Глава 27

Егор отпустил водителя, так что мы сейчас ехали домой вдвоём под звуки приятной музыки. Я отвернулась к окну и попыталась отвлечься, наблюдая за мелькающими огоньками домов за ним. Но с каждой секундой это делать становилось труднее: меня так и подмывало с ним поговорить о его родственниках. Но, зная его, понимала — пока он сам не захочет начать разговор, делать это бесполезно. Вернее, никакого толка не будет.

— Мил, ты чего притихла?

Резко поворачиваю голову в сторону мужчины. Он всё так же смотрит на дорогу, словно и ничего сейчас не говорил. Тут он резко поворачивает ко мне голову:

— Я спрашиваю, ты чего такая тихая?

— Да я как-то буйной никогда и не была, — ответила на автомате.

Он отвернулся и, вновь смотря на дорогу, убил ответом:

— Ничего, поживёшь со мной годок другой, станешь буйной. — И пока я открывала рот и закрывала, как рыба на суше, от шока, он продолжил: — Ангелочек, не уходи от вопроса. На твоём лице написано, что ты усиленно пытаешься побороть желание о чём-то поговорить. Давай, начинай мне насиловать мозг, не стесняйся.

— Почему сразу насиловать?! — возмутилась я.

— А вы, женщины, по-другому не можете.

Да пошёл он! Отвернулась от него, решила молчать, а то опять поругаемся.

— Мил, ты чего обиделась? — Молчу. — Ладно, завязывай хомячка изображать.

 Опять молчу, так как хомяком себя не считаю. Вот как начнёт нормально разговаривать, тогда… Лютов тоже решил настоять на своём. В итоге мы до дома ехали молча. Стоило войти в дом, тот резко хватает меня на руки и, перекидывая через плечо, направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Лютов, немедленно опусти меня! — заорала я и со всей силы стукнула ладошкой ему по спине. Тишина. — Ты куда меня потащил, неандерталец?!

— За неандертальца ответишь, а несу я тебя к себе в спальню, мириться… — невозмутимо отвечает, продолжая свой путь. Я в шоке, но недолго.

— Да кто же так мирится?

— Мы.

Я вновь зависла, пытаясь вспомнить, когда это-то мы так делали? Да никогда! Этот Лютов меня с ума когда-нибудь сведёт своими выходками. Не мужчина, а большой ребёнок, что ни день, то новый финт!

— Я есть хочу! — выпалила первое, что пришло в голову. И, как оказалось, выбрала правильную стратегию, Егор остановился.

— Ладно, поступим как в сказке: накормлю, искупаю и приласкаю. — Разворачивается и направляется в сторону кухни.

— Ты переврал: в сказках не так говорится, там речь не про девицу, если что.

— А я плагиатом не занимаюсь, — выкрутился Лютов, занося меня в кухню и осторожно опуская.

— Присаживайся, красная девица, сейчас буду за тобой ухаживать.

Я вновь в шоке от его поведения. Пытаюсь понять, с чего такие перемены. Тут до меня дошло, что он опять что-то мудрит.

— Лютов, ты лучше сразу скажи, к чему готовиться…

— Я тебе уже озвучил. Или опять повторить? — И смотрит так хитро.

— Давай поговорим, а?

— Не вопрос, поговорим за ужином. И ещё, с сегодняшнего вечера ты ешь то же, что и я. Вздумаешь вновь выкинуть финт с отдельным питанием, ей-богу, накажу. А теперь садись на стульчик и наблюдай, как я медленно, но верно превращаюсь в подкаблучника.

— Шутишь?

— Конечно шучу. Но ухаживаю я за женщиной в первый раз, цени!— приподнял он палец кверху. — И тут же добавил чуть слышно: — Нужно этот день в календаре красным отметить.

— Почему?

— Будем считать точкой отсчёта…

И тишина. Хотела спросить: «Чего?», но по его недовольному взгляду поняла, что не стоит.

Лютов открывает холодильник и долго смотрит на его содержимое. Я тоже притихла, жду, когда ему надоест дурью маяться. Он тяжко вздыхает и достаёт огурцы, салат и помидоры.

— Ты чего это делать собрался? — не выдержала и подскочила к нему.

— Салат тебе делать. Вы же, женщины, вечно калории подсчитываете, думаю, в этой херне их точно нет.

