думать. Слишком рано, любимая...

Его руки до боли сжались на моем хрупком стане, обняли меня, будто пытались втиснуть в мужское тело, впихнуть внутрь, в самую глубину его неизведанной души, спрятать там от всего мира и от себя самого. Что с ним происходит? Почему такая реакция? Почему рано? Почему слишком? Если начну сейчас обо всём этом думать, моя голова просто не выдержит и лопнет. Решаю оставить эти вопросы открытыми для более подходящего момента.

— Кто та женщина? Гинеколог. О которой ты упоминал. Я могла бы обратиться к знакомой, которая работает в больнице с отцом. Ксюша часто у неё наблюдалась.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что я должен быть уверен в профессионализме врача, а Вера как раз та, которой я могу доверить своё сокровище.

— Вера твоя подружка? — ревность ворвалась вихрем в меня и подначивала развязать язык. Дима хохотнул и снова поцеловал мой лоб.

— Она, скорее, подружка моей матери, но если тебе станет легче, ей почти пятьдесят лет. Она моя бывшая клиентка, интересы которой я защищал в суде. Вера Николаевна очень хороший специалист.

Я облегченно выдохнула, прижимаясь к нему всем телом.

— Да ты жуткая ревнивица! — муж пощекотал меня под рёбрами, вызвав этим мой звонкий смех.

— Сомневался?

— Уже нет!

— Поцелуй меня...Дима...

Муж расслабил хватку, затем бережно взял моё лицо в ладони и прислонился к губам своим жарким ртом, горячее дыхание из которого обжигало меня не смотря на летний душ. Мы оба стояли под струями воды и наслаждались медленным, глубоким поцелуем. Мои ладони боязно опустились на живот Демона и пальцы принялись выводить рисунки на коже, под которой тут же напряглись мышцы пресса. Дима низко простонал, прикусив при этом мою верхнюю губу, и углубил свой поцелуй ещё больше, ещё слаще. Он не просил ни о чём. Дарил наслаждение, едва касаясь меня своей твёрдой, как камень, плотью. Переборов свои сомнения, спускаюсь пальчиками вниз по животу, затрагивая мягкую дорожку из волосков, наслаждаясь их шелковистостью. Всё о чём я сейчас мечтала — подарить своему мужчине долгожданную разрядку, иначе он сойдёт с ума от такого сильного возбуждения.

Страхи растворились вслед за тем, кам моя ладонь нежно коснулась бархатного ствола, обвивая его пальцами. Демон снова выдохнул хриплый стон в мой рот, произнося моё имя. Его лицо отразило удовольствие, от этого я завелась ещё больше, сильнее сжимая в ладони горячий член. Каждая венка пульсировала под моими пальчиками, скользила под сбивчивыми и неопытными движениями руки. Он настолько сильно горел желанием, что мне передавались все его ощущения, проникая горячим пламенем в моё лоно. Дима запрокинул голову, с силой сжимая мои плечи от удовольствия, что разливалось по его венам, раз за разом вырываясь глухим стоном из горла, из самой глубины его напряжённого тела.

— Быстрее, малыш, ещё совсем немного, чччееерт!... ты меня угробишь своим упорством... ммм... мой маленький Ангел...

Я подчинилась его просьбам, делала как просил, как учил, повторяла за ним движения его руки, накрывшей внезапно мой маленький кулачок ... Сцепив свои белоснежные зубы, Дима тяжело дышал, едва успевал хватать воздух, как снова избавлялся от него, выталкивая с рыком и стоном. Его уверенные движения вверх-вниз направляли мою руку, доводя до пика наслаждения нас обоих.

— Лииина!... — прорычал мне в шею, изливаясь горячей, плотной струей на мою грудь и живот. Тяжело дыша, припал жадно к моим губам, как будто пытался высосать из них кровь. Я обняла его за мощную шею и повисла, расслабившись всем телом, прильнув к своему мужчине.

— Люблю тебя... — тихо шепчу, опустив лицо ему на грудь.

Я знаю чего хочу, Димочка! И знаю — ты тоже этого хочешь... просто твоё время ещё не пришло... Скоро... очень скоро ты удивишься чуду... — подумала я и крепче обняла за шею своё счастье...