Эпилог

Мама поправила платье, которое сидело на ней безупречно. Выглянула в окно и помотала головой, ее беспокоили собравшиеся на дворцовой площади журналисты.

Я за несколько месяцев в качестве первой леди Аскалана привыкла к вспышкам камер и вниманию. В СМИ меня прозвали Белой голубкой. Кабиру понравилось. И на новом государственном гербе теперь черный сокол раскинул крылья, не нападая, а защищая белоснежную голубку.

Сегодня мы хотели показать нашему народу и всему миру наследника. Кабир не ошибся, у нас родился сын.

Будущий правитель ни в какую не хотел отрываться от материнской груди, жадно сосал молоко и причмокивал, помогая себе крошечными пальчиками. А я смотрела на него и не верила, что это мой сын, разве может быть такой красивый мальчик рожден смертной женщиной? Голубые ясные глаза смотрели на меня с любопытством, черные волосики скрывала белая шапочка, но уверена, когда подрастет, он будет похож на отца. У него будут такие же темные шелковистые кудри, в которые станет запускать тонкие пальцы его невеста. Но это еще нескоро, пока он только наш.

Кабир вошел в покои.

– Ты еще не готова?

– Наследник захотел откушать, – ответила я, придав голосу максимум чопорности.

Кабир усмехнулся.

– Кто бы мог подумать, что, став султаншей, ты перестанешь быть моей Диной. – Муж склонился в шутовском поклоне, подошел к нам. С нежностью смотря на сына. – Он так похож на тебя, моя ахсана.

Кабир продолжал называть меня ахсаной и после свадьбы, жаркими ночами, когда мы не отрывались друг от друга, и принимая иностранных политиков, спешивших наладить контакты с богатой ресурсами страной, широко открывшей двери для остального мира.

Наша любовь тоже сломала преграды между мирами, вопреки ненависти и врагам, желавшим уничтожить нас. Кабир называл меня ахсаной, а я его господином, потому что он и правда владел мной, моим сердцем, моей душой.

Может быть, однажды и наша любовь станет легендой, путеводной звездой среди мрака ненависти и поможет кому-то обрести счастье.