Смотрит на них с таким…отвращеньем, словно это какая-то гадость.

— Лютов, я калории не собираюсь подсчитывать. Пополнею — твои проблемы. — Он перевёл взгляд на меня, прошёлся медленно по фигуре, словно прикидывая, какая из меня пышечка получится.

— Не такие это уж и проблемы.

 Он пожал плечами и, взяв в руки овощи, вновь направился к холодильнику. Тут он прав, ведь для него это действительно не проблема. Я временное его увлечение, потом будут другие, красивые и стройные. От этой мысли у меня настроение резко испортилось. Пришлось себе дать мысленный подзатыльник за то, что сегодня забыла о наших с ним истинных отношениях. Резко захотелось уйти к себе, но решила, что не стоит. Раз уж собралась ему дать то, что он хочет, буду идти до конца.

— Давай я сама… — Подойдя к нему, коснулась его плеча.

— Мил, я не беспомощный и в состоянии разогреть то, что ты приготовила. Так что прижми свою сладкую попу и не мешай мне становиться мягким и пушистым.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лютов, ты сам-то веришь, что такое возможно? — решила подыграть ему, возвращаясь на место.

— Нет конечно. — Он тихо засмеялся и тут же резко: — Всё, сиди и любуйся шоу, возможно это первый и последний раз.

Не стала с ним спорить, хочет немного поиграть в хорошего мальчика — пусть. Пока наблюдала за ним, мучилась вопросом: зачем он затеял эту игру? А Лютов тем временем довольно-таки шустро сервировал стол, сразу видно, такое он часто проделывает.

— Что-то мне подсказывает, не такой ты и новичок в ухаживании за женщинами.

Лютов резко повернулся ко мне, и из его взгляда пропала вся игривость, словно и не было весельчака вовсе.

— Мил, себе я разогреваю часто, а вот женщин, которых трахал, домой принципиально не водил. — Он подходит к столу и, опираясь на столешницу, наклоняется ко мне. — Ты неправа, такое делаю только для тебя.

— Зачем?

Смотрю на мужчину, от взгляда которого становится не по себе. Он, словно воронка, в бездну затягивает, и нет сил сопротивляться. Или почти нет, раз я ещё могу ему противостоять.

— Разве не понятно? — спрашивает, приподнимая бровь. Мотаю головой, так как действительно не понимаю. — Тебе нужны силы. — Пауза, которая бьёт по нервам, словно электрический разряд. Теперь я поняла, куда он клонит. — Для сегодняшней ночи, и отказов я больше не приму… — Он резко выпрямляется, пристально смотря мне в глаза, ожидая ответа.

— Я помню про договор, — ответила сиплым голосом, стараясь совладать с нервной дрожью, что прокатилась по телу.

— Мила, я понимаю, что ты ещё не привыкла… — начал он.

Но я его перебила, решила сказать, что думаю:

— Да, я не привыкла, но и для первого раза достаточно.

У Егора взгляд опасно вспыхнул, но я, поборов страх, решила отстоять возможность оставаться человеком, у которого есть свои права. Я не хочу становиться бессловесной рабыней, которая только по щелчку пальцев готова выполнять прихоти господина.

— Я не отказываю тебе, но прошу не давить на меня. Дай мне хотя бы ночь, чтобы прийти с себя. Я устала и физически, и морально, у меня только два желания: покушать и поспать. Ни на какие ночные скачки я не способна сейчас.

— Хорошо, но спишь ты теперь у меня. — Только я хотела возмутиться, он жестом руки заставил замолчать. — Хватит, Мил, ты моя жена, будь добра вести себя соответствующе. — Я дёрнулась, как от удара, после его слов. — Да пойми же ты, чем больше мы будем жить по разным норкам, тем дольше будем привыкать друг другу. А я не тот человек, кто любит тянуть с чем-либо.

— Я это заметила. И всё же сегодня я буду спать отдельно, имею право.

— Вот только попробуй заикнуться про договор! — угрожающе тихо предупредил он.

— Ладно, сплю у тебя, — махнула я рукой.

Я устала с ним спорить, устала от его перемен настроения. Только богу известно, насколько я морально измотана. Хочет, чтобы я была ночью рядом — да чёрт с ним!

«Вот это я отстояла свои права!» — с горечью усмехнулась.

