Глава 7
Ангелина
Я готова на всё.
Готова ублажать его всю жизнь. Жить на его условиях, лишь бы он не отдал меня мужу. Готова мыть полы в его доме. Быть прислугой. Да кем угодно! Но, черт, пусть не возвращает меня Грише.
Сажает меня в машину, а я не могу прийти в себя. Не верю ни единому его слову. Он врун! Лжец! Предатель! Он тот, кого я ненавижу, и в то же время неравнодушна к нему. Он тот, кто является отцом моего ребенка, которого я ношу под сердцем. Втайне!
Цербер не должен знать об отцовстве. Да, я эгоистка! Я не должна скрывать, но я боюсь его! Боюсь его реакции! Боюсь, отправит на аборт и, точно так же, как муж несколько лет назад, отнимет у меня мое маленькое чудо.
Мой малыш – единственное, ради чего я хочу, готова жить! Иначе эта жизнь мне на хрен не сдалась!
Я всё еще не верю в происходящее. Кричу, плачу, не хочу с ним идти. Я была готова, знала, что меня найдут. Но... Так быстро, господи?!
– Не отдавай меня ему, пожалуйста, – обхватываю его шею руками, еще сильнее плача.
Он медлит, не говорит ни слова, но потом так неожиданно обнимает, прижимает к себе так крепко, до хруста костей, что дышать становится нечем.
– Прекрати, Ангелина! Я тебя не отдам! Слышишь?! Не отдам! Никогда! Никому!
Звенят в ушах его слова. Раз за разом мысленно повторяю. Затихаю. Дышу, втягивая в легкие его запах. Такой... Родной... Но совсем чужой. Я должна его ненавидеть! Ну... Это же очередная ловушка! Он увезет меня к мужу!
– Нет! Нет, ты врешь! Снова... ты меня подставишь! Ты меня опозорил! Предал! Ты... Ты... Да отпусти ты меня, будь ты проклят!
Не отпускает меня. Не слушает… Но я четко слышу стук его сердца, чувствую, как оно бешено колотится в груди. Точно так же, как и мое.
– Не отдам, – повторяет, утыкаясь носом в мою шею, глубоко вздыхает. – Успокойся. Обещаю, ты больше никогда не вернешься в тот дом. Я не позволю. Ты только верь мне, хорошо, Ангелина?
– Нет, – мотаю головой, сопротивляюсь, пытаюсь оттолкнуть от себя. Но я напрасно теряю силы. – Я тебе не верю!
– Лин! – звучит как приказ. – Сиди смирно. Мы едем сейчас в безопасное место. Ты выспишься. Отдохнешь.
– А потом? Ты позвонишь ему, чтобы пришел и забрал меня?
– Нет, – рычит, отстраняясь. – Не отдам, я сказал! Не хочешь, чтобы он сдох, а, Ангелина?
– Хочу, – отвечаю моментально. – Хочу!
– Тогда будь послушной девочкой. Не нужно от меня бежать, всё равно ни хрена не получится. Всюду мои люди, – цепляясь пальцами за мой подбородок, вздергивает, заставляя смотреть ему в глаза. Но перед ними темно, я ничего не вижу. – Тот... Сука... Не знает, где ты. И не узнает, если, конечно, ты не сделаешь глупостей. Мне нужно время, чтобы разобраться с ним. Ты же понимаешь меня, да?
– Да, – выходит совсем неуверенно. Потому что я не верю Церберу. И никогда не поверю. Наверное...
Он глубоко выдыхает. Заводит машину, и мы плавно въезжаем на трассу.
– Я же не предупредила их...
– Это нам на руку. Мои ребята там. Никто тебя даже вспоминать не станет.
Я лишь усмехаюсь. Его люди, видите ли...
Его огромный автомобиль останавливается во дворе многоэтажки. Цербер обходит машину и, открыв дверь, снова берет меня на руки и направляется к подъезду.
– Босыми ногами подняться хочешь? Тут нет лифта, – объясняет, когда я сопротивляюсь.
Выдохнув, утыкаюсь носом ему в шею и снова растворяюсь. Господи, что за чувства меня сейчас охватывают? Почему я хочу быть к нему всё ближе, хоть и знаю, что с огнем играю? Ему нельзя доверять! Предал однажды – предаст еще.
Но я не могу справиться со своим сердцем...
– Ты сказал, нет лифта, – шепчу, как только створки лифта закрываются. – Отпусти меня.
– Стой смирно, Ангелина. Не дергайся, – оставляет легкий поцелуй на лбу.
– Я тебя ненавижу, – зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, тяну назад. Хочу сделать больно.
– Понимаю, – тихо, хрипло смеется, что злит меня еще больше.
Цербер опускает меня на пол, открывает дверь и чуть подталкивает в спину, дабы я зашла в квартиру. Но я не могу. Ноги ватные. И мне очень страшно. Я всё еще сомневаюсь в его честности и в том, что он не сообщит Грише, что нашел меня.
