Глава 20

— Венчается раба божья Ангелина и раб божий…

О, нет! Господи!

Резко поднимаюсь на кровати в поту холодном. Это сон, Энджи, просто сон! Сон!

Трясет меня. Уже неделю этот сон снится, с того самого дня, вернее вечера, который я в бассейне провела с… с моим начальником.

Да. Именно. Каждую ночь снится.

И каждую ночь просыпаюсь в поту холодном, в горячке — в зависимости от того, на каком моменте я просыпаюсь. Просто ли тогда, когда над нами венцы венчальные держат, или когда это чудовище — мой супруг из сна — поднимает фату и наклоняется, чтобы поцеловать, или когда уже целует…

Или…

Самый страшный момент, когда он заводит меня в те самые апартаменты, прижимает к той самой стене и говорит — ты моя.

Трясет. Встать, водички выпить? Почему-то страшно.

Что делать?

Он ведь не шутил! Этот Варвар ни разу не шутит!

Сказал, дал время на раздумья, а потом…

— Да, не бойся ты, брак будет фиктивным. Так надо.

— Кому? Вам? Мне не надо! — не понимаю, почему начинаю при нем агрессировать, и остановиться не могу несмотря на то, что он пугает.

— Как раз тебе тоже надо. Разговор не для бассейна. Завтра в офисе продолжим.

— Не стоит. Мой ответ — нет.

— Не гони лошадей, Сахарок, если хочешь жить.

Ха! Прекрасно! Теперь он жизни моей угрожает!

Увы, на завтра разговор не состоялся — Воин уехал на важную встречу и до вечера не вернулся.

В бассейн я, понятное дело не пошла, хотя вечером курьер доставил мне подарок.

Конечно, я носила дизайнерские вещи, но не самые дорогие, разумеется. А тут…

Мега известный итальянский бренд! Коробка, увидев которую я перестала дышать.

Почему-то сначала мысль была — неужели Лютый? Решил прощения просить? Ну, а кто еще?

Ох, лучше бы лютый! Открыла коробку и сразу поняла — купальник.

Простой, но вместе с тем роскошный. Закрытый. Абсолютно белый с золотой фурнитурой.

Пфф… он хоть в курсе, как белые вещи просвечивают? Умник!

Записка — «Плавай в любое время, Сахарок».

Он еще и прозвище мне нелепое придумал! Хотя не он придумал, пол жизни меня Сахарок зовут, и подруги, и ребята, которые подкатывать пытались звали.

Сначала бросила коробку на тумбочку — чтобы вернуть.

Потом… любопытство сильнее меня — померила.

Как он угадал размер? Купальник сел как влитой!

Слишком закрытый, и в то же время…

Еще через день у Воинова было три важных встречи. Купальник я решила не возвращать.

В пятницу договорилась с подругами пойти погулять вечерком — кино, кофейня с пирожными — привет диабету!

У кофейни внезапно вижу Лютого.

— Энджи, привет. Есть разговор.

— Извини, но нет.

Слишком свежи воспоминания. Унижение и стыд. И слова — да кому ты вообще нужна была?

Никому не нужна!

И его отношения со мной — только из-за отца. Жесть.

Зачем тогда пришел?

— Эндж, иди сюда!

Смотрю на него с вызовом. Серьезно? Вот так — иди сюда? Собачку совю так подзывай!

Демонстративно разворачиваюсь, но не дохожу два шага до входа, меня сметает, сдавливает, тянет обратно, прижимает к торсу.

Почему-то отмечаю, что по сравнению с Воином Лютый так — хлюпик.

— С ума сошел?

— Прости. Я все осознал. Тогда… башню сорвало. Ревность. Сама понимаешь.

— Не понимаю. Ты же с моей сестрой, нет?

— Она тебе не сестра. Это она, сука, всё сделала, чтобы нас развести. Болтала о тебе всякое, и вообще.

— Что вообще?

— То! Ты знаешь сама, что она может сделать. Я сперва не вдуплял, а потом…

— А потом как вдуплил, да?

— Да! Да, Эндж, да! Вдуплил! Ты хорошая, ты… а она…Прости меня, давай все переиграем, а? Поженимся! Я ж люблю тебя!

Это его «я ж люблю тебя» просто дико добило. Любит! Интересно!

Такая сильная любовь, что в наговоры поверил не задумываясь? А что же потом случилось? Чего вдруг решил, как он выразился «переиграть»?

Понимаю, что это вовсе не с любовью связано. Но вот с чем?

Папа? Его дела? Но там сейчас заправляет мачеха…

Наследство? Но папа жив, а мама мне ничего не могла оставить.

Но тут что-то не чисто! И я узнаю что!

Ухожу от Лютого, сказав, что мне надо подумать и меня ждут подруги, пообещала с ним встретиться.

— А ты… Энджи… что вообще сейчас делаешь? Где живешь?

— Я? Работаю.

— Где? Кем?

Почему-то понимаю, что не стоит ему про Воина говорить, по крайней мере — пока.

— Официанткой подрабатываю. Снимаю квартиру с подругой. Всё? Допрос окончен? Всего хорошего!

Весь вечер, болтая с подругами, возвращаюсь к визиту Олега.

Зачем он явился? В чем причина?

Что-то меня смущает. Очень смущает во всей этой истории.

Но я пытаюсь заставить себя не думать. Расслабляюсь, втягиваюсь в беседу с подругами — подумаю о Лютом завтра, а еще лучше никогда!

Возвращаюсь поздно, что-то около двенадцати. Веселая, довольная, даже. Наверное, немного счастливая — потому что после кофе был бокал Апероля, вернее… два бокала.

Шокировано застываю, увидев напротив моей двери мощную фигуру. Стоит, как статуя.

Интересно, давно?

— Давно, Сахарок, давно. Часа полтора караулю. Тебе мама не говорила, что так поздно красивым девочкам одним гулять нельзя? Да еще и пьяненьким, а?

— Что?

— То! Открывай квартиру, заходи. Будем свадьбу обсуждать.

Упс…