Глава 17.
Глеб.
Просыпаюсь от того, что под боком кто-то шевелится. А еще у меня на лице волосы, рыжие.
Боже! Реальность настигает волной. В душе крайне странные чувства, даже не знаю, чего хочется больше, орать от счастья или рыдать от безысходности.
Моя слабая, маленькая девочка победила меня на раз-два. Уложила на лопатки самым сильным, беспощадным оружием. Невольно в голове возникают кадры прошлой ночи. Ее безупречное тело. Рыжая чертовка застала меня врасплох, пришла в момент, когда мне снилось примерно то, что произошло потом.
Когда увидел ее у кровати, думал бред, продолжение моего сна, а осознав, что все происходит наяву, остановиться было уже невозможно. Яркой вспышкой встает кадр, как Мила сбрасывает с себя сарафан, и моему взору предстает ее юное тело, часто вздымающаяся грудь, рыжие кудри, спускающиеся почти до поясницы. Мне снова показалось, что передо мной чистый ангел, только желания тут же возникли совсем не ангельские. Похоже, не только у меня, потому что моя девочка оказалась страстной, хоть пока и неумелой любовницей. Но это только заводило сильнее, понимание, что она только моя, только для меня.
Аккуратно приподнимаюсь на локте, чтобы лучше рассмотреть мою спящую красавицу. Сердце начинает частить. За что мне такое счастье? Настолько идеальное, чистое создание.
Аккуратно провожу по нежной щечке, рассматриваю длиннющие ресницы, пытаюсь запомнить каждую веснушку, каждую черточку. Розовые губы слегка приоткрыты, опускаю взгляд ниже, слегка сдвигаю одеяло. В венах уже ураган, не могу удержаться, веду носом по волосам, плечу, ключице. Чёрт! Я готов взорваться только от этого вида и ее запаха.
Вдруг слышу, как Мила стонет, и дышит часто. Что-то снится девочке. Поднимаю голову, она зажмуривает глаза, поджимает губы, а потом совершенно четко произносит мое имя, и еще раз, только уже нараспев с какой-то просящей интонацией.
Я в шоке, забываю сам, как говорить, дышать, да вообще все. А Мила сильнее выгибается под моими руками, которые все так же сжимают ее, будто сама пытается потереться о мои ладони. Это заставляет вспомнить о желании, которое никуда не делось. Возвращаюсь к своему первоначальному занятию, набрасываюсь на ее губы, Мила, наконец, просыпается. Открывает глаза, сонная улыбка трогает ее слегка припухшие губки.
Хочу продолжить, но понимаю, что это не лучшая идея. У девочки вчера был первый раз, сегодня ей едва ли будет в кайф все повторить. А еще замечаю на простыне пятна крови, это заставляет сбавить обороты.
Отодвигаюсь немного от малышки, нежно поглаживая шею.
- Доброе утро, красавица, - говорю я.
Она кивает. Как же сказать, что она разговаривала во сне? Не поверит ведь. Но самое главное, я теперь уверен, что она не немая, значит, рано или поздно Мила заговорит.
- Как ты себя чувствуешь?
Ее щеки заливаются румянцем, она стыдливо опускает глаза и натягивает на себя одеяло до самого подбородка. Не могу не усмехнуться. Нашла время стесняться!
- Мила, я уже все рассмотрел, не стоит, - говорю с улыбкой.
Зря, по ходу, потому что девочка как-то странно напрягается. Глупая. Забираюсь к ней под одеяло и целую в губы.
- Мила, пойдем в душ, - шепчу ей на ухо.
Она смотрит на меня пораженно.
- Да-да. В душ, вместе, - уверенно киваю я.
Мила вцепилась в одеяло и смотрит совсем испуганно. Тогда я легко встаю с кровати и сгребаю ее на руки вместе с одеялом. Несу в ванную, ставлю на пол рядом с душевой кабинкой. Настраиваю воду, Мила смотрит на душ с опаской, одеяло держит так, что побелели пальцы. Ничего. Сейчас мы это исправим. Приходится снова отвлечь малышку поцелуями, чтобы затащить ее в кабинку.
- Не надо стесняться меня, маленькая. Теперь уже не надо, - шепчу я, продолжая ласкать ее спину, целуя шею. Под струями теплой воды Мила немного расслабляется, а потом и вовсе начинает страстно отвечать на мои ласки и поцелуи.