Цер резко притягивает меня к себе и снова обнимает. Гладит спину, и я снова дергаюсь.
Там шрамы.
– Не отталкивай, Ангелина, – шепчет на ухо, дотрагиваясь языком до мочки, отчего тысячи мурашек рассыпаются по телу. – Я не хотел причинить тебе вред.
– Я не хочу с тобой разговаривать. Это бессмысленно. Я тебя никогда не пойму, – так же тихо произношу. – Я хочу в душ. Если ты не против, конечно.
– Хорошо, – поцелуй в шею, плечо, снова шея и... Губы. – Иди. Не спеши. Можешь полежать в ванне. Пойдет тебе на пользу. А потом ты выспишься, и мы поговорим. Ты мне расскажешь всё. Абсолютно всё, начиная с самого начала.
– Где тут ванная? – игнорируя его слова, отхожу от него. Предательское тело остро реагирует на его прикосновения. Снова. Особенно на хриплый голос.
– Налево первая дверь, – говорит, а я чувствую раздражение в его тоне. Но мне как-то до лампочки.
Открываю кран. Жду, когда ванна наполнится водой, выливаю несколько капель из баночки с нежным ароматом. Залезаю туда, когда уже она полностью наполняется пеной.
Не знаю, сколько я тут лежу. Но явно не менее часа. Потому что вся усталость испаряется. Головная боль тоже.
Мысли о Цербере не дают покоя. Очень много вопросов у меня, на которые ответы узнаю не скоро. Действительно он меня не отдаст ведь, да? Хочется верить, но я не могу. Не получается.
Обматывая тело огромным махровым полотенцем, выхожу наружу. В нос моментально ударяет запах еды. Рыба! Неужели он сам приготовил?
– Направо вторая комната, Ангелина. Найдешь что-нибудь накинуть на себя, – произносит, явно чувствуя мое присутствие.
Иду в комнату и открываю шкаф. Что я могу тут на себя накинуть, а? Тут же только его одежда!
Я так голодна, что мне абсолютно плевать на всё. Снимаю с вешалки одну из его рубашек, напяливаю на себя. Как платье, ниже колен. Собрав мокрые волосы в небрежный хвост, быстрыми шагами, почти бегом иду на кухню. Очень вкусно пахнет...
– Сядь, – звучит как приказ. – Любишь рыбу?
– Ага, – согласно киваю, поднимаясь на носочки, хочу через его плечо взглянуть, что он там творит..
– Я же сказал, сядь. Или же иди, я не против, но потом ты отсюда выйти не сможешь.
– В смысле? – не понимаю, о чем он говорит, и всё равно делаю шаг навстречу. Любопытство убивает. Хочу знать, как он это готовит и что кроме рыбы еще есть.
– А вот так вот, – как только я подхожу к плите, он нависает надо мной скалой. Устраивается за спиной, крепко обняв меня за талию, прижимает к себе. – Я соскучился, Лин...
Я просто прикрываю глаза. Даже не спешу отстраниться, хоть и терпеть его не могу.
Перед глазами всплывает та картина: я в доме мужа. Гриша показывает мне видео, где мы с Цербером занимаемся любовью. И всё это он делает на глазах у своих шакалов. Нет, мне абсолютно пофиг, что делает мой муж. Но... Предательство мужчины, который сейчас стоит за спиной и с такой нежностью обнимает меня, я забыть никогда не смогу.
– Надеюсь, ты в курсе, что я тебя ненавижу? – шепчу дрогнувшим голосом. – Отпусти меня...
Он лишь выдыхает. Нет, хватку не ослабляет и даже не отстраняется. Плевать ему на мои чувства. На то, что я хочу.
– Знаю. Но всё скоро изменится. Обещаю. – хрипит в шею, затем дотрагивается языком до мочки уха. Снова! Знает же, засранец, как на меня это действует.
– Ничего ни хрена не изменится! – хочу произнести как можно убедительнее, но выходит совсем тихо. Жалко. – Я хочу, чтобы ты меня не трогал!
– А я хотел, чтобы ты мне всё рассказала, Ангелина! – неожиданно повышает тон, впиваясь пальцами в мое бедро. – А ты что сделала? Вогнала меня в замешательство! Я лишь хотел, чтобы он бросил тебя! Чтобы вы развелись!
– Боже! – смеюсь в голос, запрокидывая голову назад. – Что за детский сад? Неужели мы так похожи на влюбленную парочку, а? Ну неужели?
– Всё! – обхватывая мою голову руками, притягивает, целует коротко и отстраняется. – Никаких лишних разговоров. Сначала завтрак. Потом уже всё обсудим. Затем в больницу. Нужно узнать, как там малыш, – дотрагивается рукой до моего живота.
Малыш?! Он же думает, что этот ребенок от мужа! Что он запланировал?! Боже, только не то, о чем я думаю... Чего я боюсь больше всего на свете...