— Обожаю, когда ты покладистая… — подмигнул он. Я буквально расчленила его взглядом. Лютов лишь рассмеялся в ответ. — Ангелок, не злись, я действую в твоих интересах.

Что-то в это сильно сомневаюсь. По мне, он неисправимый эгоист.

Лютов накрыл на стол, и мы сели ужинать, к моему удивлению, после разговора с мужчиной аппетит не пропал. Это говорит о том, что я начинаю постепенно приходить в себя, надеюсь, и мозги на место встанут. Ведь после выходки сестры моя жизнь кардинально изменилась, и пока привыкание к новым реалиям идёт со скрипом. Да и как тут привыкнуть, когда что ни день, то новые правила!

— Ангел мой, ты о чём так усиленно думаешь? — послышался насмешливый голос Лютова.

— О вечном, — цежу сквозь зубы, так как достал он со своим «о чём думаешь?»

— Язвим?

Так и хотелось сказать: «Нет, намекаем, чтобы отстал». Вслух я, разумеется, сказала иное:

— Вы же умный мужчина, вот и ответьте на этот вопрос сами, — всё-таки съязвила и продолжила кушать.

— Мил, ты опять на «вы» перешла.

— Извини.

Лютов отложил столовые приборы и принялся сканировать меня взглядом. Я же с невозмутимым видом продолжала кушать, мне калории нужны, чтобы восстановить потерю нервных клеток.

— Обиделась?

— Нет, — коротко отвечаю и тянусь за стаканом сока.

— Злишься?

— Немного, — отвечаю и начинаю пить напиток.

— А поговорить о чём хотела?

Я чудом не поперхнулась соком от резкой смены темы разговора.

— Кх… — прочистила я горло и поставила стакан на стол от греха подальше. Отлично, настало время поговорить о его родственниках, а со своими проблемами разберёмся потом, у нас вся жизнь впереди.

— Смелее… — продолжая сканировать меня взглядом, принялся подгонять он меня.

— Ко мне Вера подходила и извинялась за бабушку, просила прекратить вашу бессмысленную войну. Говорит, что так может не выдержать очередного раунда, — выпалила на одном дыхании и замолчала, жду реакции мужчины. Судя по потемневшему взгляду, ему явно не понравилось, что я начала совать нос в его личную жизнь.

— Продолжай… — От его холодного тона, стало не по себе, и я занервничала. — Мила, не думаю, что ты решила пересказать ваш разговор. Может быть, наконец, озвучишь своё ходатайство?

— Я понимаю, что не имею права вмешиваться в ваши дела…

— Верно, не имеешь.

— Но ведь она пожилой человек…

— Тебе её жалко? После того, как она разговаривала с тобой?

— Меня родители учили на слабоумных и старых не обижаться. Так что мне её не жалко, в отличие от девушки. Из нашего с ней разговора я поняла, что она нужна только бабушке. И я не хочу, что ты убил ради какой-то мести человека. Даже если она и не права, не трогай её хотя бы ради Веры.

— Хорошо.

Как-то он легко отказался от мести, и это меня насторожило. Ну точно сейчас попросит что-то взамен.

—Почему? — не удержалась я от вопроса.

— Она того не стоит. Такой ответ тебя устроит? — интересуется, не отводя от меня взгляда.

— Вполне.

Только я ответила, Егору кто-то позвонил, и он удалился, чтобы поговорить без посторонних ушей.

***

Мила думает, что я ездил на аукцион ради мести, но она ошибается. Мне по большому счёту уже насрать на это старуху, пусть живёт как знает. Но пришлось разыграть этот спектакль, чтобы жена не заподозрила истинную причину, по которой мы там оказались. Я знал, что Андреев будет там, и это он хотел приобрести ценности, что я перекупил. Бабушке всё равно они не достались бы, потому что не могла она позволить себе прободаться с ним. Заодно и пообщался с ним, предупредил крысёныша, чтобы держался от Милы подальше, иначе хрен на пятаки порублю и сожрать заставлю. Он прекрасно знает: если пообещал, то непременно так и сделаю. Занервничал, понял, что я в курсе насчёт его угроз ей. Теперь точно рванёт сломя голову к своим подельникам, чтобы решать, как со мной быть. Этого я, собственно, и добивался. Пора разворошить крысиное гнездо.