Целый день лыблюсь, как дурак. Вижу девочку, и сам не верю своему счастью. И она как шальная. Смотрит своими огромными синими глазищами, то робко улыбается, то на шею мне бросается. Губы от поцелуев уже побаливают даже у меня, но остановиться нереально. Даже завтракаем мы вместе.
Мила сидит у меня на коленях, и уплетает пирожные, припивая кофе. А потом я слизываю крем с ее сладких губ. Боже! Как же это вкусно. И не сливочный крем, вся она. Концентрированное чистое счастье. Не могу оторваться, не могу выпустить ее из рук. Не знаю, скоро ли получится насытиться ею, да и получится ли.
Не хочу думать о плохом. Но понимаю - это слишком беспечно. Если мои враги узнают обо мне, вот она, моя ахиллесова пята. Мишень. Сидит у меня на коленях и улыбается ослепительной улыбкой, тянется губами, гладит нежными руками по волосам. Надо сейчас надышаться ею, насладиться, а потом спрятать. По-другому никак. Но сейчас у меня есть несколько дней. Я могу подарить себе это счастье. Вырвать у судьбы лакомый кусок, потому что неизвестно, будет ли шанс продлить эту сказку.
До разговоров мы доходим не скоро. Точнее, ближе к вечеру.
Я отдаю Миле свой планшет. Девочка быстро научилась им пользоваться. Ей понравилось. Теперь она на сенсорной клавиатуре набирает то, что хочет сказать. Сначала получалось это медленно, но уже через пару часов ее пальчики довольно быстро начали справляться и выдавать целые абзацы текста. Так мы "болтали" о разных пустяках, пока не подошли к более серьезным вещам.
- Мила, - начинаю я, - хочу, чтобы ты понимала. Тебе нельзя оставаться со мной. Это опасно.
"Я уже говорила. Мне не страшно"
- Конечно, не страшно. Когда не знаешь, чего бояться, страшно не бывает. Зато мне страшно. За тебя. Ты же понимаешь, что я не просто так оказался в том лесу?
"Кто это сделал с тобой? Ты знаешь? "
- Подозреваю. И поверь мне, если эти люди поймут, что я еще жив, то попытаются завершить то, что не удалось с первого раза. Я не хочу в это впутывать тебя.
"Я уже впуталась, когда спасла тебя. Я должна быть рядом. Я чувствую. Наша встреча не случайная. Это судьба".
- Судьба. Бабушка твоя тоже плела что-то про судьбу. Может вы и правы. Но это не значит, что нужно рисковать жизнью.
«Не значит. Зачем ты вернулся? Мог бы жить в деревне или еще где-то. Никто и не узнал бы. Твои враги не узнали бы».
- Нет, Мила. Не могу я бросить все, что создавал столько лет. Альтрон - это мое детище. Я его с нуля создал, поднимал, растил. Да и прятаться всю жизнь я не хочу.
«И что ты будешь делать?»
- У меня есть план. Но я о нем не буду рассказывать. Тем более, пока ты рядом, я не смогу его осуществить.
«Я не хочу возвращаться домой!»
Смотрит упрямо.
- Это самое безопасное место, - пытаюсь все же убедить ее. - Да и о бабушке своей ты подумала? Она ж наверняка с ума сходит.
«Подумала. Я ей хочу письмо отправить или телеграмму. По-другому с ней не связаться».
- Телеграмму. Я даже не уверен, что этот способ связи все еще существует. В наше время все пользуются телефонами, а не телеграммами.
«Но я не вернусь к ней!»
Читаю во взгляде решимость.
- Хорошо. Пока не вернешься. Но если здесь станет опасно, я отправлю тебя назад. И не спорь.
Мила подползает ко мне под бок, обнимает, прижимается, как доверчивый рыжий котенок, при этом не выпускает планшет из рук. Быстро печатает.
"Я тебя люблю".
- Я тебя тоже люблю, - с тяжелым вздохом отвечаю, прижимая девочку к себе почти изо всех сил. - Поэтому не прощу себе, если с тобой что-то случится.
"Правда любишь?" - и взгляд этот в самую душу. Чистый, наивный, с долей сомнения и страха.
- Правда люблю, - отводит взгляд. - Что такое? Ты мне не веришь?
Пишет быстро.
"У тебя была очень красивая жена, а я... не такая совсем".
Усмехаюсь. Закрываю глаза, обдумывая, как девочке сказать все правильно. Не буду пока говорить, что именно женушка хотела меня на тот свет свести.
- Мила, - начинаю я, - для меня Ирина - это прошлое. Кстати, не очень приятное. А на счет того, что она красивая, я так не считаю. Хотя да, многие видят в ней идеал, и именно к этому понятию она стремится. Но ее красота, она ненастоящая. Я это точно знаю, потому что все ее пластические операции оплачивались с моего банковского счета.
"Правда? Она делала операции? А я еще подумала, что таких красавиц в жизни не бывает, только в кино. А ты любил ее?"
Вот я прям ждал этого вопроса и боялся. На него тоже нужно правильно ответить.
- Как тебе сказать. Когда-то давно, когда я сам был примерно твоего возраста, я думал, что любил. Поэтому я говорю тебе, с годами и ты можешь понять, что ошибалась в своих чувствах.
Мила отрицательно машет головой, упрямо поджав губы.
- Хорошо. Я не буду спорить. Более того, я очень надеюсь и сделаю все, чтобы ты никогда не изменила своего мнения.
Мила улыбается, и меня уносит от этой нежной улыбки. Хочется пить ее, как нектар. Но это чуть позже. Я не выяснил еще один важный момент.
- Мила, я хочу тебе сказать кое-что. Но сначала спрошу, - она внимательно смотрит, показывая свое внимание. - Ты ведь не всегда была немой?
Девочка становится серьезной. Отрицательно машет головой.
- Расскажи.
Она начинает бегать пальчиками по клавиатуре, иногда прерывается, задумавшись. Но через пару минут возвращает мне планшет.
Читаю то, что там написано. Да. Все, как я и думал. Она перестала говорить после смерти матери. Господи. Оказывается, это Мила нашла убитую женщину. Еще и скиталась потом, пока не попала в детский дом. Страшно представить, а она все это пережила. Притягиваю Милу к себе. Прижимаю крепко, целую в макушку.
- Понятно. Тебя лечили?
Читаю ответ. Как я и думал, физически девочка здорова.
- А теперь то, что я хотел сказать тебе. Ты сегодня разговаривала во сне, - Мила замирает, вытаращив на меня глаза. - Да, да. Я слышал очень четко. Ты несколько раз произнесла мое имя. Это означает, что ты можешь говорить. Твоя проблема здесь, - легонько стучу пальцем по ее виску. - Когда-то твоя бабушка сказала, что ты сама себя прокляла. Что она имела в виду? Я не очень верю во все эти проклятия и прочую чушь.
"Я не знаю, что имела в виду бабушка. Но она считает, что во мне дремлют силы более мощные, чем ее. Она так говорит".
- А сама ты как думаешь?
«Я не знаю, но иногда, когда я очень зла на кого-то, с людьми и правда случаются несчастья».
- Это могут быть совпадения.
«Возможно».
- Скажи что-нибудь! - вдруг требую я. - Не надо больше писать, - забираю планшет. - Хочу слышать, что ты меня любишь!
Мила растерянно хлопает глазами. Несколько раз раскрывает рот, как рыба без воды. Но никаких звуков не издает.
- Давай, соберись! Ты ведь можешь! Попробуй издать хоть какие-то звуки.
Мила напрягается, пытается что-то мычать, но очень тихо и невнятно. Расстраивается.
- Ладно. Не мучай себя. Просто помни, что ты умеешь говорить, и однажды, я уверен, все получится. Я очень хочу услышать твой голос, - прижимаю снова девочку к себе, вдыхаю запах ее волос. - Знаешь, когда я увидел тебя там, в лесу, я думал, мне уже крышка. Я уверен был, что это ангел спустился за мной с неба. Только понять все не мог, где же твои крылья?
Хватает планшет с улыбкой, пишет.
"Потеряла. Но когда я с тобой рядом, мне кажется, они снова вырастают, и я могу улететь".
- Нет. Улететь я тебе не дам. Если только вместе! Но и потом, когда я мог только смотреть на тебя и восхищаться, я все думал, что у такого прекрасного ангела должен быть ангельский голос. Я очень расстроился, когда узнал, что ты не можешь говорить. Но теперь я слышал и знаю, что он у тебя действительно ангельский. Только я хочу услышать его снова.
"Ты правда считаешь меня красивой?"
- Нет. Не красивой, - качаю я головой, - самой прекрасной. Идеальной. Моей!
Лицо Милы озаряет улыбка, и вот тут уже не могу удержаться. Я начинаю целовать ее со всей нежностью и страстью, которые давно просят выход. Как она может сомневаться? Для меня на земле сейчас нет никого лучше и роднее, чем моя милая девочка!